Зайка

Наверное, мы не должны этого делать. Ведь я всё ещё сержусь на него. А мириться при помощи секса – это неправильно.

Тогда что правильно?

– Ким… я ещё злюсь… – выдыхаю, но голос предательски дрожит от желания и предвкушения того, как грубо он сейчас меня возьмёт.

Аким зол. Очень. Просто хорошо держит себя в руках. Но я знаю, что в его голове снова и снова прокручивается та сцена: я с чемоданом на улице. Пусть нелепо, глупо, но пыталась сбежать.

– Злись, – хрипит, стягивая с меня футболку и отбрасывая её в сторону.

Он заводит руку мне за спину и одним движением расстёгивает лифчик. Бельё соскальзывает с груди, падает нам под ноги. Ким не двигается, просто смотрит. Темно, тяжело, так, что кожа начинает гореть, а тело покрывается испариной. И он это замечает. Проводит языком по губам, наклоняется и жадно обхватывает губами сосок, сильно втягивая. Я громко вскрикиваю, выгибаясь, и впиваюсь ногтями в его плечи. Не сдерживаюсь, веду вниз, оставляя ярко-красные полосы на коже. От моих царапин Ким только сильнее звереет. Крепче сжимает меня, кусает, а затем резко отстраняется, быстро расстёгивает пуговицу и ширинку на моих джинсах, стягивает их вместе с бельём до колен. Лишь на мгновение ловлю в его взгляде опасно вспыхнувшее пламя, а в следующую секунду уже стою лицом к стене и слышу шорох ткани. Он тоже освобождает себя от одежды.

– Руки на стену, – приказывает низко.

Я успеваю только упереться ладонями, как Аким надавливает мне на лопатку, заставляя прогнуться. Спина выгибается, попа подаётся назад, полностью открываясь ему. Чувствую себя невероятно уязвимой. Как же стыдно. И как же это туманит разум и заводит.

Вздрагиваю оттого, что он скользит слегка шершавыми пальцами вниз и грубо размазывает влагу по моим складкам.

– Мокрая Зая… – выдыхает в затылок, скользя в моё лоно сначала одним, затем добавляя второй. Растягивает меня… подготавливает. – Блять… Как можно быть такой…

Сам себя обрывает, убирая руку, и, недоговорив, входит в меня одним мощным толчком. До самого конца, резко и глубоко.

Дыхание спирает. Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Он такой толстый, такой горячий… заполняет меня полностью, до приятной, тянущей боли.

– … Идеальной, – выдыхает, не двигаясь.

Жду. Считаю грёбаные секунды. Но не выдерживаю. Я хочу его. Каждым атомом.

– Ким… пожалуйста… – шепчу дрожащим голосом. Сама тоже трясусь всем телом. – Двигайся… Трахни меня…

– Блять… Зайка…

Подаётся вперёд, прижимаясь горячей грудью к моей спине. Его дыхание обжигает кожу между плечом и шеей, а потом зубы резко впиваются в это место. И только после этого он начинает двигаться. Раздражающе медленно. Дразняще. Наказывающе.

Каждым толчком вбивает в меня одну простую мысль: я принадлежу ему. Я – его женщина.

В голове всё перемешивается, кажется, словно мозги блендером взбили. Ни одной нормальной мысли – одна каша. Остались только ощущения.

– Быстрее… Ким, прошу тебя… мне плохо… мне нужно… – стону, пытаясь двигаться сама.

Но он только сильнее сжимает мои бёдра, жёстко фиксируя их, и не позволяет мне подмахивать ими.

– Терпи, – хрипит мне в ухо.

Закрываю глаза, упираюсь лбом в холодную стену и до боли стискиваю зубы. Сдаюсь ему. Теряюсь в пространстве… во времени. Остаётся только эта сладкая, медленная пытка, что волна за волной накрывает меня тяжёлым, густым удовольствием.

Оргазм приходит иначе. Странно. Непривычно. Не взрывом, а разливающейся огненной волной. Весь мой организм настроен только на Акима. И на то, что он делает со мной. И не знаю, как это возможно, но я отчётливо вижу себя со стороны: прогнутая, прижатая к стене, его член – во мне. И от вида этой картинки меня накрывает так сильно, что я теряю над собой остатки контроля.

Лоб ударяется о стену. Раз. Два. Три раза.

И даже не сразу понимаю, что сама бьюсь лбом о холодный бетон, пытаясь вытрясти из себя это безумие. Но оно только усиливается. Из горла вырывается нечеловеческий, хриплый крик. Тело сводит судорогами, стенки лона сильно сжимаются вокруг него пульсируя.

