Сортировщик
Домой лечу уже на скорости, под V94 MC’s – IN THE GYM. Громко. В самый раз, чтобы выдолбить из головы всё лишнее.
Через час захожу в дом. Быстро скидываю с себя одежду и сразу иду в душ. Ещё одна привычка – после разговора с отцом всегда тянет помыться.
Переодеваюсь на автомате. Чёрные джинсы, чёрная футболка и чёрная толстовка на замке, кроссовки, которые не скрипят. Всё тёмное, всё сливается. Ни одной яркой детали, за которую можно зацепиться взглядом, что-то запомнить, как-то выделить меня. Тень, сука.
Делаю шаг в сторону, и в этот момент прилетает звук уведомления на мой смартфон.
Уборщик: В процессе.
Коротко. В его стиле. Но от этого сообщения я улыбаюсь. Всё по плану. Кай уже в квартире ублюдка Залупского. Значит, половина дела уже сделана.
Ускоряюсь со сборами, проверяя в последний раз всё ли, взял и только тогда выхожу из дома.
По ночной трассе за сто двадцать. Гололёд, боковой ветер. Наверное, не стоит так лететь. Но когда мне было до этого дело? Примерно всегда похер. Не то чтобы я проверял себя на то, насколько я фартовый и живучий, просто уверен, что всё будет “ок”. Фары выхватывают из темноты редкие указатели, узкие въезды в садовые общества и элитные посёлки, что сменяются один за другим. Начинается участок, где по обе стороны сосны стеной и вдруг на дорогу выскакивает заяц. Какого-то хера мелкая жизнь замирает прямо посреди дороги и смотрит в мою сторону.
– Сука, съе*ни! – вырывается из меня рыком. Чуть ослабляю давление на педаль, увожу тачку в сторону, радуясь, что встречка полностью пуста. – Повезло тебе, зайка, – усмехаюсь, пролетая мимо.
Да, будь сейчас всё иначе. Будь встречный поток – и решение я бы принял другое.
Дом Ермакова находится неожиданно в тупике. Удивляет немного. Кажется, у нас есть кое-что общее – желание жить в уединённом месте. Дом большой, деревянный, в альпийском стиле. У забора припаркованы, как минимум шесть машин. Калитка гостеприимно приоткрыта. Как мило и как глупо. Вот так в овчарню и попадают волки. Прохожу в калитку, достаю из кармана пачку сигарет и сразу выбиваю одну. Зажимаю её между губ, подношу зажигалку – чиркнув колёсиком, прикуриваю. Из каждого окна дома льётся тёплый, уютный свет. Складываю большие и указательные пальцы обеих рук так, чтобы получилась прямоугольная рамка. Отвожу чуть, смотрю. Ну да – картинка для идеальной открытки.
Делаю затяжку. Дым горчит, оседая в лёгких. Возникает желание сделать глоток воды от першения в горле, но оно достаточно быстро проходит.
Я стою в тени, прислонившись к сосне, и с нарочитым безразличием сканирую периметр: есть ли камеры, где выход на задний двор, где самый неприметный угол. Прокручиваю в голове маршруты отступления на тот случай, если что-то пойдёт не так.
Ещё затяжка. Мой взгляд, скользя по фасаду дома, задерживается на одном из окон первого этажа. Оно широкое, в пол. За ним – гостиная. Мелькают силуэты, слышен приглушённый бас. Выпускаю в воздух облако сизого дыма, и в этот момент…
К окну подходит она.
Стоит так, точно пытается отгородиться от шума за спиной. Смотрит в тёмное стекло. Меня не видит. Её взгляд направлен совершенно в другую сторону.
И мне бы сделать шаг, двинуться вперёд, войти в дом, но я стою подвиснув на ней, как на крючке.
Зачем-то забиваю в свою память её образ. Ровное, почти строгое лицо – ни одной лишней эмоции. Бледная, фарфоровая кожа. Длинные тёмные волосы с прямым пробором падают на плечи. Тонкая шея, острые плечи – хрупкость, от которой внутри поднимается странное, злое желание не отводить взгляд. Я снова возвращаюсь к лицу. Густые, прямые брови. Глаза. Сука… сколько в них сейчас показного безразличия. Именно показного. Внутри, уверен, полыхают пожары. А какого они цвета. Серые? Зелёные? Не разобрать отсюда, и это почему-то бесит. Хочется прямо сейчас подойти, сжать её плечи и заглянуть туда, куда она никого не пускает.
