Главное — тщательная бюрократическая подготовка.

Январь 1996 года. Город. Левобережье. Территория Завода.

Слежку я заметил совершенно случайно — объезжая пробку, возникшую вследствие аварии, проскочил на улицу Октябрьского переворота через узкий проулок с односторонним движением и заметил в зеркале заднего вида неприметную «тойоту» грязно — серой, от покрывавших ее грязи и снега, масти, как-то судорожно свернувшую с дороги вслед за мной. Потом я ее потерял плотном трафике моста Болгарского коммуниста, но перед заводом шла пустая длинная улица, просматриваемая на всем своем протяжении, где эта «Тойота» вновь «засветилась». Судя по всем ухваткам, следили за мной любители и я сразу подумал на коллег, вот только хотелось бы знать — откуда? За прошедший месяц с начала года я чувствительно отдавил слишком много пальцев, постоянно влезая в заседания всех подряд депутатских комиссий, и портя «малину» многим городским «медведям». Сосланный в самую никчемную депутатскую комиссию — по борьбе с преступностью и коррупцией, я, доказав, что не место красит человека, лез, как в каждую бочку затычка, во все выносимые на обсуждение вопросы, задавая неудобные вопросы и требуя внести в протокол мое, особое мнение. Через день открывалась январская сессия городского Совета, но множество выносимых на нее вопросов, уже согласованных «уважаемыми» людьми, под которые уже было выделено финансирование, могли зависнуть в подвешенном состоянии — слишком часто я, наделенный знанием из будущего, до которого нынешним властям еще набираться опыта, мазал подготовленные решения густыми мазками коррупционной составляющей, требуя зафиксировать в протоколе заседания комиссии мое особое мнение.

Куда я лезу? Вперед, ибо прекрасно понимаю, что место независимого депутата Городского Совета слишком уязвимо. Срок полномочий пролетит быстро, и за это время надо либо вписаться в систему, поджав хвост, попросившись в какую-то из политических фракций, постоянно демонстрируя преданность своим новым хозяевам, либо уходить на более высокие ступени власти. Второй раз выборы мне просто не позволят выиграть. Мои оппоненты станут более опытными, более изощренными и более циничными. Ну а пока я спокойно свернул к воротам завода и требовательно посигналил охране — я здесь в своем новом официальном статусе и вправе въезжать на территорию, а не бросать машину на стоянке перед зданием заводоуправления.

— Как видите, Павел Николаевич — директор Завода показывает на освещенную прожекторами строительную площадку: — Работа идет в две смены, в феврале второй ангар будет готов, дело теперь за вами.

Ну да, когда вопрос упирается в выживание, решения принимаются быстро и начальство не жадничает в части стимулирующих трудящихся поджопников. Пять человек вылетели с Завода, попытавшись устроить бузу под пролетарским лозунгом «Не имеете право, я свои права знаю», накал страстей дошел до того, что директор приставил к моей тишайшей юристу Валентине пару доверенных рабочих, из числа спортсменов, постоянно участвующих в городских спортивных мероприятиях, для охраны и безопасности. Причем увольнение по отрицательным мотивам бузотеров было юридически выверенным и демонстративным, поэтому, кто хотел работать и получать деньги молча переквалифицировались из обмотчиков, электрослесарей в подсобных рабочих и прочих строителей.

Многолетние залежи металлолома, годами занимавшие немалую часть территории завода под лозунгом — «А вдруг пригодиться?», были безжалостно рассортированы и вывезены в пункты приема металла, а арендованные в фирме Плотниковой Мириам Степановны по бартеру, за тот-же металл, экскаваторы заработали на месте будущих складских ангаров, причем первоначальные чертежи разработанные заводским отделом капитального строительства я, с грандиозным скандалом (меня два дня после этого не соединяли по телефону с директором Завода), категорически отверг и теперь легковозводимые ангары строились поверх просторных подвальных помещений, с шлюзовыми камерами на въезде и выезде. Доводы моих оппонентов — профессионалов, мол «так никто не строит», не смогли перебить простенький вопрос — «А где и как вы будете хранить скоропортящийся товар в летнюю жару?». До «умных складов», с автоматическим поддержанием температуры был еще десяток лет и сотни миллионов рублей, которые предстояло заработать, а пока приходилось довольствоваться эрзац-решениями, типа модернизацией, заброшенного и заваленного мусором бомбоубежища, раскинувшегося под половиной территории завода. Мы просто были вынуждены садить дежурную смену слесарей для круглосуточного наблюдения за температурой в ангаре, в качестве инструмента точной регулировки используя обычный чугунный вентиль на трубе отопления.

