Овощное танго.

Февраль 1995 года. Город.

Юго — Западный въезд в Город. Окрестности КПП «Древко копья».

— Добрый день. — дверца кабины фуры распахнулась, и оттуда ударил густой аромат смеси солярки, испорченной еды, немытых тел и прочей бытовой неустроенности: — Рейд по борьбе с наркотиками, сводная группа УВД Города. Документы на машину, груз и водителей, прицеп подготовить к осмотру.

— Зачем проверять? — водитель, измученный долгой дорогой житель одной из азиатских республик, не скрывал раздражения: — Зачем опять проверять? Пятьсот метров отсюда проверять, сейчас опять проверять.

— Собака проверяла там?

— Собака на границе проверяла. Тут гаишник проверял.

— Ну а мы наркотики проверим и поедешь дальше. Что, кстати, везешь и куда?

— Помидоры везем, из Каменного Города, парниковые. А везем — ты что, не знаешь? Вон, фуры видны, рынок тут, фрукты, овощи оптом продавать будем. — водитель и его напарник, такой же чумазый мужчина, только чуть моложе, с подозрением уставились на меня.

— Это вы про эту площадку? — я презрительно скривился: — А какой в этом смысл? Сейчас будете неделю здесь мерзнуть, товар морозить, дизель почем зря гонять… Правильно?

— Правильно говоришь, начальник. — покивали головой заезжие драйверы.

— И зачем вам так мучится? У нас в Городе новый склад оптовый открыли. Если товар у вас хороший, документы на него в порядке, то, за три часа всего, товар примут и сразу полностью рассчитаются наличкой. Не придется неделю здесь, в тесной кабине, жить, сразу домой поедете.

— Какой склад, начальник? Кто сейчас сразу деньгами рассчитывается? Ни у кого денег нет.

— Да я тебе отвечаю. Если товар хороший, то примут и рассчитаются сразу.

— Товар хороший, быстро ехали, не успел испортиться, я тебе, начальник, тоже отвечаю.

— Ну так тем более, зачем здесь мерзнуть. Площадь Деятельности знаешь? Перед мостом Болгарского коммуниста? Вот, сразу после площади сворачиваешь направо и едешь прямо до конца, слева будет здание завода, на нем большая вывеска желтая, с синими буквами «Фруктовый рай». Прямо к воротам подъезжаешь, охране говоришь, что привез помидоры на склад, к тебе выйдут специалисты и все оформят. Расчет сразу, сегодня уже домой поедете.

— Сколько денег дадут?

— У тебя сколько помидоров в прицепе?

— Двадцать пять тонн.

— Ну смотри — заезжаешь на завод, загоняешь фуру на склад, там ее разгружают и товар взвешивают. Весы там сертифицированные, поверенные, сколько покажут — такой вес и есть. Получаешь квиток о приеме товара, идешь в бухгалтерию, там все оформляешь и деньги в кассе получаешь, после этого свободен.

— И все?

— И все.

— Что-то больно просто, начальник, такого сейчас не бывает.

— Ну, пока не съездишь туда и не проверишь, не узнаешь. А я тебе человека дам, он до места проведет и там поможет.

— Начальник, а это тебе зачем?

— А это мой завод, и мой склад, не весь, конечно, а часть его, но, тем не менее. И мне надо, чтобы здесь не было очередного грязного и вонючего базара, с гнилыми кучами испорченных фруктов.

— Начальник, тебе то какая разница? Ты милиция, мы милиции платим, на каждом посту платим. Тебе надо, мы тебе заплатим, только скажи, сколько, да пропусти нас на рынок, устали очень, солярка плохой заправили, всю ночь грели, чтобы не заглохнуть.