Зайка.
Как тот дикий зверёк с трассы. Выглядит так, точно её по ошибке поместили в клетку к хищникам, а она, вместо того чтобы притвориться одним из них или сбежать пока не поздно, просто замерла, наблюдая, рассчитывая шансы на выживание.
О, милая, чтобы выжить, надо начать что-то делать.
Опускаю руку. Сигарета выпадает из пальцев в снег с тихим шипением. Но даже не замечаю. Я всё ещё прикован к ней.
Она поднимает руку, поправляет прядь волос у виска. Движение выходит резким, и она тут же замирает, затем, уже плавно опускает руку. Отворачивается от окна, её профиль на секунду очерчивает свет. Чёткий контур губ – полные, сочные, влажные. Твёрдый подбородок, мягкие скулы. Интересный контраст.
Она ведёт взглядом и смотрит прямо в темноту. На меня. Уверен, она не может меня видеть, но смотрит так, словно чувствует моё внимание к ней.
“Кто ты?” – мысленно спрашиваю сам себя. – И что ты делаешь в этом доме? Я знаю каждого, потому что лично их отобрал, отсортировал от остального хлама. И тебя среди них не было. Тогда…
Кто ты?
Она отводит взгляд, а потом растворяется в глубине комнаты. Но перед глазами до сих пор стоит её образ и переливается разными цветами, как голограмма.
Кто ты?
Делаю шаг из тени на свет окон. Иду к дому, уже зная, что сначала я буду искать её, и только потом – Лубского.
На входе сразу же сталкиваюсь с Ермаковым. Бросаю с усмешкой:
– Ты и в своём доме за охрану подрабатываешь?
Ден посмеивается, протягивая руку для приветствия.
– Типа того… Типа того…
– Что-то сегодня негусто, – говорю, обводя головой по кругу.
Он слегка напрягается, хоть и старается выглядеть непринуждённо.
– Часть народа после прошлой тусовки отойти не может, – пожимает он плечами, но взгляд ненадолго убегает к барной стойке. – Аким, тут такое дело… гостей пара прибавилась, но все свои, не переживай.
Пара гостей… Одну я уже заметил, а кто вторая?.. Тоже увожу внимание в сторону, но сразу ловлю в фокус лицо, которое не очень-то хотел видеть.
“А вот и свой”, – проносится в мыслях, когда я смотрю на информатора – а проще говоря, шестёрку Дора. Братца на тусовке нет, но его глаза и уши повсюду. Кто бы сомневался. И всё бы ничего – меня этот малой не волнует – но, что за девчонка с ним? Видимо, она и есть вторая новенькая.
Оборачиваюсь на Дена с немым вопросом во взгляде: “У нас что, день открытых дверей?
– Ничего не хочешь сказать? – выдыхаю, не сводя глаз с пацана и его спутницы. А она ничего такая… Узнать бы о ней побольше и если она из “потеряшек”... завербовать на работу.
Ден нервно проводит рукой по затылку.
– Ты же понимаешь, я не мог… Он у Дорофея на подхвате. Свой парень. Пришёл, сказал, что его Куратор прислал. А зачем… Прямым текстом: “не твоё дело”. И что я должен был делать?
Киваю Ермакову безразлично, давая понять, что принимаю его слова. В принципе я ожидал, что брат пришлёт кого-то из своих.
– Она… – киваю на девушку рядом с шестёркой.
– Не сказал. Но я слышал, как он обратился к ней “сестрёнка”. Опять же, тут не понять в шутку или всерьёз.
Снова киваю.
Ден ещё немного топчется на месте, потом не выдерживает и тихо говорит:
– Парнишка здесь явно не за атмосферой припёрся, Аким. Никогда не появлялся, а тут… Да и глазами будто сканирует пространство. Я же понимаю – он здесь за отчётом. Наверное, Куратор отправил, чтобы проследить, что у нас тут всё спокойно. И девчонка эта – кивает он на блондинку рядом с пацаном. – Либо тупая прикрывашка, либо вторая пара глаз, – выдыхает он. – Аким, если вы переживаете, что здесь что-то…
– Мне пох, – бросаю, не дав ему договорить. – Пох, пока всё тихо для внешнего мира. Понял?
– Конечно, – быстро кивает он. – Да мы никогда! Ты же знаешь…
Только собираюсь спросить у него про брюнетку, как у Дена оживает телефон. Он достаёт его из кармана и бросает на меня взгляд.
