Куда и зачем надо спешить, он не объяснил, но при этом действительно поспешил — тут надо отдать ему должное. Спрыгнул со стула и помчался к выходу с максимальной скоростью, какую только позволяла развить его нога. Да, это не сильно быстро в абсолютном понимании, но для него такая спешка нехарактерна в любом случае.

Даже когда мы ночью бежали на звуки выстрелов, он и то перемещался медленнее.

— Куда торопимся? — спросил я, догнав его и подстроившись под неровный шаг. — Неужели разрыв без нас откроется?

В каждой шутке, как известно, присутствует лишь доля шутки, но Бадабум воспринял вопрос серьезно:

— И не только разрыв! На станции всего пятьдесят капсул, и если не успеешь занять одну из них — будешь куковать тут до следующего разрыва!

— А сколько квестеров на станции?

— Зарегистрированных как квестеры — почти половина, а тех, кто реально высаживается… Ну, чуть больше трехсот!

Шесть квестеров на одну капсулу?

Что ж, нам действительно следует поторопиться!

Выйдя из бара, мы пересекли атриум по короткой хорде, и оказались недалеко от того места, где начиналась лестница, ведущая в каморку Эби. Тут обнаружились целых два лифта, возле которых уже собралась приличная очередь, и Бадабум ткнул в них пальцем:

— Это лифты в лобби!

Я быстро прикинул размер лифтовых кабин, исходя из ширины дверей, посчитал по двое людей, ожидающих, когда лифт доедет, и спросил:

— А лестницы нет?

— А ты шаришь! — с уважением посмотрел на меня Бадабум. — Пусть стоят, а нам сюда!

И он прошел чуть правее и распахнул неприметную дверь — покрашенную в такой же цвет, что и стена, и лишь только небольшая пиктограмма неяркая пиктограмма в виде прямоугольного треугольника с гипотенузой, изломанной квадратными зубами, намекала, что за дверью что-то есть.

Конечно же, это оказалась лестница. Мощная надежная спиральная лестница, со ступеньками, сваренными из стального профиля, убегающая вниз, сколько глаз видел.

Бадабум первым заковылял по ступенькам, я же обернулся, убедился, что никто не заметил нашей хитрости, и последовал за ним.

— Не люблю я эти лифты! — пропыхтел Бадабум, чуть ли не на одной ноге спрыгивая со ступени на ступень. — Набиваются в них как селедки в бочку, а потом по прибытию в лобби дерутся, кто из них был первый! А как-то раз лифт вообще застрял, так потом вою было от тех, кто не успел на высадку — ты просто не представляешь себе!

Я, конечно, не представлял.

Но то, что в условиях «шесть квесторов на одну капсулу» надо искать самые неочевидные способы стать самым первым — это я представлял себе хорошо.

— Все самые прошаренные пользуются лестницами! — продолжал пыхтеть Бадабум, ссыпаясь вниз по ступеням, едва видимым в неярком свете редких ламп, развешанных по стальным стенам. — И когда на высадку идут, и вообще! Так оно надежнее!

Даже с ногой Бадабума путь по лестнице занял не больше минуты, и спустились мы за это время на добрых двадцать метров. Несколько раз мимо проскакивали какие-то двери — наверняка, выходы на другие уровни станции, но Бадабум продолжал упорно двигаться вперед и вниз до тех пор, пока двигаться уже просто стало некуда. Лестница просто кончилась, и мы уперлись в железную дверь, из-за которой отчетливо слышались приглушенные крики. Слов разобрать, конечно, было решительно невозможно, но то, что они были восторженные, а не испуганные — это однозначный факт.

— Вот мы и пришли! — провозгласил Бадабум, берясь за ручку двери. — Вик, познакомься с нашим стартовым лобби!

И он распахнул дверь, впуская внутрь свет и звук.

Я как будто снова вышел из тридцатилетней комы лишь для того, чтобы увидеть во что превратилась небольшая, почти мертвая, станция. На меня снова обрушился когнитивный хаос, атакующий одновременно все органы чувств — вспышки света, грохот звука, и как будто даже физически ощутимое давление накинулись на меня, как дикие звери, снова пытающиеся не пустить меня к капсуле…

Но на этот раз я был готов. Закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, и снова открыл.

