Сортировщик

Сижу на полу на балконе своей квартиры. Упираюсь затылком в холодную стену, смотрю на тёмно-синее ночное небо. В коем-то веке не идёт снег, наоборот, небо чистое, усыпано звёздами. А там внизу город мерцает огнями, но я этого не вижу. Курю одну за другой, стряхиваю пепел прямо на пол. За банкой тянуться лень. Вообще, ничего не хочется делать. Внутри меня – тотальное похер.

Зайка в гостинице. Я отвёз её, как просила. Оформил номер, проводил до двери, и когда она уже взялась за ручку, потянулся к ней. Просто хотел обнять, поцеловать на прощание, но она дёрнулась, как от удара током. Резко открыла дверь и рванула внутрь номера. Сказать, что я взбесился, ничего не сказать. Внутри вместо крови едкая кислота потекла. Подошёл, прижал её к себе, ткнулся носом в её макушку и просто молча стоял.

– Ким, тебе пора, – раздражённо выдала она, выскальзывая из моих рук. – Не пиши мне, пожалуйста, сегодня. Я, правда… хочу обо всём подумать.

Зайка подошла к двери, распахнула её шире, всем видом давая понять, что мне пора сваливать.

Кивнул. Сжал челюсть до болезненного хруста в черепушке. Уже почти вышел из этого грёбаного номера, но, проходя мимо неё, застопорился. Словил её запах, скользнул по телу взглядом, поймал в фокус губы, потом глаза. От мысли, что она только начала становиться моей и я уже могу её лишиться, внутри всё переклинило. Дёрнул Иль на себя, впился пальцами в тонкие плечи и впечатал в стену, выбив из неё вместе с тихим вскриком воздух. Как ненормальный врезался в её губы, даже не поцелуем, а каким-то диким отчаянием.

И окончательно потерял контроль.

Руки сами сдирали с неё одежду, стягивали джинсы, рвали тонкую ткань нижнего белья. Я не брал её силой. Нет, ни в коем случае. Она не сопротивлялась, не отталкивала меня, она была мокрой, но в её глазах не было тех искр, от которых мне каждый раз рвало крышу. Только усталость. Покорность. Я трахал её у стены, прямо у открытой двери в коридор, с каким-то безумным остервенением, а она молчала. Не обнимала, просто упёрлась руками мне в грудь. Стояла, откинув голову на стену, прикрыв глаза и тихо постанывая.

А когда всё закончилось, я почувствовал абсолютную пустоту внутри. Меня вывернуло наизнанку, выпотрошило, вычистило до основания.

Она не посмотрела на меня. Просто отвернулась, поправила на себе надорванный топ, подняла с пола рубашку, джинсы и молча ушла в ванную, тихо закрыв за собой дверь. Я же... Полный ублюдок, остался у выхода из номера. С расстёгнутыми джинсами, ещё не опавшим членом. С тремором каждого органа... каждой клетки. И впервые был себе не просто отвратителен. Я ненавидел себя.

Не помню, как оказался под дверями дома Кая. Наверное, поехал на автомате – гнал, не видя дороги, не замечая светофоров. Внутрь не заходил, не хотел пугать его девчонку своим состоянием. Хватило того, что уже наворотил. Меня колотило как в лихорадке.

Кай вышел, накинув куртку на голое тело, прищурился, оглядел меня с головы до ног.

– Кимчи, ты еблан, – выдохнул с усмешкой. Но глаза у него были невесёлые. Скорее, разочарованные.

– Спасибо, блять, капитан – очевидность, – огрызнулся, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. Бесполезно было прятать нервяк, которым сквозило от меня за версту.

Вкратце рассказал ему о том, что произошло между мной и Зайкой, а потом мы просто стояли и молча курили.

– Дальше что? – спросил он, привалившись плечом к косяку, как только выбросил в урну окурок.

– Что? Всё без изменений, – передёрнуло меня. – Я её не отпущу. Даже если завтра она заявит, что это конец.

– Не заявит, – Кай покачал головой. – Переварит всё и поймёт, что по-другому быть не могло. Любой из… таких, как мы, поступил бы так же.

– Она уже пыталась свалить. Недавно. С чемоданом, – выдал рваными, отдельными словами.

Он вновь замолчал, посмотрел куда-то вдаль, на заснеженный двор. Потом внезапно улыбнулся. Криво, но довольно. Так, как меня бесит, и он это знал.

– Что насчёт кольца всевластия? Предложение сделал?

Я мотнул головой.

– Не-а.

– Так начни с этого, братишка.

– Сейчас, блять, самый подходящий момент, ага, – скривился я.

– А чё нет то? – бросил он смешок.

– На днях заедем к вам, – буркнул, игнорируя его предложение с кольцом. – Пусть девчонки познакомятся, – выдохнул и шагнул в сторону. – Ладно. Погнал я.

Домой не поехал. По какой-то причине теперь и мне не хотелось туда возвращаться. Без неё. Вернулся в свою квартиру, прошёл на балкон, закурил снова. И только тогда, когда одна сигарета закончилась, а вторая оставила на пальцах ожог, я достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Да. По пути я всё-таки влетел в первый попавшийся ювелирный, попросил показать самые дорогие кольца и выбрал то, что максимально отражало всю мою суть. Белое золото с чёрными камнями.

– Чёртов Кай, – усмехнулся. – Я всё же купил его...

Потом прошёл в комнату, положил коробочку на столик у дивана и рухнул на него прям так, без подушки. На рефлексе открыл мессенджер. Проверил, когда Ильма была в сети.

Она просила не писать ей, но я не мог лечь спать, не написав хоть что-то.

