Сложные переговоры.

Февраль 1996 года. Город. Окрестности деревни Журавлевка.

— Ну здравствуй, Магир- ака… — я распахнул заднюю дверь «Волги», водитель которой уже понял, что самостоятельно его машина из ледового плена не выберется и теперь просто сидел, закончив насиловать машину: — Давай, вылезай, сейчас я тебе помогу, а то засиделся ты в машине, вон как скрючило тебя.

— Вижу приподнялся ты, «Волгу» черную приобрел.

— Ты тоже, Павел, я вижу поднялся, большой начальник стал, столько людей под твоим началом. Согласен, многое изменилось за прошедшее время. О семье тебя расспрашивать не буду, она у тебя слишком большая, можно до вечера проговорить… Кстати о семье! Ты почему и куда вчера мою жену послал?

— Какую жену? Какая-то баба приходила, бумагами махала, я в этих бумагах ничего не понимаю…

— Магир — ака, ты мне сам в прошлые наши встречи рассказывал, что у тебя высшее образование, и ты учителем работал, поэтому про то, что ты в этих бумажках ничего не понял, это наглое и неприкрытое вранье.

— Она не должна была так со мной разговаривать! — надулся, как индюк, старик.

— И поэтому ты за ней своих парней послал? Они ей машину разбили, хотели из машины вытащить. Скажи мне, Магир-ака, зачем твои парни хотели мою жену вытащить из машины? Я думаю, что мы оба знаем ответ на этот вопрос…

Староста деревни отвел глаза, но мне его ответ был не нужен.

— Я тебя понял. Мы сейчас едем в Журавлевку и забираем третьего нападавшего, а потом я займусь вашим выселением.

Водителя «волги» бросили на дороге, отобрав у него ключи. Двух задержанных мигрантов, заковав их в наручники и запихнув под одежду золото и дамскую сумочку, отправили в сопровождении молодых оперов Небогатова в Левобережный РУВД, дав задание изъять при понятых указанные вещи и попытаться выяснить данные потерпевшей и где было заявлено преступление, а сами двинулись в сторону Журавлевки. Надо сказать, что деревня за время моего отсутствия сильно изменилась, о чем я и спросил Магир — аку, вытащив его из машины:

— Скажи мне, уважаемый, когда я тебя здесь старшим оставлял, тут дом был — куда он делся?

— Пожар был, сгорел дом.

— Угу. А вон те дрова, в углу участка сваленные — это я понимаю, от сгоревшего дома остались. А вместо дома ты мне решил два дома построить, я правильно понимаю?

Старик сердито засопел:

— Это наши дома, мы их построили.

На месте засыпного полубарака, доски и бревна от которого пришельцы использовали в качестве топлива, за время моего отсутствия, выросли два двухэтажных дома. Конечно, мигранты «слепили» дома из того, что было выкладывая стены из дикой мешанины бетонных блоков и кирпича, но это всяко было лучше, той, покосившейся развалюхи, которая была здесь на моей памяти.

— Это мои дома, дружок. Они на моей земле построены, и кстати, по закону это не дома, это набор стройматериалов. Вы, когда отсюда будете уходить, можете их забрать, я препятствовать не буду. Ладно, с домами разобрались, остальные, вроде бы, все на месте, теперь давай третьего, и мы поедем.

— Нет третьего. Твоя баба не женщина, а шайтан! Она Кабиру руку насквозь прокусила и почти оторвала ее. Нет здесь Кабира, он в Ташкент поехал, руку лечить.

— Ну вот почему, Магир-ака, ты такой тяжелый в общении человек? Врешь мне в лицо, сказки рассказываешь. Я сейчас этого парня найду и заберу с собой, ты себе и мне просто дополнительные трудности создаешь.

Старик буркнул, что он все сказал, и я могу искать парня хоть вечность, все равно не найду.

Ну я и приступил к поискам. Обитатели деревни, кстати, очень тихо сидели по домам. Даже не вериться, что всего час назад они неудержимой толпой чуть не снесли наш заслон и не отбили своих земляков.

Когда я с собаками и в сопровождении Брагина и Левина, пошел по домам, обитатели домов делали вид, что ничего не происходит, старались заниматься своими повседневными делами, лишь, исподлобья, следя за нашими передвижениями по комнатам и подсобкам. Наркотики, кстати, я нашел, но это была банальная анаша, но много, почти килограмм.

