— Ты серьезно? — спросил я у Бадабума, закрывая карту. — Опять квестор? Еще один? Прошел всего час, а я встретил уже троих, это вообще нормально? Такое ощущение, что этот Ламинар размером с детский манеж, и не больше!

— А как ты хотел, братец? — хохотнул Бадабум. — Вы все как один двигаетесь к центру Ламинара, чтобы под конец таймера оказаться на точке эвакуации… Так что нет ничего странного в том, что вы на этом пути постоянно пересекаетесь. Я тебе больше скажу — чем вы ближе к точке эвакуации, тем чаще будете встречать друг друга!

— Угу, а на самой эвакуации, надо понимать, вообще цирк будет?

— Ну, можно и так сказать. — не стал спорить Бадабум. — На твоем месте я бы сейчас просто отправился на другой контракт, там все равно уже половина выполнена.

— Откуда знаешь? Подсматриваешь, что ли? — усмехнулся я, начиная движение.

— Я? — весьма натурально удивился Бадабум. — Нет, конечно! Это же совершенно неспортивное поведение! В самом начале, когда трансляции только появились, конечно, находились умники, которые прыгали между трансляциями, и подсказывали своему квестору на поверхности, где противники, и чем они заняты, но это давным-давно уже все прикрыли. Менять трансляции давно уже нельзя — к какой подключился, ту и смотришь.

— То есть, если ты ошибся и подключился не туда, то сам себе злобный баклан?

— Типа того. Надо было не ошибаться. А если какого-то квестора спалят за применением подобной схемы, то ему блокируют доступ к капсулам, причем навсегда. Пятеро таких умников до сих пор бродят по станции в надежде, что когда-то их карточки разблокируют, да только сдается мне, что хрен они получат на рыло, и ничего кроме.

— Я понял, смотреть чужие трансляции плохо, можешь не продолжать. — усмехнулся я, перебираясь через трухлявый пень, такой огромной, что я мог бы лечь на нем вздремнуть, причем без особых затруднений.

— А ты, я смотрю, решил в очередной раз послать нахер меня с моими советами, не так ли? — ворчливо осведомился Бадабум, когда я в очередной раз открыл карту и убедился, что метка контракта с зондами никуда не делась, и продолжает пульсировать.

А я не то чтобы решил его послать нахер — я решил хотя бы посмотреть на этот самый контракт с зондами, если уж не успею выполнить его хотя бы частью. Хотя бы издалека взглянуть, как это процесс выглядит, чтобы потом, на следующих высадках, не терять время, пытаясь разобраться в новом процессе.

А в том, что следующие высадки будут, я, конечно же, не сомневался.

Бадабум продолжал что-то недовольно бухтеть в гарнитуре, но я его не особенно слушал — мне намного важнее было слушать окружение. Переливчатые трели афинских птиц, скрывающихся в кронах у меня над головой, шорох листы, потрескивание веток под моими ногами… Всю эту идиллию в любой момент могли нарушить другие звуки — звуки каких-нибудь тварей, что поджидают меня за очередным деревом в надежде на быстрый перекус.

Но время шло, деревья проплывали мимо, а никто так и не выпрыгнул из-за них, намереваясь перекусить мной.

Зато вместо них внезапно выплыло здание.

Да, прямо посреди леса, на небольшой полянке, расчищенной и от деревьев, и от кустов, стояло здание. Стандартный мобильный блок, из которых составляли временные конструкции еще тридцать лет назад — нисколько не изменились с тех пор! Такие же коробки высотой в три метра со скругленными углами, и окнами и дверями из прочного прозрачного поликарбоната.

Правда сейчас двери и окна отсутствовали на своих местах, да и сам блок явно переживал не лучшие свои годы — железные «ноги», на которых он стоял, чтобы компенсировать неровности грунта, явно подъела ржавчина, а стены местами заросли плющом и мхом, делая блок издалека похожим на огромный валун.

Рассмотрев все это, я резко замедлился на случай, если в здании кто-то есть, и этому кому-то придет в голову меня обстрелять, но все было тихо и спокойно, разве что слегка поскрипывали стены древнего блока, что покачивался на ветру.