— Гляди сюда… — я показал водителю депутатское удостоверение: — Я не только милиционер, я еще и депутат. Меня люди, которые здесь живут, выбрали и просили, чтобы здесь рынка не было. И его здесь не будет. Если надо, я сюда каждый день буду сто милиционеров приводить, они вас за каждый брошенный окурок штрафовать будут. Мне надо, чтобы ты, как в Европе, не стоял здесь, в кабине отогреваясь, и морозя свои помидоры, а культурно приехал на специальный склад, культурно сдал груз, честно получил деньги, если надо, в теплом боксе, на охраняемой территории, отремонтировал свою машину, и обратно поехал домой за новым товаром. Чтобы ты успевал за месяц в два раза больше рейсов сделать, понял? А там, на складе, скоро будут комнаты отдыха, с душем и чайником, чтобы можно было нормально переночевать, а не в кабине мучатся, склад запчастей, спецы по ремонту фур, обменник валюты от банка, и все это в одном, охраняемом месте. Понял, как должно быть?

— Ладно, начальник, давай попробуем. — вздохнул ставший водитель: — давай свой провожатый.

— Матвей! — я высунулся из кабины: — Проводишь господ до завода и там проследишь, чтобы все было нормально. Если что, скидывай сообщение на пейджер.

Город. Левобережье. Территория Завода. Проходная.

Как вы думаете, через сколько мне пришло сообщение от Матвея? Правильно, через сорок минут. Система начала сбоить, как только морда иностранного «КАМАЗа» уперлась в запертые ворота Заводской проходной. К тому времени мои бойцы успели уломать владельцев двух фур поучаствовать в эксперименте, а одна фура все же проскочила на рынок через другой проезд.

Ну а я, оставив за старшего Николая Небогатова, сел в свой джип вместе с собаками и повел небольшую колонну из двух тягачей в сторону Завода.

Фура, водителей которого я уговорил сдать их томаты на склад Завода, все еще стояла у закрытых ворот предприятия. Вернее, она уже попыталась задом развернуться в узком проезде, чтобы смыться из этого подозрительного места, но я подпер ее корму лакированной мордой своего джипа и посигналил.

— Сейчас все решу! — хмуро бросил я на ходу, еще более хмурым водителям, выглядывающим из-за стекла кабины и не слушая, что мне кричат в спину, прохожу к будке охраны, у которой жмется бледный Матвей.

— Почему фура не на территории?

— Охранник сказал, что ему пропуск нужен, а пропуск выписать некому. Заведующая складом на сегодня отпросилась, у нее у племянницы свадьба, а директор в администрацию района уехал, на совещание. Главный инженер сказал, что он главный инженер завода, а не овощной базы, а остальные начальники на месте отсутствуют.

— Понятно, Матвей, ты молодец. — я стучу в окошко и стекло отодвигается в сторону. Охранник, молодой парень с простым деревенским лицом сразу начинает оправдываться:

— Мне сказало начальство, что без пропуска посторонние машины на территорию не пропускать.

— Ты меня знаешь?

— Знаю, вы депутат.

— Давай так, ты пропускаешь все три машины к складу, и сколько приедет еще таких машин — все запустишь, а я решу сегодня вопрос со всеми начальниками, и заводскими и твоими, из ЧОПа. А если не решу и тебе попадет, сможешь завтра выйти на новую работу в мэрию, в статусе моего помощника, мне как раз охранник нужен. Будешь ходить во всем чистом, в красивом здании, с хорошей столовой и зарплата будет не меньше.

По выражению лица парня, я понял, что маленько палку перегнул и «чоповец» уже мечтает, чтобы ему попало за самоуправство, и он получил возможность завтра прийти ко мне проситься на новую должность.

Электромотор натужно загудел, залязгала цепь и бледно-зеленые ворота покатились в сторону.

— К тому складу подъезжай. — я махнул рукой в сторону левого из ангаров и первая фура, обдав меня вонючим дизельным выхлопом, неторопливо двинулась с места.

Навесной замок на калитки в проеме ворот склада я сковырнул с помощью монтировки, которую позаимствовал у гостя с Юга, после чего с помощью Матвея откатил ворота склада и включил тепловую пушку.

Фура вкатилась в длинный тамбур склада, ворота за ее кормой закрылись, отсекая нас от морозного воздуха улицы.

— Давай документы и пошли в конторку. — Я выбил запертую дверь кабинета заведующей одним ударом ноги, узбеки, с любопытством осматривающие склад, сделали вид, что это для них вполне нормальная ситуация.