— Это наша. — Магир — ака, когда я подошел к нему с моей добычей, равнодушно отвернулся: — У нас ее тысячи лет курят, это не запрещено…

— У нас запрещено, я это забираю. Кстати, где женщины этих трех парней, которые вчера на мою жену напали?

— Зачем они тебе? Они все равно ничего не знают.

— Скажи, чтобы их привели, я сам их расспрошу.

Дед усмехнулся, что-то крикнул, и через несколько минут к нам подошли, в сопровождении каких-то пожилых теток, три молодых женщины.

Скажи им чтобы отдали все золото и серебро, которое их мужья им дарили? Если скажут, что у них ничего нет, я заберу из в милицию и там наши женщины их обыщут, вывернут все, куда бы они золото не спрятали, и все равно заберут. У них пять минут. Через пять минут или они отдают золото, или они едут с нами. Я не понял, за что одна из пожилых теток стала драть волосья одной из молодух, возможно, что невестка не поделилась подарками? Но золото девчонки отдали, немного, грамм по десять разномастных украшений с красными искусственными «рубинами», которые так обожали женщины с южных пределов бывшего СССР, но можно было считать, что эта часть программы нашего визита успешно закончена.

— Все?

— Да, Магир — ака, с тобой все. Если ты сказал, что твой парень уехал, значит, так оно и есть. Ты можешь идти, а я пока проведаю бабулек, что здесь проживают, узнаю, как они живут.

Бабки, в основном, рассказывали, что с пришельцами они живут параллельно, стараясь не соприкасаться. Бабульки проживают со своего огорода, получая иногда пенсию, а мигранты плотно оседлали ферму, расположенную на окраине Журавлевки, весной выгоняя коров и овец на болотистые пустоши, там же заготавливая корма. Бабули и пара стариков ни в чем особо не нуждались, кроме увеличения пенсии, свет в деревню поступал бесперебойно, телефон, чтобы вызвать скорую помощь или срочно позвонить родне, был на ферме, куда пенсионеров допускали без особых проблем, так вот и доживали свой век последние жители позабытой властями деревни на границе огромного мегаполиса.

В предпоследней избе, которую я посетил, в рамках, так сказать, встреч с избирателями, хозяйка, пожилая женщина лет семидесяти, в теплой кофте, халате и вязанных носках, долго не хотела мне открывать, через дверь сообщив, что ей нездоровиться, но, поняв, что я все равно, не уйду, она меня пустила в дом. Выглядела хозяйка дома испуганно, открыв дверь, встала на пороге, выказывая нежелание пускать меня в жилище, пришлось выдергивать бабулю за рукав на крыльцо, куда, вслед за хозяйкой, полетело старое пальто и серого цвета теплая шаль, а я запустил в небольшой домик собак, которые тутже кинулись к плотно прикрытой двери старого шкафа, стоявшего в горнице.

Спасло меня то, что в тесном шкафу Кабиру было неудобно воспользоваться старой одноствольной «тулкой», управляясь одной рукой среди старых теткиных кофт и платьев — выдернутый из шкафа за ствол ружья, как морковка из грядки, мигрант неловко упал на перевязанную руку и взвыл от боли, забыв о любой попытке сопротивления.

Пока человек у моих ног, причитая, пытался встать, я переломил ружье, достав оттуда патрон в зеленой от старости, латунной гильзе, после чего повесил ружье через плечо хозяину, так сказать, восстановив статус-кво, в таком виде выведя его на улицу.

Пока задержанного грузили в жигули, пристегивали к сиденью и распихивали ему по карманам изъятое золото и анашу, к нам торопливо прихромал Магир-ака, у которого, от сегодняшних потрясений, лицо приобрело землистый цвет.

— Представляешь, уважаемый, какая радость? Наш дорогой Кабир вернулся из Ташкента…

— Отдай мне его, начальник, я тебе любые деньги заплачу. Это же мой племянник, родная кровь!

— Кстати о деньгах. Сколько там моя Ирина тебе насчитала? Плюс сверху еще десять процентов за моральный вред…. Итого… Давай неси, я жду.

— Нет таких денег, начальник!

— Ну вот что ты за человек такой? Только что сказал, что любые деньги готов отдать, и тут же говоришь, что денег у тебя нет. Нет денег, значит собирайте все свое шмотье и валите отсюда, или через двадцать минут мои ребята вам помогут.