Перед нами будто раскинул еще один атриум — такой же большой и с такими же высокими потолками. Только здесь, в отличие от атриума, пространство оставалось практически свободным… Если не считать двух огромных обшарпанных космических кораблей, стоящих по разным углам помещения, и огромной, метров пятьдесят в диаметре, колонны по самому центру, что подпирала потолок.

В основании колонны виднелись какие-то пристройки, формой похожие на яйца, но что это такое, мешали разглядеть люди, стоящие перед каждым таким «яйцом». Где-то всего по одному, а где-то — вполне приличными толпами человек в пять-семи, они активно что-то обсуждали, смеялись и жестикулировали.

А по периметру колонны, почти под самым потолком, тянулась одна длинная закольцованная бегущая строка, показывающая всего два числа и наклонную черту между ними — 45\50.

И над всем этим грохотал, отражаясь от гулких металлических стен, воодушевленный и не лишенный театральности голос невидимого ведущего:

— До сброса капсул всего пять минут, а у нас до сих пор не набрался кворум! Неужели на всей станции больше ни у кого не хватит духу испытать себя в деле настоящих охотников, добытчиков и исследователей⁈ Где же хваленые квесторы⁈

Я посмотрел на Бадабума, а он скривился и махнул рукой:

— Не обращай внимания на эту клоунаду! Она предназначена для тех, кто не в курсе того, как все устроено, для тех, кто не знает, что кворум всегда набирается, что все капсулы всегда отправляются на поверхность… За редким исключением. Короче, это все шоу, не обращай внимания. Главное, что мы еще успеваем, вот что хорошо! Карта с собой?

Я кивнул, боковым зрением заметив, что на колонне что-то изменилось — счетчик поменял показания на 46\50.

— Тогда погнали! — засуетился Бадабум. — Мест становится все меньше!

И мы вышли за дверь.

Тут же сверху, будто только нас и ожидал, спикировал дрон. Он резко описал круг вокруг нас, держа и меня и Бадабума в прицеле камеры, словно запоминал наши рожи, а потом развернулся и устрекотал прочь, обратно к колонне.

На которой, к слову, счетчик заполненных капсул увеличился еще на единицу.

Я двинулся следом за Бадабумом к колонне, не забывая оглядываться и подмечать детали. Так например оказалось, что по периметру посадочного лобби на высоте метров пяти тянется балкон, заполненный людьми, которые наблюдали за происходящим внизу с неподдельным интересом, а дроны, вроде того, что поприветствовал нас, едва только мы вышли, вились вокруг каждой группки, собравшейся возле капсул.

Да, похожие на яйца штуковины у основания колонны оказались капсулами. Небольшими, метра два в диаметре, стальными капсулами, слегка утопленными в колонну. Над каждой горела яркая красная лампа, а сбоку находилась электронная панель с дисплеем, на котором было что-то написано.

У каждой капсулы — что-то свое.

— Ищи зеленый сигнал! — возбужденно велел Бадабум, двигаясь вокруг колонны. — Есть еще свободные! Как найдешь — сразу вставляй карту в панель!

Понятно — красный огонек означает, что капсула уже занята квестором, который прибыл раньше. Значит, надо искать зеленый. Логично.

— Осталось всего две свободных капсулы! Три минуты до высадки! — объявил все тот же невидимый ведущий. — Одна капсула!

И тут я увидел эту самую одну капсулу. Над ней действительно горел зеленый огонек, и никто даже не бежал к ней со всех ног, протягивая карточку на ходу, чтобы опередить конкурентов… Неужели повезло?

Только парочка неприятного вида хлыщей, трущихся возле капсулы, вызывали смутные подозрения, но ничего кроме них — они как будто и не собирались ее занимать. Только зыркали по сторонам недовольными взглядами, скрестив руки на груди.

Я прибавил шагу, и подошел к капсуле, уже доставая из кармана свою карточку, но один из хлыщей, заприметив меня, поднял руку, как будто пытался остановить:

— Э, стоять, браток. Эта капсула занята Цезарем.

— Ви-и-ик… — протянул у меня за спиной Бадабум, но я его не слушал:

— Цезарем? — я слегка сбавил шаг и сделал задумчивое выражение лица. — Боюсь вас разочаровать, парни, но Цезарь не придет.

