Сортировщик

Зайка тихо посапывает на моём плече. Уснула полчаса назад. Но я всё равно не двигаюсь, боясь нарушить её покой.

Покой. Смешно.

Она даже во сне хмурится.

Я глажу её по спине, чувствую, как бьётся сердце – ровно, тихо, но мне всё равно кажется, что оно в любой момент может сбиться с ритма, а вслед за этим я услышу её тихий всхлип.

Смотрю в одну точку на стене и запрещаю себе думать, потому что, если начну прокручивать в голове и анализировать всё, что она рассказала, представлять руки этого ублюдка на её теле… я не сдержусь. Сяду в машину, достану этого ублюдка и убью его прямо сейчас. Не для неё – для себя. Чтобы эта разъедающая чернота внутри хоть немного отпустила. Блять, я и не думал, что мне будет так херово. Я ведь многое видел, многое сам пережил в этой жизни. Но это я… Я достаточно вынослив, как показал мой отец.

Но она просила не убивать.

“Не надо никого убивать… пожалуйста”. Иль сказала это, когда мы лежали на снегу, не чувствуя холода. Я кивнул, дал понять, что принял к сведению её просьбу, но ничего не обещал. Потому не могу обещать того, что не выполню.

Я придумаю, как быть, Зай.

Аккуратно тянусь. Целую её в макушку. Снова прислушиваюсь.

Спит.

Мне тоже надо поспать, хотя бы пару часов или крыша окончательно съедет и разобьётся в мелкие щепки.

* * *

Открываю глаза. Секунду лежу в темноте, потом тянусь под подушку за телефоном. Экран вспыхивает в лицо. Спал ровно два часа. Я прямо как дрессированная псина. Проснулся сам, без будильника.

Зайка всё ещё на моей груди. Вспотела, но всё равно жмётся ко мне. Ненавидит. Да. Но при этом уже без меня не может. Я нужен ей. И мне этого достаточно.

Спустя несколько минут она шевелится, открывает глаза. Смотрит на меня мутным, сонным взглядом.

– Ким, ты не спал? – шепчет.

– Немного.

– Почему?

– Потому что тебя по спине гладил, макушку целовал. Сон охранял.

Она не отвечает. Просто подтягивается выше, прижимается, зарывается носом в мою шею, а я кайф ловлю от того, как её ресницы щекочут кожу. Как крылья бабочки.

– Ты вкусно пахнешь, – продолжает шептать.

– Хотелось бы верить, но… Я так и не принял вчера душ.

– Мне нравится твой настоящий запах.

Улыбаюсь.

– Это нормально, – мягко отвечаю ей. – Обоняние завязано на тех же центрах, что и влечение.

Замолкаю, не двигаюсь, только ощущаю, как она дышит рядом. Ждёт, что я продолжу.

– Дело не в том, что тебе нравится, Зай. Это просто реакция. Чистая биология, проще говоря.

Поворачиваюсь, утыкаюсь носом в её волосы, вдыхая их аромат. Да, меня тоже растворяет в ней. Полностью.

– Организм уже решил, подхожу я тебе или нет.

Иль приподнимает голову, внимательно смотрит на меня.

– И судя по всему, подхожу. Мы – пара.

Зайка ложится обратно, водит пальцем по моей груди, вырисовывая какие-то свои, только ей понятные круги.

– Ким, – зовёт тихо, но уже не шёпотом.

– М?

– Не уезжай сегодня. Пожалуйста.

Вздыхаю. Потому что я должен уехать. У меня есть кое-какие дела, имя которым “Вадим”. И заканчивать их нужно сегодня.

– Я ненадолго, – хриплю, буквально наступая себе на горло.

– Нет, – резко поднимается на локти и смотрит на меня. В её взгляде практически мольба и слёзы. – Я не хочу, чтобы ты уезжал. Я не хочу, чтобы ты оставлял меня одну. Не хочу, чтобы ты ходил на свою ужасную работу. Не хочу, чтобы касался всей этой грязи… Не хочу…

– Зай… – мягко перебиваю её.