Ким ненадолго замирает, давая мне почувствовать каждый спазм, каждый электрический разряд, прошивающий тело… А потом начинает вколачиваться в меня с бешеной скоростью. Жёстко. Безжалостно. Держит меня за талию, потому что сама стоять я уже не в силах.

Теперь я знаю, как выглядит космос.

Не понимаю, где заканчивается один оргазм и начинается другой… новый. А может, это всё тот же... первый? Просто Ким не даёт ему шанса уйти. Не понимаю... Ничего уже не понимаю. Голова снова падает вперёд, и я в очередной раз ударяюсь лбом о стену. И выдаю звуки, похожие на шипение змеи.

Последним толчком он выбивает из моих лёгких остатки воздуха и кончает. Горячо, глубоко внутри меня.

Не знаю, как долго мы стоим в одном положении, но кажется, что вечность. Мокрые. Тяжело дышим. Периодически вздрагиваем от отголосков оргазма.

Возвращаюсь в реальность, когда Ким оставляет на моей спине, плечах и шее несколько тёплых и нежных поцелуев.

– Никогда больше так не делай… Поняла меня?

Киваю, не в силах говорить.

* * *

Открываю глаза ещё до будильника. Я даже не помню, как вчера добралась до кровати, кажется, что после нашего срыва, просто провалилась в сон. Прям там… у стены.

Поворачиваюсь. Ким уже не спит. Лежит, смотрит на меня, улыбается.

– Готова выйти в универ после каникул?

– Не хочется, – морщусь, как от вкуса кислого лимона. А потом тянусь к нему, сама целую. – Доброе утро.

– Доброе, Зай, – сразу притягивает к себе.

Я всем видом показываю, что с радостью осталась бы дома, в кровати… с ним. Но да. Ехать всё равно надо. Только поэтому отдираю себя от подушки, с трудом, встаю и плетусь в ванную комнату. Ким, хвостом увязывается за мной. В итоге душ мы принимаем куда дольше, чем могли бы, если бы делали это порознь. Но на удивление в универ мы приезжаем вовремя.

Перед аудиторией останавливаюсь. Стою, сжимаю и разжимаю пальцы в кулаки, словно к бою готовлюсь. Сама не понимаю почему так.

Потому что ты тут белая ворона, Иль.

Потому что ты тут чужая.

Чёрт…

Зажмуриваюсь, тяну носом воздух и медленно выдыхаю через рот.

Вхожу в аудиторию, глядя чётко перед собой. Проходя между рядов, лишь мажу по одногруппникам безразличным взглядом и тихо здороваюсь. Просто потому, что так “надо”. Дежурная вежливость, не более. Но тут моё внимание цепляется за руки. Точнее, за пальцы, заклеенные пластырем. Поднимаю глаза, натыкаюсь на Алису. Она тоже смотрит на меня и, вздрогнув, быстро прячет руки под парту.

– Че пялишься? – бурчит с оттенком ненависти в голосе. – Проходи мимо.

Всё верно. Я должна пройти. Но почему-то останавливаюсь. И вдруг её словно в другой режим переключает.

Алиса поднимает на меня взгляд и нервно выпаливает:

– Ильма… я… я не то хотела сказать… Прости.

Внутри всё каменеет от жуткого осознания.

Этот страх… что так и сквозит от неё. Нервозность и глупое извинение.

Пальцы…

Это Аким постарался. Никто другой. Только он.

Сжимаю кулаки до боли, впиваясь ногтями в ладони, и молча иду к свободному месту.

Спустя несколько минут начинается пара, лектор о чём-то с энтузиазмом рассказывает, но я нахожусь слишком далеко отсюда. Сижу, а в голове крутится одно: “Это сделал Аким. Из-за меня. Из-за нашей с ней драки. Из-за того, что она посмела меня тронуть”.

Достаю телефон, дрожащими пальцами набираю сообщение.

Я: Моя одногруппница Алиса. Это ты?

Отправляю. Сообщение прочитано практически мгновенно, но он не отвечает.

От злости на него кричать готова и бить кулаками по парте. Вновь собираюсь ему написать, как вдруг дверь в аудиторию открывается и он сам заходит.

– Степан Сергеевич, простите, я Серафимову заберу, – бросает, даже не глядя на преподавателя.

Лектор тоже удивляет: спокойно кивает и продолжает вести лекцию как ни в чём не бывало. Ох, ну конечно. Все знают Костомарова. Сын ректора. Вторая власть.

Аким стоит у двери, скрестив руки на груди. Смотрит на меня и как хозяин ждёт, когда его послушная псина подойдёт по команде.

О, я подойду к тебе, Ким. Даже не сомневайся.

Встаю, скидываю вещи в рюкзак, закидываю его на плечо и направляюсь к выходу. Краем глаза замечаю Алису: сидит, опустив голову, бледная как бумага.