— Присаживайтесь, уважаемые. Чай, сахар, угощайтесь. — Я щедро махнул в сторону припасов бывшей заведующей складом, аккуратно стоящих на небольшом столике.

— Так, уважаемый, за сколько товар продаешь. — Я торопливо просматривал ксерокопии заключение, деклараций и прочих документов, которые ничего не стоили и не значили, но все делали вид, что это очень ценные документы соответствия.

Узбеки переглянулись и назвали цену, я поморщился, тогда цену скинули — я улыбнулся.

— Еще десять процентов оптовой скидки, и мы договорились.

— Какой оптовой скидки? На базаре кого хочешь спроси, такой там цена на эти помидор.

— Тебя как зовут, уважаемый?

— Саид.

— Меня Павел. Так вот, Саид. Я тебе делаю уважение, как первому клиенту, так бы, я сказал, что пятнадцать процентов оптовой скидки. Мы сейчас разгрузим фуру, взвесим весь товар, и ты пойдешь в бухгалтерию за деньгами, потом спокойно поедешь по своим делам. Ты, как я уже сказал раньше, не стоишь и не морозишь свое мужское естество на морозе, не гоняешь без-толку движок. Чтобы помидоры в фуре не замерзли, не тратишься на еду, не платишь за место на рынке. За охрану, к тебе не подойдут ваши или наши бандиты, ты просто сегодня поедешь домой. Есть для тебя разница. Или ты считаешь, что это того не стоит? А в следующий раз ты сможешь здесь переночевать, сходить в баню, купить запчасти, починить машину, поменять деньги на доллары. Чувствуешь разницу или считаешь, что это ничего не стоит?

Саид отобрал у меня калькулятор, якобы сделал какие-то расчеты, подозреваю, чтобы я думал, что он может отказаться, после чего махнул рукой: — Ай, ладно, шайтан с тобой, депутат, пойдем вешать товар, а то столько времени с тобой потеряли.

— Вот и хорошо. — искренне обрадовался я: — Иди пока, открывай кузов, а я сделаю пару звонков и через пару минут подойду.

Первый мой звонок был в кабинет председателя Заводского профкома Константина Генриховича Герлингера.

— Категорически приветствую тебя, Костя. — заговорил я, когда услышав в трубке голос своего приятеля: — Костя, скажи, ты хочешь быть богатым и счастливым или бедным и больным?

Председатель профкома на минуту смешался, но все-же ответил, что первый вариант ему больше нравится.

— Так вот, Костя, я, как акционер ООО «Фруктовый рай» назначаю тебя директором — твоя предшественница решила, что свадьба племянницы для нее важнее и не вышла сегодня на работу, а у склада три фуры стоит под разгрузку. В общем, первое тебе задание — найди десяток мужиков, чтобы один мог управляться вилочным погрузчиком и срочно приходите сюда. Давай, жду. А, стой! Найди теток, которые у нас сегодня в киоске, что на проходной работают, и пусть они с тележкой приезжают сразу за товаром. Торговать уже сегодня начнем. Все, очень жду.

Следующий телефонный звонок был в кабинет главного бухгалтера Завода.

— Елена Анатольевна, привет, Громов беспокоит. Скажи, сейфы в нашей кассе ломятся от наличных денег?

— Привет, Паша… — судя по голосу главного бухгалтера, сегодня без массовых казней не обойдется: — Мы с Григорием Андреевичем…

— Елена Анатольевна, ты можешь не верить, но меня сегодня уже настолько все взбесили, что я сейчас возьму автомат и пойду всех убивать, и это не фигура речи. Просто подумай, стоит ли проверять, правду я говорю или так пошутил неудачно. У меня, знаешь, как у плохого доктора, уже есть маленькое личное кладбище, и не стоит множить на нем количество захоронений.

— Хорошо, сколько надо денег?

— У меня у склада сейчас уже стоит три фуры, это примерно. — я умножил цену помидоров на двадцать тонн, потом умножил все на три и озвучил итоговую сумму, на том конце провода испуганно охнули.