– Ответь, – даю разрешение.
– Это доставка. Алкашку довезли, – отвечает таким тоном, словно оправдывается.
Ничего не отвечаю, просто прохожу вглубь гостиной, мазнув взглядом в сторону окна, где стояла брюнетка. Само собой, её там нет. А вот машину за окном и мужика, что выгружает из багажника ящики с алкоголем, я вижу.
Пока иду, меня чуть ли не кланяющимися взглядами провожают. Лицемерные рожи. Не все. Кто-то на самом деле меня боготворит за то, что я помог оказаться им на “ферме” и вылезти из финансовой ямы. Но есть и те… кто ненавидят меня. Те, кто рады бы уйти, но тупо боятся. И правильно делают. С “фермы” нельзя просто взять и свалить в закат. Просто потому, что у этого поезда лишь одна станция – “кладбище”. Мы не говорим об этом прямо. Но это стадо не совсем тупое, и каждый из них, всё прекрасно понимает.
Иду прямой наводкой к точке в тени у стены с обзором на всю комнату. Кожаный диван, столик с бутылкой виски и двумя бокалами рядом. Я не пью, когда работаю. Но… Возможно, сегодня немного нарушу свои правила.
Глаза сами цепляются за Лубского у бара. Меня он пока не видит, либо делает вид, что не видит. Второе более вероятно. Слишком уж показное поведение у него.
Чмошник, я надеюсь, ты не думаешь, что я сам к тебе подвалю? Забудь об этом.
Падаю на диван, тянусь к столику и, взяв бутылку, с интересом рассматриваю её, кручу в руках, читаю этикетку. Пиздец интересно. Нет, это просто мой сарказм.
Секунда. Две. Три… Ещё секунда... Взгляд исподлобья, прохожусь как сканером, отсекая лишний шум и силуэты.
Вот она.
В противоположном углу гостиной. Стоит в компании нашей стажёрки Анфисы, которую я не так давно отобрал для работы. Интересно. Они знакомы давно или встретились и заговорили уже здесь?
Всё тело Зайки – одна натянутая струна. Но это не главное. Главное – это её лицо.
В руке – стакан с водой, за которым, она периодически пытается спрятаться. Смешная. Какой-то кусок стекла, против этого мира тебе не поможет.
Губы девчонки слишком плотно сжаты, до бледной, побелевшей полосочки. Челюсть напряжена. И глаза… В них вообще что-то странное плещется – яркий, чистый конфликт. О чём ты думаешь, маленькая? Что решаешь в своей чудной головке? Я вижу в ней желание сделать что-то безбашенное и одновременно животный страх. О да, этот взгляд ни с чем не спутать.
Эта Зайка ненавидит. Но не это место. Не этих людей, хотя, если бы ненавидела их – я бы только одобрил. Она ненавидит саму себя за то, что оказалась здесь. И за то, что ей придётся что-то делать.
Что? Что ты хочешь? Планируешь согрешить? Или же…
Я бы согрешил с тобой. И не один раз.
Уголок моего рта непроизвольно дёргается от странного интереса к ней.
И вдруг Анфиса подаётся вперёд, что-то говорит ей на ухо. И пугливая Зайка смотрит куда-то сквозь комнату, а потом… Кивок. Шаги. Она движется. Я веду её взглядом, пока она не останавливается у барной стойки. Рядом с ёба*ым Залупским.
Интересный ход, Зай. Он самый гнилой мусор в этой комнате, и ты подходишь к нему вплотную. Зачем?
Поворачиваю голову, чтобы найти Дена, но вместо него вижу мягко плывущую фигуру Кая. Ну и видок. Ноль эмоций, но я то вижу, как сверкают его глаза. Долбанный Уборщик – счастлив. И вот это уже повод для беспокойства.
Не шевелюсь, просто смотрю пустым взглядом, пока он оторвёт от себя, дешёвую шваль, что повисла на нём.
– Может быть, позже, – говорит ей голосом, сладким, как сироп, и отстраняет в сторону таким движением, которым обычно смахивают пыль. И в этом весь он. Тоже чистюля. Правда, пока дело не доходит до его… “работы”.
Наконец, Кай подходит и плюхается на диван. От него едва уловимо пахнет металлом и мятной жвачкой. Протягиваю ему заранее налитый бокал. Он берёт, делает маленький глоток, на пару секунд прикрыв глаза. Потом возвращается в реальность и, не глядя на меня, говорит:
– Слушаю.