— Надо предусмотреть дублирующий пост со своим вентилем или доступом к градусникам, разнести их территориально, чтобы были разделены порядочным расстоянием. И желательно, смены должны «не переваривать» друг друга.

— Ну зачем? — не выдержал главный инженер, а строители из ОКСа только закатили глаза.

— У вас не так давно соседей ваших зимой «на ноль» посадили. — Я ткнул пальцем в сторону, подсвеченной красными огнями, полосатую трубу соседней ТЭЦ: — Потому что дежурная смена нажралась водки на смене, а если ваши герои труда, во время ночного дежурства откушают водки у упустят температуру? Вы, Анатолий Михайлович, готовы заложить квартиру, дачу и машину, чтобы покрыть убытки, когда мы весь испорченный товар выбросим на свалку? А тут назад не отыграешь? Фрукты и овощи или замерзнут, или сгниют безвозвратно.

Главный инженер Завода Анатолий Михайлович Бородин, не выдержав, в сердцах сплюнул и, не прощаясь, бормоча ругательства, двинулся в сторону светящихся окон заводоуправления, а я, проводив его спину взглядом, начал прощаться.

— После того, как будет все готово, надо попробовать в пустом складе в течение недели поддерживать рабочую температуру. Как запустите систему, сообщите мне, я со своей стороны начну готовиться. Сквозной проезд готов? Я тогда через него выкачусь с территории Завода. Хочу проверить состояние дороги, насколько фурам будет удобно оттуда выезжать.

Ну да, я заставил сделать еще один выезд с территории Завода, поставить там будку охраны и начать чистить дорогу. Эти ребята просто не понимают, что если у меня с поставкой товара все получится, то без сквозного движения через территорию Завода, десяток многотонных фур, очень быстро, просто намертво, заблокируют узкий проезд в нашем тупике напротив ворот Завода.

Не знаю, сколько простоят дознатчики на грязно-серой «Тойоте» перед воротами Завода, прежде чем догадаются, что «птичка» выпорхнула из-под наблюдения, но это не мои проблемы. Дорога к дальним воротам вела мимо длинного фасада будущего склада, затем передо мной открылась площадка, заставленная новыми ларьками, одинакового, ярко-желтого цвета с синей вывеской над входом «Фруктовый рай».

Завод есть Завод, мастера еще остались. Инженеры техотдела высмотрели в Городе лучшие, с их точки зрения ларьки, разработали чертежи, собрали один и организовали торговлю у входа на завод. Остальные делали уже с учетом замечаний и опытом эксплуатации, в том числе и в условиях лютых январских морозов. Директор Завода съездил к главе районной администрации и пробил разрешение на размещение десятка ларьков в окрестностях Левобережного рынка. Пока сами ларьки находятся на нашей территории, чтобы заранее не нервировать тамошних конкурентов, а пока готовятся технические условия для подключения к коммуникациям, выкладываются легкие фундаменты под основания.

Миновав дальние ворота — скучающий в будке охранник недоуменно уставился на меня, но ворота открыл и машину выпустил, я покатил по покрытому снегом проезду, иногда пробуксовывая. Когда заработаем, надо будет заводского главного механика озадачить, чтобы по утрам пускал здесь «Беларусь» с отвалом, а то, если в этом узком технологическом проезде забуксует громадная «фура», всей нашей транспортной логистике придет большой карачун — обогнуть препятствие здесь негде.

Февраль 1995 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии.

— Павел Николаевич, вы готовы? — голос председателя комиссии по противодействию коррупции в телефонной трубке явственно дрожит, волнуется мой начальник. Мэру в преддверии предстоящих выборов президента требуется набрать политических очков, а с этим, как раз, все сложно. Из флагмана промышленности, науки и культуры, Сибирского «Чикаго», Город превращается в депрессивное гетто, огромный оптовый рынок, все доходы от которого, впрочем, идут мимо городского бюджета. Население Города ярко и традиционно демонстрирует центральной власти свой «фак», стабильно голосуя за коммунистов и крикливых либералов, соответственно, федеральные транши проходят мимо города. Глава областной администрации демонстративно занимается селом и сельским хозяйством, открывая перед телевизионными камерами школы и мосты на селе, зато центр Города уже который год зияет огромной траншеей заброшенной ветки метро, вследствие чего центр постоянно стоит в огромных пробках.