— Паша, да откуда такие деньги…

— Лена, вот поверь, мне все равно. У меня сейчас на трассе у оптового рынка стоит пятнадцать офицеров милиции, которые делают так. чтобы фуры с овощами и фруктами разгружались здесь. Мы с вами все обговаривали, цифры прикидывали. Вот я даже не знаю, что ты будешь делать, хоть овердрафт оформляй, хоть кредитную линию, хоть свои деньги со сберкнижки снимай, хоть доллары из заначки вытаскивай, мне без разницы. Но эту сумму мы должны закрыть, иначе через год не будет ни Завода, ни денег, ничего хорошего у нас не будет. Все, не мешаю.

Когда пришла небольшая толпа мужиков под предводительством нового директора «Фруктового рая», мы с Матвеем и водителями таскали взвешенные ящики с красными узбекскими помидорами и выставляли их на стеллажи, ну, а с помощниками работа пошла быстрее.

Вторая фура с картошкой еще не успела разгрузиться, когда машина Саида, моргнув несколько раз «аварийкой», двинулась к техническому выезду с территории завода, значить бухгалтерия напряглась и выплатила мужикам положенную сумму.

Город. Левобережье. Территория Завода. Кабинет директора.

Следующим утром директор Завода Григорий Андреевич Соколов, подойдя к своему служебному кабинету был неприятно удивлен.

В коридоре директорского этажа стояли вооруженные люди в милицейской форме, тоже самое было и в его приемной. Геннадий Андреевич был по натуре жаворонком, и первое, оперативное совещание с руководителями подразделений он начинал в семь часов утра, в то время, как основной персонал, в том числе и его секретарь, приходил на работу к восьми часам, а на вопрос «Что, собственно, происходит?», старший лейтенант милиции мрачно поинтересовался фамилией посетителя, и лишь после этого разрешил директору войти в собственный кабинет.

Я полулежал в любимом директорском кресле для отдыха и наслаждался программой массажа, которую гонял уже в третий раз. Грета и Демон, как слуги Люцифера, лежали права и слева от жужжащего механизма и периодически скалили на него зубы.

— Павел Николаевич… — ворвавшийся в кабинет Григорий Андреевич был вне себя, но, с трудом, сдержался. То ли встретился со мной глазами и кое, о чем догадался, то ли собачки мои ему намекнули, что стоит вести себя культурно.

— Что вообще происходит? Почему здесь милиция, почему меня не пускают в мой кабинет⁈

— Но вы же в кабинете? Разве нет?

— Да, но…

— Как вчера в сауне отдохнули?

— Хорошо, но откуда…

— А я вот вчера день провел просто отвратительно. Оказалось, что все, что я делал для Завода — на хрен никому не нужно. Директор фирмы «Фруктовый рай» решила, что для нее свадьба племянницы важнее работы и отправилась на гулянку, закрыв склады на замок и никому не передав свои полномочия. Вас на месте нет, главный инженер завода дал команду не пускать фуры на территорию завода, типа, он к нашей овощной базе никакого отношения не имеет. Мне пришлось бросать все дела, проводить фуры с товаром через охрану, принимать и оформлять товар, разгружать ящики с помидорами, оформлять передачу товара в наш киоск у ворот, угрожать главному бухгалтеру убийством. Вам не кажется, уважаемый Григорий Андреевич, что это была дурная шутка?

В это время в дверь заглянул заместитель директора по экономике и осторожно поинтересовался, могут ли руководители, которых допустила милиция, заходить в кабинет.

— Конечно могут. — заледенел лицом директор: — Павел, а кого не пускают в мой кабинет?

— Я взял на себя смелость сначала провести собрание учредителей «Фруктового рая», а потом я уйду, не буду вам мешать.

— То есть, разрешаешь мне немного поруководить Заводом, да, Паша? — я шпильку директора проигнорировал, наблюдая за входящими в кабинет «пайщиками». Стоило им рассесться по местам, я заговорил, не дожидаясь лишних вопросов.