Я обошел его по кругу, заглядывая через оконные и дверные проемы внутрь, и окончательно убеждаясь, что тут никого нет. Нет и уже давно не было — тридцать лет, не меньше. Внутри блока до сих пор все осталось как тогда, когда люди в спешке эвакуировались — перевернутые компьютеры на полу, разбитая лабораторная посуда, не знаю ее названия, никогда не интересовался, какие-то непонятные приборы, стоящие вдоль стен и выглядящие так, словно ими живо заинтересовался какой-то техноманьяк…

— Восточный исследовательский пост. — Бадабум почему-то понизил тон, чуть ли не на шепот перейдя. — Ты сейчас находишься на восточном исследовательском посту. Тут изучали лесной биом.

— А это, значит, остатки этого изучения, да? — риторически спросил я, и вошел внутрь здания, чтобы получше осмотреться. — Хм, Дом, а тут что-то светится…

— Красным? — Доминик тут же оживился. — Экран светится красным, да?

Дисплей ближайшей ко мне консоль, торчащей прямо из земли, действительно светился красным. Как будто отображал какую-то ошибку, вот только ничего про ошибки написано не было. Вообще ничего не было написано, если говорить совсем уж откровенно.

— О, тебе крайне повезло! — воодушевился Бадабум, моментально оставив свой печальный и негромкий тон.

— Ага, и в чем именно? — уточнил я.

— Ты наткнулся на один из скрытых контрактов! — важно объявил Бадабум. — А скрытые они потому, что, как ты и сам мог понять, не отображаются в списке доступных контрактов.

— Почему?

— Потому что никто не знает, будут они в этот раз или нет! Я не говорил, да? Консоли с данными это один такой контракт. Еще есть на окаменелости, и на поиски остатков инопланетных технологий по излучению… Но речь сейчас не о них.

— А о чем тогда? В чем контракт-то заключается?

— Ну, ты же знаешь, что ШТОРМ всегда возвращает все к тому состоянию, какое было до него? Так вот, как говорится — забудьте все, что вы знали до этого! Потому что ШТОРМ не все и не всегда возвращает до первоначального состояния. А что-то — возвращает, но не до первоначального.

— Началось… — я вздохнул. — Так и знал, что с этим ШТОРМом все не так чисто, как кажется.

— Угу, вообще все нечисто, просто максимально нечисто. Такие вот консоли стояли почти везде, где люди вели научную деятельность, таких мест добрый десяток по всему Ламинару. В момент, когда люди эвакуировались, а планету накрыл ШТОРМ, они, конечно, сгорели, как и вся большинство другой электроники, но как оказалось — не окончательно. В обычном состоянии это просто куски горелого текстолита, но иногда после ШТОРМа консоли оживают и в них даже обнаруживаются некоторые данные — те, что были в них до того, как все пропало. Обычно это сущие байты, но «Баргест» с радостью платят за это, для них эти данные — бесценны, они же для их сбора как раз и строили все эти аванпосты.

— Ага. И что мне делать?

— Просто приложу руку к консоли, кит сделает все остальное.

Я приложил ладонь к экрану, секунду подождал, и красный фон действительно пропал, уступив место обычной для мертвого железа черноте.

А в списке контрактов довольно ожидаемо появилась новая строчка.

Загрузить данные с консоли 0\1

Впрочем, едва я успел прочитать это, как строчка изменилась и превратилась в

Загрузить данные с консоли 1\2

— Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто пятьдесят кредитов. — сообщил кит, подтверждая, что все действительно прошло как надо.

И, если я не ошибаюсь, я только что получил самую большую награду за закрытие первого уровня контракта за все время пребывания на планете!

Это ж сколько мне дадут, если я закрою второй уровень и далее?

— Говоришь, таких консолей целый десяток? — спросил я у Бадабума. — И ты, коненчо же, знаешь, где они все расположены?