Январская сессия Городского совета окончилась большим пшиком — мэр не решился ставить на голосование большинство проектов постановлений, так как я открытым текстом писал заключения, кому это выгодно или будет выгодно, в результате самые значимые решения отложены на конец февраля, ну а мне приходится ходить с охранником из числа моих «общественных помощников», то обходится мне в неслабую копеечку на выплату парням, у которых, кроме моей охраны есть и основная служба. Но это тоже не выход. Парни прикрывают меня от двери квартиры и до крыльца мэрии, и на обратном пути, но Сергей Миронович Киров не даст соврать — пристрелить могут и возле служебного кабинета, и я не знаю, что делать. Таскать с собой нелегальный ствол — для меня сейчас не вариант, купить ружье «Смерить председателя», с откидным прикладом, и ходить, как дурак, по мэрии, с ружьем под курткой. А с наградным оружием пока не получается, не того масштаба я человек, не пробиться мне с такой просьбой к Президенту.

Возвращаясь к Городским делам — вот и дергает наш городской голова членов самых различных комиссий, заслушивает их по итогам проделанной работы, требует новых и свежих идей. А откуда взять идеи, если нет денег?

Мой нынешний начальник поначалу дергался, пил коньяк, заедая его таблетками валерианы, но теперь смирился, каждый раз, как в «Клубе знатоков», заявляя «Отвечать будет Федор Двинятин, тьфу, депутат Громов».

Вот и сегодня, Максим Абрамович только крякнул, когда я открыл свою папку:

— Уважаемые члены комиссии, коллеги, господин мэр. Сегодня мы не будем касаться основной деятельности нашей комиссии по борьбе с коррупцией, а остановимся немного на иных вопросах…

— Тем более, что похвастаться вашей комиссии особо нечем. Последняя ваша инициатива провалилась… — радостно вылез присутствующий в качестве заместителя мэра глава либеральной фракции.

— Это какая такая инициатива у нас провалилась? — я отложил бумаги и повернулся к оппоненту.

— Ваше положение о поощрении муниципальной милиции. С преступностью стало еще хуже, жители жалобами нас засыпали…

— Вот, если бы вы, уважаемый, внимательней читали документы, рассматриваемые сессией, то обратили внимание, что в данном вопросе мы были лишь техническими работниками, а в своем заключении комиссия дала оценку, что отсутствие финансовой составляющей в системе поощрений милиционеров за конкретные результаты работы является полнейшей профанацией. Мы, кстати, все трое, членов комиссии, голосовали против данного положения, в отличие от вашей фракции. Так что, еще неизвестно, кто обосрался…

— Господин Громов! — деланно строго постучал по стакану карандашом мэр. Он вообще, любил скандалы и свары между своими подчиненными, поэтому, уверен, и стал меня несколько выделять, чтобы раздражать других депутатов.

— Прошу прощения, был неправ. — буркнул я и продолжил: — На рассмотрения коллег выноситься вопрос о поддержке мер по дифференциации городской торговли фруктами и овощами.

— Это вообще, что такое! — вскочил представитель комиссии по промышленности и торговли: — Это вообще, что за наглость и беспредел⁈ Это наш профильный вопрос, а не каких-то там…

— А мы вам документ посылали на согласования! — орать и я умею, и часто — очень громко: — А вы, в установленный срок ничего не ответили. А потом позвонил человек, который не представился, но, сказал, что от действует от вашего имени, и что у вас скоро день рождения, а вы просто фанатеете от иностранных машин марки «Ягуар». Представляете, как кто-то на вас гнусно клевещет? Сколько мошенников развелось, это просто ужас какой-то!

— Да, да, я припоминаю, мне рассказывали. — мэр благосклонно покивал головой: — Очень правильная инициатива. Предлагаю на сессии поддержать постановление о уменьшении суммы местных налоговых платежей на сумму инвестиционного вклада в новое направление деятельности.

