Сортировщик

Приезжаю первым.

Подгоняю машину к зданию настолько близко, насколько позволяет снег. Паркуюсь так, что с дороги её не увидеть даже при желании. Дальше всё равно не проехать.

Выхожу из машины, достаю пачку сигарет, зажигалку, поднимаю взгляд. Чёртово здание, словно замерло во времени. Всё такое же серое, бетонное, безжизненное.

После того как отец бросил меня в пустую лифтовую шахту, я был здесь ещё несколько раз. Точно так же стоял напротив, на расстоянии нескольких метрах, засунув руки в карманы, и просто смотрел.

Внутрь ни разу не зашёл.

Мне не было страшно. Бояться было уже нечего. В своей голове – я так и лежал там, на дне. По-настоящему. С хрустом костей, торчащей из плоти арматурой, с мокрым бульканьем вместо крика и тишиной, которая наступила после.

Нахуй никому не нужный. Мусор.

Возвращаться туда, где ты умер – плохая примета. Нельзя тревожить мёртвых. Даже если этот мёртвый до сих пор ходит и дышит. Даже если этот мёртвый – ты сам.

Теперь понимаю: по-настоящему я ожил не в клинике Дока, а в тот момент, когда увидел Зайку. Даже нет. В тот момент, когда решил, что она станет моей.

Сейчас я живой. Разломанный на херову тучу фрагментов, но, сука, живой.

А дальше… закончу все дела, склею себя по кускам. И её. Вместе со мной. Это не обещание. Холодный факт.

Спустя полчаса въезжает его машина. Вадим выходит, оглядывается и явно недоумевает.

– Точно здесь? – спрашивает с сомнением. – Выглядит как заброшка.

– Ага, – киваю. – Это она и есть.

Завожу руку назад, нащупываю пистолет, выдёргиваю его и целюсь в уёбка.

– Шевелись, – указываю кивком на недострой.

Он застывает на месте, смотрит на оружие, потом на меня.

– Аким… ты что? Это какая-то проверка? Что за приколы?

– Я сказал, шевелись, – киваю в сторону здания. – И расскажи мне про Серафимова Даниила. Каким он был? Почему было принято решение его убрать, а не договориться мирно и “по-любви”? Ну, и подробности: как ты это сделал.

Он бледнеет.

– Откуда ты… Ильма нажаловалась? – срывается он.

Не считаю нужным отвечать этому куску дерьма под подошвой.

– Какого чёрта, Аким? Прекрати! Твой отец будет в ярости, когда узнает об этом. Ты не должен смешивать личное и рабочее. Тем более то, что произошло много лет назад.

– Тебя это не должно ебать. Жду рассказ, – направляю пистолет ниже. Прицеливаюсь.

Глухой, негромкий выстрел. Пуля уходит в снег в паре сантиметров от его ноги. Ублюдок дёргается, кривится, но не бежит. Понимает, что бесполезно.

– Блять, – выдыхает. – Расскажу. Всё, успокойся только. Пожалуйста, давай без нервов и резких движений.

– Телефон отдай, – протягиваю руку.

Он покорно отдаёт. Я подхожу, на всякий случай проверяю карманы. Второго нет. Лёгким тычком даю понять: идти дальше.

– Даниил принципиальным был, – начинает он, тяжко вздохнув. – Вот из-за этого и расстался с жизнью. Люди из “фермы” пару месяцев его обхаживали, пытались разговаривать, предлагали хорошие деньги. Но этот идиот как клещ вцепился в это чёртово помещение и ни в какую не хотел уступать.

– Дальше.

Слушаю его сбивчивый, прерывистый голос. Страх в нём фонит даже между словами.

– Я тогда молодым был, – продолжает он. – Сам ещё пацан. Двадцать два года. Ни денег, ни хера. Работал у Даниила механиком, но хотел большего. Это нормальное желание. Так? И его жена... Лена... красивая, понимаешь? Я засматривался на неё постоянно, не мог оторваться и даже ловил себя на том, что мечтаю о ней – не любовь, скорее физическое притяжение. Баба – огонь, порода у них, видимо…

Замолкает, боясь сказать лишнего. Но я уже всё понял.