— Ха, не все так просто, не мечтай! Консолей десяток, да только активируются после ШТОРМа не все и не всегда! Когда-то вообще не встретишь ни единой активной, а если и встретишь — даже не мечтай, что их будет больше четырех. Ребята давно уже все сверили и посчитали — четыре это максимум, больше не бывает.

Значит, четыре из десяти. Даже если Дом действительно знает, где они все находятся, в чем я не сомневаюсь, то нет никаких гарантий, что я наткнусь еще хотя бы на одну. Не раньше, чем планету снова накроет ШТОРМ, по крайней мере. Может, имеет смысл бежать за этими консолями в самом начале высадки, особенно если знаешь, что высадился рядом с местом, где она потенциально может быть, но точно не сейчас.

Ох, черт, а я ведь начинаю мыслить, как квестор! Уже прикидываю ценность контрактов и расставляю приоритеты их выполнения!

А ведь это только верхушка айсберга, так сказать… Мне еще по возвращению на станцию надо будет закопаться в то, что Бадабум назвал «метой». Все то, что не имеет отношения к высадкам напрямую, но довольно серьезно определяет их косвенным образом. Все это разнообразие оружия, умений, награды за тварей и за контракты… Да в конце концов надо банально запомнить, какие бонусы дает прокачка кита! Про второй уровень я уже знаю, но не может же быть, чтобы на этом все улучшения заканчивались!

Я открыл карту, убедился, что контракт на зонды все еще активен, и уже собрался было ее закрывать, но вдруг обратил внимание на свою собственную позицию. Карта исправно показывала, что я нахожусь посреди леса, и даже больше — она показывала даже здания исследовательского поста, в одном из которых я прямо сейчас стою! Они обозначены скупыми прямоугольниками, но перепутать их с чем-то просто невозможно — нет в лесу больше ничего, что было бы такой идеальной геометрической формы, да еще и несколько объектов за раз!

— Дом. — позвал я в гарнитуру. — Исследовательский пост это же несколько зданий, правильно? В остальных есть смысл что-то искать?

— Смысл искать есть всегда. — туманно ответил Бадабум. — Это же «Афина», братец, тут может найтись все, что угодно!

— Спасибо, объяснил. — вздохнул я. — Ладно, пробегусь по-быстрому.

Остальные три здания оказались такими же стандартными блоками, как и первый, поэтому два из них я их действительно «пробежал» — просто заходил внутрь через вход, окидывал помещение быстрым взглядом, разворачивался и выходил обратно.

А вот с третьим возникла заминка. Потому что первое, что привлекло мое внимание, когда я вошел внутрь — это лежащее прямо посреди комнаты оружие.

Винтовка с ярко-красным прикладом лежала точно посередине объема, посреди раскиданных бумажек и поломанных плат. Настолько «посреди», что весь этот мусор как будто даже специально раздвинули чуть в стороны, чтобы оружие легло в центре освобожденного круга. Чтобы, значит, любой, кто тут окажется, просто не мог не заметить его.

— Я же говорил! — довольно сказал Бадабум. — Что-нибудь да найдется!

— Откуда тут оружие? Тут был кто-то из квесторов? — спросил я, не спеша заходить внутрь на случай, если это ловушка какая-то.

— Ну, когда-то тут точно был кто-то из квесторов! — хохотнул Бадабум. — Но если ты про сейчас, то не переживай — это потерянное оружие!

— И кто его потерял? — уточнил я, не сводя взгляда с винтовки, потому что объяснение Бадабума ничего не объяснило.

— Да какая разница? Кто-то из квесторов! Короче, потерянное оружие это… я не говорил, да? Это именно то, как оно называется. Далеко не все квесторы возвращаются на станцию, сам понимаешь. Многие остаются на планете в ГГ, и их оружие — вместе с ними. Ну, в смысле наоборот — они отдельно, оружие отдельно. Только вот если квесторов защищает сам ГГ, то пушки остаются на растерзание ШТОРМу и никто не знает, что он с ними делает…

— Ну если следовать уже известной логике, то он должен их стирать, ведь они не принадлежат планете, правильно? Или это опять тот случай, когда все работает, но иногда не работает?