Я: Спокойной ночи, Зайка.

Отправил, тут же отбросил смарт на столик и прикрыл глаза.

* * *

Звонок телефона вырывает меня из сна. С трудом сажусь на диване. Растираю лицо рукой и тянусь к смарту на столике.

– Да, – хриплю.

– Аким, – выдаёт Дор сразу на серьёзном тоне. Без привета, и его привычных тупых подъёбок. – Приезжай на “ферму”. Срочно.

И сбрасывает.

Опускаю руку, впериваюсь взглядом в пол. Я уже знаю зачем. Исчезновение Вадима не могло остаться незамеченным. И разговор так или иначе, состоялся бы. Вопрос лишь в том, что конкретно и как много успел узнать отец?

Тут же открываю мессенджер. И прилипаю взглядом к сообщению от Ильмы. Ночью.

Зайка: Спокойной.

Всего одно слово. Без смайлов. Рублено, сухо. Но оно есть. Быстро набираю ей ответ.

Я: Доброе утро. Заеду сегодня? Хочу кое о чём поговорить.

Отправляю с улыбкой на лице и встаю.

Наспех принимаю прохладный душ, чищу зубы, смотрю в зеркало. Под глазами синяки, на груди царапина – не помню, откуда, но подозреваю… Зайка так сильно впилась вчера в мою кожу, что… Чёрт.

Одеваюсь, натягиваю чёрную футболку, джинсы, куртку. Открываю гардероб, с верхней полки беру пистолет. Сую его за пояс, толкаю ноги в кроссовки и выхожу из квартиры.

До “фермы” добираюсь достаточно быстро. На парковке отмечаю машину Дора, отца, его охраны и... Елены.

Внутри слишком тихо. Половины сотрудников нет, лампы горят через одну. Я прохожу по коридору, никого не встретив, поднимаюсь на этаж отца. Дор ждёт у двери, скрестив руки на груди. Молча кивает, пропуская меня внутрь.

Отец ходит из стороны в сторону и курит прямо в кабинете.

– Привет, – бросаю спокойно. – В чём срочность?

– Это ты сделал? – рявкает он, повернувшись ко мне. На удивление смотрит мне прямо в глаза. – Вадима ты убрал?

Я молчу. Дор поднимает взгляд исподлобья, следит за каждым моим движением.

– Я, – роняю без эмоций.

— Отец сглатывает, кривит губы, потом кивает в сторону выхода из кабинета и, не сказав больше ни слова, идёт вперёд, бросая на ходу:

– Идём.

Двигаюсь за ним. Внутри, нет ни страха, ни сомнений. Только пустота и готовность.

Мы спускаемся на этаж ниже. Ещё в коридоре я слышу крик. Истерический, надрывный. Сразу узнаю, кому принадлежит этот голос.

Елена. Мать моей Зайки.

Охрана держит её у двери, но она рвётся, кидается на них, как ополоумевшая. Увидев нас, застывает на секунду, а потом её прорывает с новой силой.

– Это вы! – орёт до срыва голосовых связок и закашливается. Потом воет, тычет в меня дрожащим пальцем. – Вы убили моего мужа! Мрази! Ненавижу вас!

Она знает? Нет. Но и полной дурой её не назовёшь. Поняла: если бы её муж был жив, уже объявился бы.

Её трясёт. Слёзы текут по лицу, дыхание рвётся, а слова вылетают обрывками, вперемешку с судорожными вдохами.

– Вам мало было?! Мало?! Вы уже одного человека у меня забрали! Теперь Вадим?! За что?! Господи, за что?! Что мы вам сделали?!

Она захлёбывается рыданием, хватается рукой за грудь, качая головой, словно отказывается верить в то, что слышит сама.

– Вы убили его… убили… просто взяли и лишили жизни…

– Производственные потери, – пожимаю плечами. Мне его не жаль. А врать и скрывать правду, не имеет смысла. – Бывает.

Елена всхлипывает, пытаясь вдохнуть, поднимает на меня мокрое лицо, и её глаза становятся безумными.

– Что?.. Это сделал ты! Ну конечно, ты! Тебя Ильма попросила? Она всегда ненавидела Вадима! Боже…

Только пытаюсь прогнать в голове, дальнейшую судьбу Елены, понимая, что отец уже видит в ней опасность для "фермы", и в этот момент дверь за её спиной открывается. Три охранника вводят мою Ильму и её водителя Марата, которого я ещё вчера отправил к гостинице. Так, на всякий случай…

Прямо сейчас мой ёбаный мир рушится по кускам. На мелкие фрагменты.

На какое-то время я перестаю слышать. Настраиваюсь только на удары её сердца. Испуганные, быстрые, запинающиеся. Они отдаются в моих висках, в горле, в кончиках пальцев.

Моя девочка напугана. Её взгляд мечется по лицам присутствующих, как у загнанного зверька, пока наконец не натыкается на меня. Она смотрит растерянно, не понимая, куда бежать и кто вообще способен её сейчас спасти.

С трудом сглатываю ком, вставший поперёк горла.

“Всё будет хорошо, моя Зайка”, – обещаю ей мысленно. – “Тебе нечего бояться. Я здесь. И всё улажу.”

Во мне срабатывает инстинкт. Тёмный. Без единого просвета. Абсолютно звериный. Ярость разливается по венам, раскалённым металлом, вытесняя из головы всё лишнее. И в голове остаётся только одно: уничтожить каждого, кто посмел прикоснуться к моей Ильме.

Рука сама скользит за пояс и ложится на холодную рукоять пистолета.

Я убью их всех… Сейчас.