– Продолжай, – бросаю в его спину.

– В один из дней приехали люди из “фермы”. Сказали Даниилу: продавай помещение – получишь бабки и будешь жить спокойно. Он отказался. Они приезжали ещё несколько раз. А потом… – он громко сглатывает, – Потом они выцепили меня. Предложили сделку. Я убираю Даниила, и после этого получаю СТО и Лену – не как “наследницу”, а как доступ к его имуществу. Ты же понимаешь, как у меня рвануло. Я уже видел себя миллиардером из трущоб: вчера – никто без гроша за душой, сегодня – владелец СТО, пусть и для прикрытия реального хозяина. И Лена – как трофей.

Этот урод рассказывает, как согласился, готовился и убил отца Иль. А потом, как после всего, он спокойно приходил в их дом, к её матери, помогал с похоронами, с бытом, с моей… девочкой. А Елена смотрела на него как на спасителя и спустя несколько месяцев с лёгкостью согласилась на его предложение выйти за него замуж.

– Я думал, что всё схвачено, – говорит, уже стоя внутри здания. – Но через год Лена узнала, что СТО больше не СТО, а колл-центр. Она тогда жёстко вспылила, истерила как ненормальная. Но потом… потом я её дожал и как-то убедил. Сам не помню уже как.

– А ещё через какое-то время к тебе приехали снова, – подсказываю я. – Предложили завербовать жену.

– Да, – кивает он. – Илья Михайлович лично приехал. Впервые. И спросил: “Насколько твоя супруга тебе доверяет?". И я… сказал, что она сделает всё, что попрошу. Потому что… другой вариант – пуля в лоб. Я ведь не идиот. В общем, “ферме” нужен был хороший бухгалтер. И выбор пал на Лену.

– Елена знала, что ты убил её мужа? – спрашиваю, глядя на него с нескрываемым отвращением.

– Не знаю, – ублюдок отводит взгляд. – Возможно, догадывалась. Но наверное, отмахивалась от этих мыслей. А зачем ей знать? Ей было хорошо со мной. У неё был дом, деньги, стабильность. И дочь…

– Заткнись, – перебиваю. – Правду говори.

– Узнала, – отводит взгляд. – Но далеко не сразу. Когда уже плотно в системе была. Сначала было тяжело, потом простила.

Подхожу к нему вплотную. Он смотрит снизу вверх, вжимается в стену.

– А теперь расскажи мне, когда ты начал приставать к моей Ильме.

– Что? – он пытается сделать удивлённое лицо, но у него не получается. – Ты… ты о чём, Аким?

– Не советую мне пиздеть. Сколько ей было лет? Двенадцать? Тринадцать? Как ты заходил в её комнату? Под каким поводом? Что ты ей говорил? Что делал? Всё. По порядку.

Он молчит. Смотрит на пистолет. Потом на меня.

– Ты всё равно меня убьёшь, – говорит тихо. – Какой тогда смысл?

– Смысл в том, как именно ты умрёшь. Быстро или медленно. Безболезненно или в муках. У тебя есть всего несколько часов, чтобы дать мне ответы, которые я хочу услышать.

И не даю времени переварить мои слова, сразу стреляю ему в ногу. Не в колено – в стопу, чтобы не сдох сразу. Он орёт, падает и хватается за ботинок, катается по бетонному полу, как слизняк, на которого посыпали солью.

– Ты… сука, – шипит сквозь зубы. – Ты заплатишь…

– Я уже заплатил своё.

Подхожу, беру его за ворот куртки и почти волоком тащу в подвал, игнорируя то, что он пытается вырваться. Толкаю дверь и закидываю его внутрь.

– А теперь отвечай на мои вопросы по поводу Ильмы.

– Иди ты на хуй! Ты и эта мелкая, лживая дрянь! Твой отец шкуру с тебя сдерёт!

Киваю.

– Хорошо, как скажешь.

Закрываю дверь.

Поднимаюсь на третий этаж. Сажусь на подоконник. Смотрю в окно. Ничего не чувствую. В кармане телефон вибрирует. Не смотрю. Почти уверен, что это Зайка.

Проходит полчаса. Спускаюсь обратно.

– Готов рассказать?