– Нет, Ким, помолчи! Не перебивай меня! – вспыхивает она. – Я против! Против того, чем ты занимаешься. Я не хочу этого! И не представляю, как с этим мириться!

Смотрю на неё и чувствую, как внутри всё натягивается и болезненно щемит. У неё и правда, чистая душа. Она думает, что может меня изменить.

– Иль, – беру её лицо в ладони. – Буду честен с тобой. Я слабо представляю себя сидящим в каком-нибудь офисе с девяти до шести. Завтрак в кафе, кофе навынос, бесконечные бумажки… Нет. Увы, люди, вроде меня, не приспособлены к такой работе. Демона всегда будет тянуть в пекло.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я не даю.

– Я сломан, Зайка. И дико зависим от денег. “Ферма” даёт мне их. В большом… в очень большом количестве. Никакой другой офис и дядя начальник, мне не будет столько платить, – выдыхаю. – Просто… Потерпи. Со временем ты привыкнешь к этому.

– Не привыкну, – мотает головой, прямо в моих ладонях.

– Привыкнешь, – говорю твёрже. На тон ниже. – Люди ко всему привыкают, так уж мы устроены.

Иль отворачивается и отодвигается к самому краю кровати, утыкается лицом в подушку. Молчу, потому что словами ей не помочь – она должна сама переварить это.

Хватает меня ненадолго. Через несколько минут уже протягиваю к ней руку, но не трогаю. Замираю в сантиметре. Пусть полежит так.

– Ты сейчас злишься, – говорю без давления. – Это нормально.

Ожидаемо она не отвечает. Даже не шевелится.

Сверлю её взглядом, сцепив зубы, и тихо выдыхаю.

– Потом станет проще, Зай. Я проверял.

* * *

Два дня не выхожу из дома, потому что практически не отхожу от неё ни на шаг. Постоянно рядом с ней. Но без близости. Наблюдаю, оцениваю, пытаюсь её прочитать, понять. При этом мы почти не разговариваем. Смотрим лёгкие, комедийные фильмы, делаем в доме уборку, она сама готовит, отказываясь от доставки. Говорит, что ей несложно и наоборот, нравится, что она чем-то занята. Иногда она берёт меня за руку, иногда отодвигается или уходит и подолгу смотрит в окно на кухне. Чем-то оно ей нравится. Я не мешаю. Даю ей время на то, чтобы принять новую реальность.

Матери она не звонит и стабильно игнорирует её звонки.

Два дня так и проходят: с ней – и с ощущением, что я выжжен до основания.

На третий день понимаю: дальше так нельзя. Я больше не выдерживаю это искусственное спокойствие.

* * *

Ильма ещё спит, когда я выхожу из дома.

Открываю входную дверь и присвистываю – снега намело по колено. За эти дни я даже входную дверь не открывал: курил прямо в распахнутое окно.

С трудом пробираюсь к машине, запускаю двигатель и пока он греется, смотрю на дом. Я оставил на кровати записку, но уверен: Зайка будет расстроена или зла, что я снова слился по-английски. Но сегодня без вариантов. Я уже на грани.

Медленно выезжаю – одна рука на руле, вторая держит телефон около уха.

– Вадим, доброе утро, – бросаю нейтрально, как только он отвечает на звонок.

– Аким? – в его голосе лёгкое удивление. – Привет. Не ожидал. Что-то случилось?

– У тебя сейчас есть время?

– Да, я только из дома выехал. Куда-то подскочить надо?

– Мне нужно, чтобы ты посмотрел одно место. Вариант для нового филиала.

– Конечно, – сразу оживляется он. – Куда подъехать?

– Координаты скину. И буду ждать тебя там.

Сбрасываю звонок. Отправляю ему координаты той самой заброшки, после которой шрамы на моём теле до сих пор болят. Места, где я должен был умереть. Но не умер.

Я выжил.

А вот он… нет.

В своей голове я уже вычеркнул его.