— Почему? — удивились хлыщи, а тот, что молчал, даже рот приоткрыл от изумления.

— Так он умер. — пояснил он, просовывая руку между ними и вставляя свою карту в единственную щель на контрольной панели. — Вы не знали? Еще до нашей эры!

Контрольная панель пискнула, лампа над капсулой сменила цвет на красный, и над головой загрохотал довольный голос ведущего:

— Есть кворум! За две с половиной минуты до высадки кворум набран! И у нас новичок с абсолютно пустой статистикой, что особенно интересно! У вас есть шанс очень неплохо подзаработать, если, конечно, вы рискнете поставить на эту темную лошадку!

— Ах ты… падаль! — поняв, что я их провел, один их хлыщей позеленел, и вскинул над плечом руку, явно думая, что так сделает удар сильнее.

Я спокойно уклонился от его удара поворотом корпуса, и дошагнул еще чуть вперед, впечатывая напряженное плечо ему в солнечное сплетение — снизу вверх, как будто апперкот, только не кулаком.

Со стороны это и вовсе должно было выглядеть, как будто я просто споткнулся и врезался в хлыща, а то что он после этого выпучил глаза и забыл, как дышать — это уже не моя вина.

— Ты чё-ё-ё! — заорал второй, который только сейчас пришел в себя, и тоже полез на меня с кулаками, но с ним я поступил еще проще — сделал испуганное лицо и шарахнулся назад, «забыв» на месте одну ногу. И в нужный момент, когда хлыщ зашагнул за нее, я подцепил его стопу своей и снова шарахнулся назад, растягивая его в вынужденном шпагате…

Который он, конечно же, дела не умел.

— А-а-а! — заорал хлыщ, скатываясь в позу эмбриона и хватаясь за пах. — Сука-а-а!..

Первый уже успел отдышаться, и смотрел на меня с откровенной злобой в глазах, но я перехватил его взгляд и лишь слегка покачал головой — не надо, мол.

И он понял. Понял и принял. Отвел взгляд, и принялся отволакивать в сторону своего воющего подельника.

— Шоу еще не началось, но уже началось. — задумчиво произнес Бадабум, подходя сзади.

— Будешь сейчас говорить, что это я зря? — я скосился на него.

— Даже не знаю, зря или не зря. — вздохнул тот. — С одной стороны, Цезарю лучше дорогу не переходить… С другой стороны, он такой мудак, что с ним по-другому никак.

— Кто вообще такой этот ваш Цезарь?

— Да вон он. — Бадабум кивнул на хлыщей, которые остановились метрах в десяти от нас.

Гимнаст уже стоял на ногах, хоть и все равно прижимая руки к паху, а его коллега что-то сбивчиво объяснял третьему участнику их необычного собрания — высокому, подтянутому смуглому, с короткой стрижкой и золотой сережкой в брови. Одет он был нарочито броско — обтягивающие штаны, кожаная безрукавка, и никакого головного убора, чтобы были видны тонкие узоры, выстриженные на его коротком ежике. Он бросил на меня короткий взгляд, в котором даже самый отъявленный оптимист не смог бы найти ничего хорошего, развернулся и пошел прочь. Его шестерки поползли за ним.

— Один из тех, кто спускается на поверхность только затем, чтобы охотиться за другими. — пояснил Бадабум. — Ну и, как видишь, опаздывать любит, а чтобы высадка не прошла без него — посылает шестерок занять ему капсулу.

— Внимание, квесторы! Минута до запуска! Всем занять места в капсулах! — разнеслось под потолком, и я внимательно посмотрел на Бадабума.

— Понял, Цезарь нам не интересен. — подмигнул тот, протянул руку и выщелкнул мою карту из панели. — Забирай снаряжение.

Как только карта вылезла из панели, открылся небольшой узкий ящик, из которого я вытащил всего две вещи — пистолет, точно такой же, как видел у Генри, и уже знакомый пояс с несколькими подсумками и слабо светящейся бляхой.

Кит.

— Какой выберешь кит? — спросил Бадабум, глядя как я цепляю пояс на место.

— «Мотылек», конечно. — я пожал плечами.

