Сортировщик

Охрана подтянулась. Двое стоят у одной двери, ещё двое – у другой. Пара охранников держится возле отца. Рядом с ним, почти вплотную, как вторая тень, находится его личный помощник.

И Дорофей. Но он стоит около меня. Видимо, для того, чтобы в случае чего, быть первым, кто пустит мне в лоб пулю.

Шансы, что я успею убрать всех до того, как выметут меня, крайне малы. Но… они не равны нулю.

– Что ты натворила?! – выпаливает мать Зайки, прожигая её взглядом. – Что ты наплела им?!

Елена подлетает к ней, хватает за плечи и грубо встряхивает.

Марат моментально весь подбирается, делает шаг в их сторону, но один из охранников отца тянет его за локоть и мотает головой, давая понять, чтобы он не лез.

Я крепче обхватываю пальцами рукоять пистолета, но не успеваю его выдернуть. Дор перехватывает меня раньше. Накрывает своей ладонью мою и едва заметно качает головой.

– Не сейчас. Жди, – давит шёпотом у самого уха. – И не дёргайся.

Челюсть сводит так, что начинает ломить зубы.

– Ильма… – выталкиваю едва слышно.

– Охрана отца завалит её, а потом и тебя, раньше, чем, ты успеешь что-то сделать. И я тоже... с превеликим удовольствием, сделаю это, – кивком указывает вниз. Во второй руке он уже держит оружие.

Быстро провожу в голове анализ ситуации. Сука… Медленно убираю руку и снова перевожу внимание на Ильму.

– Отвечай же! Это ты всё провернула? – Елена снова встряхивает Иль. – По глазам вижу. Что ты пообещала Костомарову? М? Что предложила взамен? Себя? Господи… Ну конечно. Что же ещё…

Слышу, как отец тихо переговаривается с одним из своих людей, но единственная фраза, которая долетает до меня это: “она нестабильна”.

– Мама, успокойся, – выдыхает Иль практически без эмоций.

Я поражён и восхищен её стойкостью. Тем, как моя хрупкая девочка держится. Даже сейчас она не отталкивает от себя эту гиену, и, несмотря ни на что, до сих пор называет её матерью.

– Успокоиться? Ты говоришь мне…

– Лена, – перебивает её отец. – Твоя дочь права. Будет лучше, если ты успокоишься.

– Да идите вы все к чёрту! – сжав зубы, рычит она.

– Ле-е-ена, – нараспев тянет он, изогнув бровь. – Если мой сын ликвидировал твоего мужа, значит, на то, были веские причины.

О да, у меня были причины. Именно поэтому я утилизировал этот мусор, отравляющий землю своим существованием.

– Правильно, сын? – отец переводит на меня внимание.

Молча киваю. Я знаю, что сейчас это всё напускная показуха перед матерью Иль. Отец отыгрывает свой личный спектакль.

– А теперь смотри сюда, Лена. Ситуация действительно сложная. Согласен. И я соболезную твоей утрате. “Ферма” компенсирует моральный ущерб из-за смерти твоего супруга. Но…

Он замолкает, внимательно смотрит на мою Зайку. Отвратительно. Липко. С похотью скользит по ней взглядом. Оценивает как какую-то вещь. Потом возвращает внимание к её матери.

– Ты хороший бухгалтер. Лучший. И я не хотел бы терять такого ценного сотрудника. Понимаешь, о чём я?

Она с шумом выдыхает, словно одним ударом в спину из её лёгких выбили воздух.

– Илья, ты хочешь, чтобы я и дальше работала? – она впервые обращается к нему на “ты”, наплевав на субординацию. – Просто так забыть, что вы сначала убили моего первого мужа, потом второго? Просто как ни в чём не бывало приехать завтра на работу и выполнять свои обязанности? Так ты себе это представляешь?

– Именно, Лен. Именно так я и вижу всё. Более того, раз уж Вадима больше нет в живых, то… Ты наследница его имущества, и я бы хотел, чтобы новый филиал был на тебе.

Да ты брешешь. Пытаешься сыграть на её алчности. Зря. Несмотря на то, какой сукой она является – Вадима она действительно любит.

Её глаза широко раскрыты, губы и брови подрагивают. А потом она усмехается. В этом смехе читается вся её внутренняя агония.

Снова срывается в истерику. Падает на пол. Рыдает. Ильма стоит рядом, но не пытается подойти к ней, поднять. Она просто застыла каменным взглядом на своей матери.

Мне жаль Зайка. Жаль, что во второй раз тебе приходится слышать эту жуткую правду о смерти своего отца.

– Когда ты узнала, мам? – Ильма, наконец, нарушает молчание. – Когда ты узнала, кто убил папу?

Елена затихает. Лежит, поскуливая, пальцами оттягивает собственные волосы, размазывает тушь по лицу.

– Какое это именно значение. Всё равно это было очень давно.

Иль отступает, поднимает на меня затравленный взгляд, и всё её внутреннее состояние тут же передаётся мне.

Если бы можно было отмотать время назад. Я бы снова его убил. Скорее всего, более жестоким способом. К сожалению, я был слишком добр с ним.