– Пошёл ты... мелкий выродок, – рычит он и показывает средний палец.

Выстрел. Вторая нога. Закрываю дверь.

Ещё полчаса. Телефон продолжает вибрировать. Я – игнорировать. Спускаюсь. Всё, как на повторе. Выстрел. Уже выше. Он даже не орёт, а скорее тихо вскрикивает и скулит, но не сдаётся. Закрываю дверь. Полчаса. Потом ещё полчаса. И ещё. Каждый отрезок времени я спускаюсь. Каждый раз стреляю. В ноги, выше, ещё выше. Аккуратно, чтобы он не улетел раньше времени. Он рыдает, как сука. Просит его добить.

И наконец – сдаётся. Все сдаются рано или поздно. Он всё рассказывает, захлёбываясь соплями. А я слушаю, не пропуская ни одного слова, потому что за каждое ему придётся ответить.

В какой-то момент сзади раздаётся шум. Оборачиваюсь и вижу Славу. Он идёт, держа на поводках двух бойцовских собак в намордниках в одной руке и канистру с бензином – в другой.

– Чё так долго? – бросаю ему.

– Пробки, – пожимает плечами. – Пока забрал этих красавчиков, пока добрался сюда… В общем, небыстро вышло.

Выдыхаю. Поворачиваюсь обратно к Вадиму.

– Знаешь, Иль очень просила, чтобы я тебя не трогал. Она такая… добрая. Милосердная. Она идеальная, блять, во всём. А вот я – нет.

Этот хлам смотрит на меня, на собак, на Славу.

– Убей меня… – шепчет с дрожью в голосе. – Костомаров, убей меня. Пожалуйста.

– Быстрая смерть – это роскошь, – поднимаю уголок губ вверх. – Ты её не заслужил. Но ещё можешь это сделать…

– Что? Что надо? – его глаза бегают, он реально готов на всё, как жаждущий за каплю воды.

– Ты понимаешь, что должен сделать после того, что было с Иль? Начни с руки. С той самой. Дальше подсказывать или уже сам понимаешь?

Он смотрит на меня, потом на собак, потом закрывает глаза.

– Нет… нет, нет, нет…

– Советую не исполнять лишнего. Слава, и эти милые зверушки проследят, чтобы ты не чудил.

Отворачиваюсь. Иду к выходу. Слышу сзади сдавленный всхлип, потом лязг металла. Собаки не лают. Удивительно умный животные.

Поднимаюсь наверх, останавливаюсь у окна, сцепив за спиной пальцы в замок. Считаю.

Один… два…

Звук. Крик. Истошный, дикий, нечеловеческий.

Три… четыре…

Снова звук. И тишина.

Открываю глаза. Жду.

Выстрел. Один. Короткий. Глушитель слабо гасит звук в пустой бетонной коробке, но на этой стройке его никто не услышит.

– Вот и всё. Как и обещал, Зай. Я его не убил. Он сделал это сам, – говорю в пустоту.

Спускаюсь. Смотрю на то, что уже с трудом можно назвать человеком. Киваю Славе в сторону выхода.

– Поехали. Ильма, наверное, ужин приготовила. Если зайдёшь к нам в гости, она будет рада. Ну и на меня сразу с кулаками не бросится из-за того, что я пропал с утра.

– Ща, – усмехается он. – Заберу твой нож, пистолет и устрою тут крематорий на выезде.

Он суёт мне поводки и уходит в подвал. А я присаживаюсь на корточки.

– Хорошие собаки, – тяну нараспев. – Умные. Послушные. Не то что некоторые, – треплю за ухом сначала одного пса, потом второго.

Через несколько минут Слава поднимается и бросает мне на ходу.

– Валим, тут сейчас такая вонь поднимется, что обрыгаться можно будет.

На улице останавливаюсь у машины. Тянусь к двери, но замираю.

– Слушай, у твоей жены, как с подругами? – спрашиваю, обернувшись.

Брови Славы ползут к линии роста волос, но он быстро берёт себя в руки и с усмешкой отвечает:

– Негусто.

– Отлично. Жену и дочь хватай и к нам на ужин.

Надо будет ещё Каю подкинуть идею – познакомить наших девочек.