Деньги принесли через десять минут, естественно никакого Кабира я Магиру не отдал, а напротив, выставил ему новые требования.

— У тебя же люди на оптовом фруктовом рынке работают? Ну что ты телишься с ответом? Я их там своими глазами видел. — соврал я: — Так вот, если хочешь дожить здесь до конца мая — через неделю я сюда вернусь, и ты дашь мне полный расклад по этому рынку. Кто главный от ваших, кто наркоту привозит, какие грузовики, где передают ее покупателям, кто деньги с водителей собирает и кому передают. И не вздумай меня снова пытаться обмануть, слово даю, что ты пожалеешь о своей глупости.

— И что, за то, что я тебе все расскажу, мои люди смогут жить здесь бесплатно?

— Нет конечно. Они просто смогут прожить здесь до конца весны, а потом вам лучше будет уйти по-хорошему. Я здесь строить дома собираюсь, все эти развалюхи снесу и многоэтажки строить буду.

Ну да, эта мысль пришла мне сегодня, пока я обходил деревню и общался с пенсионерками. Через пару лет, когда здесь начнут строить прямую и короткую трассу до аэропорта, на месте окружающих болот начнут отсыпать площадки под строительство, а у меня здесь уже готовое поселение. Бабки на предложение переселиться в квартиры со всеми удобствами, по типу наших «таун — хаусов», что завод продолжает строить на окраине Южного поселка, на условиях, что их огороды, пока будут силы у стариков, никто разорять не будет. Вполне их понимаю. Топливо, что дрова, что уголь, дорожает гораздо быстрее, чем пенсия, а если я начну строить здесь поселок, то придется ставить на въезде магазин и аптечный киоск. Все равно, если не обману стариков, жизнь будет повеселее. Надо только с фермой определиться, ибо вонища от нее накрывает своим жутким ароматом всю деревню. Местные то привыкли, а вот городские вряд ли захотят сюда переселяться…

Чувствуя спиной ненавидящие взгляды почти сотни глаз, я дал команду собираться и уезжать. Как мужики будут делить делили трех задержанных, я не знаю, меня это уже не касается, но, судя по довольным лицам оперов, бандитов мы захватили вполне кондиционных, думаю, на вскидку, штук пять уголовных дел возбудиться — по наркотикам, ружью, а остальное — по грабежам, надеюсь, что потерпевшие, чье золотишко забрали парни для идентификации, живы и здоровы, а там, глядишь, и разговорят южных молчунов на откровенность. Главное, я свои вопросы решил — я бросил взгляд на пассажирское сиденье, где, в выцветшем целлофановом пакете, лежали деньги, что я выбил из Магир-аки. А то, что старый хрен меня ненавидит, так это его личные концептуальные проблемы. Если бы я разрешал вопросы в стиле их национального героя Тамерлана, то старик со своими молодыми родственниками давно бы сидели на кольях, украшая въезд в деревню, ибо, мне кажется, у Железного хромца девственница с мешком золота могла беспрепятственно проехать из одного конца его империи до другого… А может он только камни собирал, а девственниц с золотом прибирал по назначению, ибо, как и большинство тогдашних завоевателей и подражателей вселенной, по первой профессии будущий правитель был пастухом и разбойником. Интересно, а кто я по первой профессии — фрезеровщик или милиционер, и выбивались ли, когда — нибудь, представители этих профессий в вожди и лидеры нации?

Город. Левобережье. Завод. Кабинет директора.

На Заводе я появляться не хотел, но и разрывать отношения просто не мог, слишком тесной была пуповина между нами. Кроме доли в самом Заводе, я имел долю в конторе по аренде крыш под антенны средств связи, в строительной фирме, что строила сейчас двухэтажные «таун-хаусы», да и в «Фруктовый рай» я вложился деньгами на приличную сумму, чтобы все бросить и уходить. Да даже малосемейка в «общежитии», где я был прописан, была заводской. Но и позволять случайным людям выбрасывать в утиль мои наработки я тоже не желал, поэтому взял паузу. Два раза мне звонил Костя Герлингер, которого, все же, назначили директором «Фруктового рая», намекал, что торговля идет, но нового товара почти не поступает. Константин даже попробовал съездить на оптовый рынок, уговорить тамошних продавцов разгружаться у нас, обещая всевозможные преференции, но вовремя заметил, что его окружают несколько крепких смуглых ребят, и решив, что здоровье дороже, бодрым сайгаком ломанулся через, прилегающее к рынку, кладбище, перепрыгивая через оградки, а потом почти час сидел в овраге, пока его преследователи прочесывали местный погост.