— Он самый. Иногда квесторы находят оружие, которому просто неоткуда взяться, кроме как остаться от предыдущих вылазок, и никто не знает, как оно тут оказалось. Равно как никто не знает, как давно оно вообще было потеряно, кем потеряно, и что с ним произошло с тех пор.

— По виду как будто ничего. — заметил я, подходя ближе и внимательно рассматривая винтовку. — Выглядит как новенькая, будто прямо сейчас с конвейера.

— Это еще ничего не значит. — возразил Бадабум. — Очень многие, кто брал в руки потерянное оружие, потом ничего не могли с ним сделать — оно то не стреляло, то стреляло не так, как надо, то не туда, куда надо. Бывали, конечно, и удачные случаи, но все равно это такая лотерея, что даже не знаю, стоит ли с ней связываться.

— Но оно безопасно? — уточнил я. — Это всего лишь лотерея, а не, скажем, ловушка?

— Да, конечно! Оно безопасно!

— Ну тогда значит сейчас и проверим. — я уже уверенно подошел к винтовке и поднял ее с пола левой рукой.

Правая в это время автоматически сунула «Гремучник» в кобуру, которой не было на поясе, но спохватился я уже после того, как отпустил рукоять и оружие должно было упасть на пол.

Не упало. Осталось висеть на поясе, словно примагнитилось к нему. Я для проверки снова взялся за рукоять — и «Гремучник» послушно лег в руку, готовый к бою.

О как. Жаль, что Бабадум «не говорил, да?» мне об этом раньше. Не пришлось бы пистолет таскать за поясом, где он мешает и натирает — повесил его на пояс рядом с «Гремучником» и он точно так же повис прямо в воздухе.

— Это винтовка Джи-Ар пятьсот пятнадцать. — в то же время читал мне лекцию Бадабум. — Но среди квесторов ее привыкли звать просто «Бандит». Средняя скорострельность, хорошая пробивная сила, средний урон, и довольно сильная отдача. Но это в базовой версии, а какая модификация попалась тебе — этого никто не знает.

— Это прямо важно? — спросил я, одновременно с этим шаря по поясу в поисках магазина для оружия.

— Конечно! Некоторые модификации могут из твоей пушки сделать вообще другое оружие! Хотя, в основном, конечно, они направлены больше на подстройку оружия под себя. Коллиматорный прицел сверху видишь? Вот в базе его нет. Магазин проверь, кстати.

Я отстегнул магазин от оружия и заглянул в устье, где меня встретили незнакомые длинные патроны с красным ободком.

— Зажигательные. — с непонятной интонацией протянул Бадабум. — Меньше пробивная сила, хуже работать по железкам, зато лучше показывает себя против тварей. И сразу, пока ты не спросил — нет, поменять тип патронов у тебя не выйдет. С чем взял оружие, с тем и работаешь. Даже если ты найдешь еще одного «Бандита» с другим типом патронов, и начнешь пользоваться им — зажигательные станут тебе недоступны.

— Грустно. — вздохнул я, нашарив наконец магазин на поясе и сразу же перезарядив винтовку, а то мало ли в каком там состоянии его родные патроны, неизвестно сколько пролежавшие в ШТОРМе. — А, может, и нет. Все зависит от того, что за патроны. И в целом что за пушка. Но это мы сейчас узнаем.

Я быстро осмотрел «Бандита» — все органы управления были, в общем-то, знакомы и понятны. В идеале было бы проверить, как он стреляет, но, секунду подумав, я отбросил мысль делать это прямо сейчас. Наверняка он грохочет как водопад, так что устроив тут сейчас канонаду я неизбежно поставлю в известность о своем присутствии квестора, что вознамерился выполнить мой контракт на запуск зондов… А мне не хотелось бы, чтобы он знал о моем присутствии. Да, я все еще не забыл о его существовании, и все еще намеревался хотя бы что-то поиметь с контракта, пусть даже его выполню не я.

В конце концов, в самом плохом раскладе я просто вернусь на станцию в ГГ, не так ли?

А в самом хорошем — в ГГ вернется противник. Уже второй.