— Господа, предлагаю начать внеочередное собрание учредителей ООО «Фруктовый сад», со следующей повесткой дня — доклад Громова П. Н. о первом дне деятельности ООО. Второе — вывод из числа учредителей главного инженера Завода Анатолия Михайловича Бородина, и возврате ему имущественного взноса. Третий пункт — разное. Председателем собрания предлагаю избрать меня, Громова П. Н., ведение протокола собрания также возьму на себя. Кто «за», «против», «воздержался»? Принято большинством голосов.

— Разрешите? — в кабинет просунулась голова председателя профкома Константина Герлингера.

— А он что тут делает? Костя же не акционер? — недовольно спросил начальник котлотурбинного цеха.

— Константин Генрихович Герлингер моим распоряжением вчера назначен исполняющим обязанности директора «Фруктового рая», а на должность его, надеюсь, мы его сейчас утвердим, так как бывший директор вместо организации начала работы предприятия отбыла на свадьбу племянницы. Вы не обижайтесь, товарищи, не знаю, чья она родственница, но в нашем ООО она работать не будет.

— Павел, а ты не много на себя берешь? — обычно сдержанный главный бухгалтер смотрела на меня очень и очень зло, даже мои собаки переполошились и зарычали, а я понял, чьей родственницей является уволенная мною женщина.

— Господа, вчера со стороны директора «Фруктового рая» и главного инженера Завода, кстати, акционера этой самой овощебазы, как Анатолий Михайлович Бородин изволил вчера выразиться, допущены прямые акты саботажа и вредительства, которые могли нанести непоправимый ущерб экономическому благосостоянию и репутации молодой фирмы, но, слава Богу, все разрешилось, несмотря на то, что главный инженер прямо запретил запускать фуры к складам. Кстати, наш киоск вчера торговал до девяти часов вечера и такими темпами, Завод за неделю покроет месячный долг по заработной плате перед сотрудниками. И не надо кривиться. Мы продаем продукцию со стопроцентной накруткой, и, все равно, она дешевле процентов на двадцать, чем в чужих ларьках и магазинах. И мы торгуем в нашем киоске не за деньги, а под запись А сегодня, если Константин Генрихович подсуетился, то продукция поедет в киоски, что со вчерашнего дня готовы работать в Левобережье, а это будут уже живые деньги, с которыми, я надеюсь, мы через месяц выйдем на режим самоокупаемости.

— Я на автобазе пять «Газелей» с термобудками заказал, через час они приедут под загрузку. — добро доложил новый директор ООО.

— Вот видите, господа. Начало положено. А чтобы вчерашнего впредь не повторилось, я предлагаю Анатолия Михайловича из числа акционеров вывести, тем более, что он деньги в уставной фонд предприятия еще не внес…

— Павел, у тебя в «Фруктовом рае» всего десять процентов доля. А Анатолия Михайловича мы знаем много лет и никакие милиционеры в коридоре не заставят нас… — угрожающе начал директор.

— У меня десять процентов и куча вложенных в фирму усилий. Если мы сейчас не договоримся и вы будете настаивать на сохранении в наших рядах саботажника, я… — я задумался, формулируя порядок своих действий.

— Первое — выйду сейчас на территорию, включу сирену гражданской обороны и созову работников на митинг, где расскажу народу кто, как и чем вчера занимался, и покажу пальцем персонально на человека, который вчера, по неизвестным мне причинам, пытался оставить тысячу членов трудового коллектива без прекрасных продуктов питания, которые они вчера приобрели по сниженным ценам и про то, как вы «своих не бросаете». Я не уверен, что кое — кого просто не вынесут на руках за пределы заводской территории. Ну ладно, это будут ваши дела с народом, а теперь слушайте, что я сделаю лично. Я отзову решение мэра о предоставлении Заводу налоговых льгот на сумму инвестиций в новое предприятие. Я скуплю с дисконтом долги Завода, тем более, что стоят они недорого, и подам на его банкротство, после чего сюда придет управляющий, который, надеюсь, не будет вставлять палки в колеса прибыльному дочернему предприятию Завода. Ну это я так, за пару минут придумал. Ладно, будем голосовать, или все наши старания пойдут прахом из-за невнятных действия господина Бородина, а то нам всем некогда. Вам надо Заводом рулить, мне фуры перехватывать, Елене Анатольевне — наличные деньги искать.