А еще силовая составляющая потребовалась для охраны киосков «Фруктового рая», которые, согласно моего плана, двойным кольцом перекрыли все подходы к Левобережному рынку, вызвав справедливое негодование у рыночных торговцев. Стекла пока не били, благо конструкция киосков позволяла на ночь закрывать их наглухо стальными ставнями, да и суровые женщины из числа изолировщиц, поменявшие тяжеленые ведра с раствором на синюю униформу продавцов мелкие скандалы конкурентов отражали вполне успешно, но вот угрозы поджога, звучавшие в последнее время, требовали оперативного вмешательства. В общем, меня вызвали на переговоры в кабинет директора Завода, где Костя пытался играть роль модератора.

— Павел, Анатолий Михайлович Бородин из числа учредителей «Фруктового рая» вышел, как ты и хотел. Давай, прекращай ерундой страдать, подключайся к работе, а то Константин совсем зашился…

Я пару минут подумал, после чего отрицательно помотал головой:

— Вы знаете, Григорий Андреевич, я понял, что этого уже недостаточно.

— Да что опять не так? — «Генеральный», в сердцах, ударил кулаком по полированной столешнице: — Мы пошли тебе навстречу, а ты снова ломаешься?

Директору было отчего переживать. Да, пришлось потратится, вложиться в строительство ангаров, стеллажей, системы отопления, но все это было в прошлом, уже списалось на затраты прошлого года, а вот тоненький ручеек живых денег сильно повышал настроение, да и сокращение задолженности по заработной плате, в счет выдаваемых в Заводском киоске продуктов, заметно снижало напряжение в трудовом коллективе. Да, всем хотелось «живых» денег, но и, хорошего качества овощи и фрукты тоже было хорошим подспорьем в это сложное время.

— Да при чем тут ломаюсь? Я, просто понял, что нам с вами, чтобы соединиться, надо разъединиться с заводом. А то, по плану нужно в соседнем районе киоски открывать, а начальник изоляционного цеха пятьдесят женщин не отпускает в продавцы, все ждет какого-то мифического контракта на ремонт котла…

— Ну там действительно письма были…

— Да при чем тут письма были? Вас просто по цене пробивают, а между заказчиком и вами все равно будут посредники, которые процентов двадцать- тридцать от суммы договора себе заберут. А у вас люди без работы сидят, и вы им за «простой» деньги платите. Надо делиться, Григорий Андреевич, людей переводить во «Фруктовый рай» на постоянную работу, территорию делить, чтобы та часть, где ангары, была в аренде у «Фруктового рая», и любую мелочь не приходилось по месяцу согласовывать.

— Павел, ну ты же сам разрабатывал порядок согласования договоров…

— Согласен, я, вот только у вас слишком много разных отделов новых появилось, и некоторые исполнители в этих отделах специально затягивают прохождение бумаг «Фруктового рая». Расскажите, зачем нужно согласовывать строительство ангара для ремонта машин перевозчиков с экономическим и финансовым отделами? Что они в строительстве понимают? Надо делить территорию, чтобы наши к складам не ходили, и водители фур по заводу не шастали…

Директор нахмурился. Правильно, одно дело чувствовать себя неким барином, что является верховной властью на всей территорией Завода, а тут отдай процентов сорок земли… Он подозрительно посмотрел на председателя профкома, но тот индифферентно смотрел в потолок, изображая полное смирение и принятие любых решений руководства.

— Ладно, это мы подумаем… — отмахнулся директор: — А почему ты притормозил покупку новых киосков? У мужиков все готово, но Константин наряд — заказ не подписывает, ссылается на тебя.

Я кивнул Косте и тот достал из папки лист бумаги, на котором было расписано техническое задание на типовой киоск с указанием его стоимости.

— При всем уважении, Григорий Андреевич, меня вот эта цифра не устраивает. — я ткнул пальцем в строку «Общезаводские расходы»: — Одно дело, когда учредители вносили киоски в качестве уставного капитала, там деваться было некуда, но сейчас, когда у нас есть живые деньги, мы уже можем выбирать, и получается, что такие — же киоски можно купить на тридцать процентов дешевле, при том же качестве изготовления, и, иногда, даже выше…

— Что значит — выше? — Нахмурился директор: — У нас высококвалифицированные мастера и специалисты.