— Тогда шлепай по бляхе до тех пор, пока не станет голубой. — слегка разочарованным тоном подсказал Бадабум. — Как только окажешься на поверхности, твой выбор зафиксируется и до самого возвращения поменять кит не сможешь.

— А уровни кита? Ты говорил он улучшается.

— Тоже нет. Кит питается остаточным фоновым излучением ШТОРМа, без него вырубается. Поэтому каждое возвращение на станцию для него — перезагрузка и потеря всей прокачки. Теперь к скиллам.

Бадабум быстро потыкал пальцами в экран контрольной панели, и вывел какое-то окно.

— Сейчас у тебя из скиллов — граната и стимулятор. Оставляем?

— Нет. — секунду подумав, ответил я. — Стимулятор поменяй на тот… Который врагов подсвечивает. Быстро бегать я и так умею.

— Вард, ага. — невпопад ответил Бадабум, меняя один скилл на другой. Я запоминал последовательность действий, чтобы не попасть впросак потом, без него.

— Готово. Оружие…

— Пятнадцать секунд до высадки! — объявил голос под потолком.

Я бросил короткий взгляд на пистолет в руке — по одному лишь весу было понятно, что он без патронов и даже без магазина, но я все же слегка подкинул его в руке, переводя пальцы на затворную раму и оттягивая ее назад, чтобы открылся патронник.

Пусто. И не просто пусто, а насквозь пусто — как я и думал, никакого магазина. Оно и понятно — безопасность превыше всего. Ребята Цезаря, да и он сам, не полезли в открытую драку, хотя они могли как минимум попытаться отправить выскочку в госпиталь вместо поверхности планеты. И не в том дело, что таким образом они бы освободили капсулу для Цезаря — вряд ли это работает именно так. Просто проучить наглого первохода — уже неплохой повод для таких агрессивных, но при этом не очень умных, людей.

И тем не менее они этого не сделали и даже не попытались. Вывод напрашивается сам собой — за порядком в лобби кто-то да следит. Просто не успел отреагировать на нашу с хлыщами возню, да и не выглядела она со стороны как-то, с чем следует разбираться.

Не должна выглядеть, во всяком случае. Я постарался, чтобы это было именно так.

— Патроны получишь сразу после высадки. — пояснил Бадабум. — Пистолет-пулемет покупать не рекомендую, слишком малая убойная сила, а патроны жрет как не в себе. Снайперская винтовка — хороший вариант, если умеешь обращаться. Автоматическая винтовка «Корсар» — средняя по всем показателям, многие начинают именно с нее. Ну а до «разрушителя» ты вряд ли успеешь добраться.

— Пятнадцать секунд! Начинаем обратный отсчет! Кто еще не в капсулах, у вас последний шанс!

— И вот еще что. — Бадабум протянул мне небольшую слабо светящуюся хреновину, похожую на металлического червяка. — Гарнитура. Будем с тобой на связи в процессе высадки, раз уж я не смог до конца передать тебе всех знаний до нее!

— Десять! Девять! — начал считать голос под потолком, и зрители на балкончике хором принялись считать вместе с ним. — Восемь!

— Спасибо. — я взял гарнитуру, и, не теряя больше времени, развернулся и спиной вперед влез в капсулу.

Она живо напоминала ту капсулу, с помощью которой я линял с «Афины» тридцать лет назад… Только разве что летела в другую сторону. А в остальном все то же самое — мягкие ложемент из какого-то геля, призванного поглощать перегрузки и удары, и катастрофически мало места. Даже руку будет не поднять, когда крышка закроется!

— Красная кнопка! — подсказал Бадабум. — И не переживай, если ГГ настанет, из сотни первоходов девяноста девять возвращаются с первой высадки!..

Договорить он не смог — я нажал на красную кнопку, и железная крышка упала на мой железный гроб, надежно отрезая весь внешний мир вместе со всеми звуками.

Тридцать лет назад я лез в такой же гроб, чтобы спастись с планеты, а сейчас — чтобы снова на нее упасть…

И, как и тридцать лет назад, мой внутренний секундомер продолжал отсчет, начатый ведущим и зрителями на балконе.

Три.

Два.

Один.

Ноль.