Значит, это правда…

Провожу мимо него. Удаляюсь подальше от аудитории и только потом поворачиваюсь к нему.

– Что ты натворил, Ким! – рычу, испепеляя его взглядом. – Ты хоть понимаешь, как это ужасно?

– Эта шваль получила свой урок и впредь будет умнее, – отвечает спокойно. – Она не должна была трогать тебя. Вот и всё.

– И что? Я тоже её тронула! Или ты думаешь, я позволяла ей бить себя? Нет! Поверь, я могу за себя постоять!

– Иль, тише, не шторми здесь, – Ким хмурит брови.

– Ты не имеешь права калечить людей. Я… я не хочу этого! Понимаешь? Не просила и не хочу! – снова повышаю голос, кружа по коридору.

Аким приближается ко мне, ловит в свои объятия и крепко прижимает к себе. Я почти сразу выскальзываю из его рук и уже собираюсь вернуться в аудиторию, как в кармане звонит телефон.

Достаю его, смотрю на экран. Мама. Сбрасываю.

Снова звонит. И снова. А после пятого сброса прилетает сообщение.

Мама: Ильма, привет. Вадим пропал. Не появлялся со вчерашнего утра. Я не знаю, что делать и уже просто с ума схожу. Дочь, поговори со мной.

Читаю сообщение раз за разом, но слова никак не складываются в смысл. Пропал. Вадим. Со вчерашнего утра.

Вчера… Аким… Уезжал. Не брал трубку. Вернулся под вечер.

Все люди в том доме. Анфиса. Мои одногруппники Витя и Алиса.

Отчим…

Земля резко уходит из-под ног, и я прижимаю руку ко рту, чтобы не закричать.

– Что… что ты с ним сделал? – шепчу, поднимая на него глаза. – Ким… что ты сделал с Вадимом?

– То, чего он заслужил, – отвечает сразу, без тени сомнения.

Тело пробивает дрожью. Я быстро оглядываюсь, понимаю, что вокруг никого. Только мы вдвоём.

– Т-ты… убил его? – выдавливаю с трудом.

Ким качает головой.

– Финальную пулю я не выпускал. Не я добил эту мразь, хоть и хотел бы.

Мир разбивается, как если бы он был окном, в которое бросили камнем. Громко и на тысячи осколков.

Смотрю на его губы, но не могу поверить в то, что он только что сказал. Вот так просто взял и признался.

– Я ведь тебя просила… Просила не трогать его! – почти кричу.

– Он это заслужил, Иль, – Ким подходит, берёт меня за плечи. – И за тебя… Я бы повторил это ещё тысячу раз.

– И чем ты тогда лучше? – отталкиваю его. – Чем ты лучше своего отца и моего отчима?

– Не смей сравнивать, – рычит в ответ, стиснув зубы и меняясь во взгляде.

– А почему нет! – всё-таки срываюсь на крик.

Тут же разворачиваюсь и иду к лестнице. Быстро. Почти бегом. Не оглядываясь. Но знаю: он идёт за мной. Слышу его тяжёлые шаги.

В гардеробе молча натягиваю куртку, не глядя на Акима, и вылетаю на улицу. Сбегаю по ступеням вниз, но он догоняет и ловит меня за локоть.

– Ильма… прекрати. Куда ты собралась?

– Я не знаю! – дёргаю руку на себя. – Не знаю! Но я не хочу тебя сейчас видеть!

– Поехали домой. Поговорим спокойно.

– Нет! Я не хочу и не поеду домой!

– Так не пойдёт, – отрицательно мотает головой. – Куда ты тогда собралась? Я должен знать. Понимаешь?

В его глазах – почти паника и одновременно злость, но сейчас мне на это плевать.

– Без понятия. Просто подальше от тебя. И неважно куда.

Выдыхает. Шумно, тяжело.

– Хорошо, я отвезу тебя домой, а сам уеду.

– Нет! Не хочу туда.

– Тогда поехали в квартиру. Переночуешь там. Успокоишься. Я тебя увезу и не буду мешать.

Мотаю головой.

– Твою мать, Иль, прекрати. Ты же не останешься на улице.

Закусываю губу, поднимаю глаза к небу. Серому, низкому, медленно увядающему, гниющему, как я.

– Хочу побыть одна. Подумать обо всём. О нас... И я не хочу в твой дом или квартиру, потому что там всё насквозь пропитано тобой.

Он застывает на месте, лишь желваки перекатываются под кожей.

– Поедешь к матери?

– Нет. Не знаю. В гостиницу может…

Кивает. Аккуратно берёт меня под локоть и утягивает в сторону машины.

– Отвезу тебя.