— А то и значит, что уже имел место случай — хулиган подошел и пнул стенку киоска с тыльной стороны, и она, по сварному шву разошлась. Вам не кажется, что это откровенная халтура?

— Установили, кто варил? — Директор, искренне возмущенный, потянулся к телефонной трубке.

— Как сейчас установишь, кто брак сделал? Киоски не номерные, сборные, модульные, кто эту стенку проваривал никак установить невозможно. Швы после работы зачистили под покраску, зашлифовали. — Я безнадёжно махнул рукой.

Григорий Андреевич набрал номер один раз, второй, после чего в раздражении отпихнул от себя телефонный аппарат:

— Ну ладно, с главным сварщиком я потом разберусь, придумаем, как качество и ответственность работников повысить. По цене что не так?

Так я же говорю — тридцать процентов разницы в цене с конкурентами. Я понимал бы в десять процентов разницы — все же завод нам не чужой, но не на треть почти же? Убирайте все лишнее и тогда Константин подпишет бумаги.

— Вообще- то, «Фруктовый рай» организовывался, чтобы помочь заводу… — угрожающе протянул директор.

— Помочь, а не потонуть вместе с ним. Мы с вами, о чем договаривались? Что вы будете выводить Завод из кризиса, а у вас, извините, кроме того, что отдали часть территории под склады, ничего не меняется. Ну да, сократили вы вполовину цех изоляции и обмуровки, передав нам часть женщин, и на это все. «Фруктовый рай» не вытянет Завод, если вы ничего сами делать не будете.

— Бля, Паша, вот ты думаешь, что все так просто — взял, всех разогнал и привет? Мы если будем сокращать людей по закону, то разоримся, а вот чем их занять — у меня голова уже вспухла от мыслей.

— Хорошо, давайте сейчас решать. — я выдернул из стопки чистой бумаги несколько листов и начал записывать:

— «Фруктовый рай» заключает свой договор с охраной, берет на себя треть расходов завода — справедливо, с учетом, что вы нам выделяете территорию слева от ворот в аренду?

— Ну давай так. — директору любое сокращение текущих расходов было в радость, и он одобрительно кивнул.

— Бухгалтерия тоже будет вся наша, ваши девочки и так зашиваются и не всегда вовремя наши документы оформляют.

Вот на этом вопросе директор подвис, вызвал в кабинет главного бухгалтера и следующие тридцать минут в просторном помещении стоял сплошной ор. Князева Елена Анатольевна, главный бухгалтер завода, с одной стороны была рада скинуть с себя «Фруктовый рай», а с другой стороны категорически противилась возможности потери постоянного контроля.

— Елена Анатольевна, ты извини, но вы не вытягиваете. Ни с потоком денег не справляетесь, ни с оформлением документов. Давай, мы с тобой так определимся — раз в месяц, в течение одного дня тебе или кому скажешь, будет предоставлен доступ ко всем бухгалтерским документам и банковским выпискам, по итогам чего директор «Фруктового рая» будет согласовывать с вами сумму, которую «Фруктовый рай» по договору займа передаст заводу. С тебя снимаются все эти проблемы с поиском наличных денег, кредитными линиями и овердрафтами. Давай, соглашайся.

— Хорошо, допустим. — главбух сердито сверкнула сиреневыми стеклышками очков: — А что потом по договорам займа?

— В конце года все это закроется дивидендами, которые завод будет получать, как соучредитель «Фруктового рая». Или можно сразу ежемесячные выплаты обозвать дивидендами, вы это с главным бухгалтером «Фруктового рая» согласуйте, как лучше сделать с точки зрения налогообложения. Ну сама подумай — ты каждый день мучаешься в необходимостью изыскать где-то кучу налички, а теперь ты будешь только получать деньги. Согласись, что это гораздо приятнее и спокойнее.

Получив принципиальное согласие главного бухгалтера завода, мы дождались, когда она покинет директорский кабинет и перешли к другим, не менее важным вопросам.