Как же я хочу забрать всю её боль себе. А взамен отдать то, чем она заполняет меня до краёв каждый раз, когда я думаю о ней, смотрю на неё, касаюсь…

– Нет, Илья, я не выйду завтра на работу, – Лена посмеивается, медленно поднимаясь с пола. – И послезавтра не выйду. Потому что я сдам тебя, грёбаный, ты, ублюдок, и твоих выродков-сыновей. И всю эту шарашкину контору. Надеюсь, всех вас посадят на долгие, долгие годы. Чтобы вы сгнили за решёткой!

Последние слова она уже орёт.

Отец смотрит на неё совершенно без эмоций. Абсолютно ледяное выражение лица. Пустое. Неподвижное. Ни один мускул даже не дрогает.

– Мне начинает надоедать твоя истерика. Лена, я крайне разочарован в тебе, ведь всегда считал, что ты более эмоционально устойчива. Видимо, я ошибался. Но хорошо… Опустим это. Давай я максимально подробно опишу тебе, что будет дальше…

– О, я знаю, – она тихо хихикает, как сумасшедшая. – Из “Фермы” никто не увольняется. Есть только один выход… В могилу.

– Всё верно. Я рад, что ты это понимаешь. Варианты, которые мы тебе предоставляем: ты живёшь, продолжаешь работать на “ферму”, но уже под наблюдением. После того, что ты сегодня устроила, ворвавшись в университет со своим припадком…

Резко оборачиваюсь на Дора. Тот утвердительно кивает.

– Эта шизуха настолько ёбнулась, что рано утром ворвалась с криками прямо в универ. К счастью, там почти никого не было, и её быстро скрутили. Те, кто всё-таки был, даже не успели толком понять, что происходит – просто решили, что у бабы крышу снесло, – тихо выдает на одном дыхании. – Но сразу скажу... Тебе пизда, Аким.

– Либо… ты можешь отказаться, – продолжает отец. – И тогда…

Он поднимает руку, щёлкает пальцами. И в следующую секунду во лбу Марата появляется маленькое, круглое отверстие.

Он успевает лишь на миг поймать меня взглядом. Растерянным, отрешённым, ещё не успевшим понять, что это конец. А потом его колени подламываются, и он падает на пол с глухим звуком.

В помещении наступает полная тишина.

Похуй на всё. Я смотрю только на Зайку.

В её глазах застыл ужас. Настолько большой и поглощающий её. Что она даже не дрожит и не плачет.

– Минус один, – роняет Дор с ухмылкой.

И тут же получает косой взгляд от родителя.

– Лена? – отец смотрит на неё в ожидании решения.

Она, как и Ильма стоит, замерев взглядом на мёртвом теле. Молчит.

– У меня очень мало времени. Поторопись с ответом.

– Я лучше сдохну, чем буду жить в этой клетке, – выдыхает она, внезапно спокойным голосом.

Отец кивает. Тянет воздух, отчего его грудь высоко вздымается, а потом он с шумом и усталостью выдыхает.

– У тебя прекрасная дочь. Молоденькая. Красивая. Сочная. Такая, глядя на которую член в штанах шевелится от желания оказаться в ней и выебать так, чтобы она визжала и давилась слезами.

Щелчок по вискам. Пальцы снова сжимают рукоять пистолета за поясом.

Только сделай шаг в её сторону…

– Сначала посадить на скам-знакомства её, – продолжает отец. – Но потом… если эту девочку обучить. Я бы отправил её к нашим ВИПам.

Нет.

Нет, сука!

Не позволю.

Она моя.

Ильма только моя.

– Илья, ты в курсе, что моя дочь трахается и живёт с твоим сыном? – выдыхает Елена, переводя взгляд на меня. Улыбается. Ненавидит.

– Женщины легко заменяются, дорогая, – спокойно отвечает он. – Незаменимых людей вообще не существует.

Она сжимает губы до белой полосочки. Кивает.

А дальше всё происходит с какой-то дикой скоростью.

Лена дёргается, словно её ударило током, резко срывается с места, подлетает к охраннику, выхватывает из его рук пистолет и целится в отца.

– Сдохни! Сдохни за всё!

Раздаётся выстрел…

– Мама… – голос Иль хриплый, надломленный. – Мам…

Она медленно подходит к ней, опускается на колени, прижимает руку к тому месту, из которого стремительно выходит кровь.

– Увезти девчонку в новую учебку, – режет отец. – Я передумал. Нахуй прозвоны. Сразу на ВИПов пойдёт.

Он поворачивается ко мне и снова… смотрит прямо в глаза:

– Смотри, к чему приводят твои импульсивные решения, сын. Это и есть наказание. И да, ты лишён восьмидесяти процентов зарплаты за этот и следующий месяц. И девчонки.

– Слава уже подъехал, – быстро кидает Дор, глядя на него.

Подходит к Ильме, но, не дойдя пары шагов, останавливается и оборачивается на меня.

– Ак, ты сам или мне её проводить? – кивком указывает на Иль, которая по виду даже не слышит нас.

Медленно убираю руку с пистолета, не теряя Иль из поля зрения ни на секунду. Подхожу, хватаю её за локоть и резко дёргаю на себя.

– Вставай.