Бросая на меня злобные взгляды, присутствующие согласно закивали головами — попробуй не поддержи на сессии инициативы господина мэра, мигом спустит на тебя свою легавую овчарку — Громова и тот, без тени смущения докажет на сессии, что постановление сырое, незаконное и несет экономическую пользу только одной, конкретной группе интересантов.

Я оглядел внимательным взглядом просторный кабинет и потянулся к следующей папке. Общее покровительство мэра новой торгово-промышленной компании, создаваемой, как дочернее предприятие Завода, обошлось совсем недорого — всего в долю, равную пяти процентам в уставном капитале компании. Больше времени ушло на создание схемы фирм прокладок, чтобы совсем откровенно ушки мэра при этом не торчали. Причем взнос в уставной капитал господин мэр внес честно, представив в качестве взноса права на долговременную аренду трех земельных участков под фруктовые киоски. Мы путем независимого оценщика, подрабатывающего еще и риэлтором, оценили стоимость трех участков в сумму «до хрена тысяч рублей», вы записали на структуры мэра пять процентов в уставном капитале завода.

Зато, если удастся провернуть финт с инвестициями, и уменьшить сумму местных налогов на сумму затрат на развитие нового производства, то Завод наконец сможет вырваться из удушающих объятий банковской картотеки и начнет жить, а не выживать.

— Следующее предложение от комиссии по борьбе с преступностью и коррупцией — выйти с предложением к городскому УВД об активизации борьбы с торговлей в Городе наркотическими веществами. И тут я сел на своего конька, в два счета доказав заскучавшим присутствующим, что перекрыть трассу с Юга и перехватывать оптовые партии будет более эффектно, чем изымать в городе считанные граммы, рискуя конфликтами с прокуратурой при любых проникновениях в жилища наркобарыг.

Глядя на скучающие лица моих коллег, я тихо радовался. Отсутствие живой реакции на мои предложения означало, что среди присутствующих на совещании причастных к распространению наркотиков не было, что уже не могло не радовать. Мне не дали даже до конца договорить о существовании эффективнейшего специального отделения по борьбе с «дурью» при Дорожном РОВД, все проголосовали единогласно за принятие документа. Значит на днях начнется операция по изменению транспортных и финансовых потоков.

Юго — Западный въезд в Город. Окрестности КПП «Древко копья».

Надо сказать, что «банду» я собрал весьма многочисленную, общим числом в пятнадцать человек. Откуда люди? Ну, во-первых, я с собаками и моим помощником Матвеем, который чудесно провел новогодние каникулы в обществе приближенных ко мне оперов и участковых, научился пить водку, запивая ее разведенным в кипятке кубиком «Галины Бланки», в общем, как говориться, «понял жизнь». На двух машинах с мигалками на магнитах, прицепленных на крыши, прибыли шесть оперов отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, во главе с Николаем Небогатовым, ну и семь моих общественных помощников, которых я, согласно письма за подписью мэра на имя начальника Городского УВД, попросил откомандировать для проведения городского мероприятия сроком на один месяц.

Прибыли мы на место около семи часов утра. Мимо проносились автомашины, везущие своих пассажиров в Город, к началу рабочего дня, на Юго-западе светили ядовитым светом уличные фонари, освещавшие круговой перекресток возле гаишного КПП «Древко копья», а севернее перекрестка, у которого мы расположились темнели несколько неказистых строений, ревели двигатели тягачей и мелькали какие-то огни. Там просыпался после тревожной ночи, небольшой оптовый рынок, который в скором времени должен был разрастись, опутав своими стоянками, торговыми точками, фурами, и чайханами все окрестные улицы, превратив эту окраину Города в филиал Ферганской долины. Паровозы надо давить, пока они чайники?

Над крышами спешащих в город легковушек показалась, украшенная светящимся треугольником знака «Автопоезд» высокая кабина тягача, везущего в город дары солнечного юга. Приблизившись к повороту, фура притормозила, осторожно съехала с трассы на заснеженный боковой проезд и встала, приблизившись к толпе людей, часть которых была одета в милицейскую форму. Увидев милицейский заслон и вертевшихся вокруг двух собак, смуглый водитель за лобовым стеклом зло оскалился, остановил тяжелую машину и включил «аварийку». До своей конечной цели он не добрался всего каких-то двести метров.