— Григорий Андреевич, расскажите, какую практическую пользу приносит вам финансовый отдел? Да, я не спорю, заместитель по финансам — приятный и симпатичный парень, который, хотя имеет стаж всего в два года работы в какой-то мелкой фирмочке, умеет говорить также красиво, как и внук детского писателя в телевизоре. Одно «таргетирование инфляции» чего стоит. Но может поделитесь секретом, расскажете, какими высокодоходными финансовыми инструментами завод оперирует? Ну, там я не знаю, акции, облигации, игра на бирже? Я лично, кроме того, что ваш финансовый директор набрал в свой отдел пять красивых натуральных блондинок, больше достижений не вижу. А зачем вам экономический отдел? Я не спорю, десять женщин — экономистов во главе с замом по экономике — заслуженные люди, двадцать лет отдали предприятию, целыми днями что-то там пересчитывают, бумагами обложились, с финансистами конкурируют за вашу благосклонность, но давайте начистоту — они могут из одних и тех же цифр сделать десяток самых разных результатов финансово-экономической деятельности Завода. Вот какой скажете результат — такой вам и подсчитают, если надо, то из вас финансового гения сделают, вот только от этого сумма долгов завода или количество денег на расчетном счете Завода не изменится, зато это на минуточку…

Я, хоть и не экономист, но фонд оплаты труда этих двух отделов подсчитал за пару минут и цифра, не буду врать, впечатляла.

— Вам не кажется, что надо что-то делать с ними?

— Предлагаешь всех выгнать? — едко спросил директор.

— Предлагаю основывать свои знания на данных бухгалтерского учета, как объективном показателе экономического положения завода, а этим сказочникам и сказочницам от экономики предложить искать себе другое занятие. Ну, часть отрудников, возможно, сможет взять в штат «Фруктовый рай», но только никакие заслуженные экономисты первой категории там не нужны, нужны операторы, чтобы забивать в базы данных первичные документы, кто готов работать руками, быстро и точно печатать на клавиатуре, не более того. Возможно, вам и потребуется один человек — экономист, чтобы готовить данные для Комитета по статистике, но вряд ли больше. С экономистами я закончил, давайте. К основным цехам перейдем. Летом мне нужны будут строители, хочу постройку шести «таун- хаусов» заказать, то есть желающих можно перевести в нашу строительную фирму, это у них на пару лет работа гарантирована будет, а потом еще думаю, на пару лет — шесть «таун-хаусов» — это только первый этап. И еще одно, важное. В нашем Заводском электроцеху есть мастер — обмотчик, дядя Гриша. Так вот, он на рабочем месте постоянно мотает левые движки на

«стиралки» и что-то подобное. И дядя Гриша всегда востребован в этом вопросе — заказы у него есть всегда. А еще у меня есть знакомый Борис Петрович Пушилин, бывший БОМЖ, а нынче мастер на все руки у моего приятеля, так он, по своей прошлой специальности большой специалист по городским свалкам. Я недавно с ним виделся, зацепился языками, так он мне сказал, что я просто не представляю, какое количество техники выбрасывается в утиль по причине сгоревших электродвигателей. Там просто огромное количество техники лежит разбитой, БОМЖи радиодетали ценные извлекают, что на рынках принимают, медь вырубают из обмоток, что-то на металл сдают, но все равно, вполне ремонтопригодная техника просто уничтожается. А ведь можно назначить дядю Гришу мастером, дать ему людей в обучение, вместо примитивного станочка, что дядя Гриша использует, сделать десяток станков, два десятка. Принимать технику в ремонт, крикнуть бомжам, что вы электродвигатели принимаете, да много чего можно сделать. Там, на свалке, сгоревшие электрочайники сотнями валяться, а причина самая банальная — сгорел нагревательный элемент, если знаешь, то устранить поломку — пять минут, а если нагревательные элементы закупать оптом, да еще очистить чайник, химией накипь убрать. Его в любой деревне за полцены с руками сельские жители оторвут, а если вы за чайники не деньги попросите, а, к примеру, овощи, по деревенской, а не городской цене, то прибыль будет просто запредельная. В общем, я вам идеи подал, а вы дальше думайте, я готов конкретные вопросы обсуждать и, при возможности, участвовать.

— А кто у нас в «Фруктовой раю» главный бухгалтер? — прошептал мне в спину Костя, когда мы вышли из директорского кабинета и я от этого простого вопроса встал, как вкопанный. Блин, как бы Ирине, поделикатней, сообщить, что у нее работы, как бы, не в два раба прибавилось?