Зайка

Сижу прямо на кухонном островке, медленно болтая ногами, и смотрю в огромное окно. За стеклом – серое, низкое небо, снег, который то идёт, то останавливается, и тёмные деревья. А когда вообще последний раз выглядывало солнце? Копаюсь в памяти, перебирая дни. Не помню. Кажется, что сама природа является отражением моего внутреннего состояния. Депрессивно.

Думаю о нём. О Киме.

Он… странный. Я уже говорила это миллион раз, но каждый день нахожу новые подтверждения.

Я не могу понять, почему он так терпелив со мной. Ведь очевидно, что со мной что-то не так. Какая-то поломка в системе. И даже после моей второй истерики в Новый год и удара по его лицу – он не послал меня. Не свернул шею и не прикопал на заднем дворе. Вообще не сказал ни слова упрёка. Наоборот, стал ещё мягче, нежнее и внимательнее.

Стоит, мне просто тяжело вздохнуть – он уже рядом. Сканирует взглядом, пытаясь прочитать каждую мою мысль. Анализирует. А потом обязательно подходит: обнимает сзади, целует в макушку, в шею, в плечо. Или молча подхватывает на руки и несёт в спальню, где долго, очень долго “жалеет” меня, сам не зная отчего.

Глупо, но порой это даже бесит. Я ведь не хрустальная ваза.

Но так было всего несколько дней. А потом всё оборвалось. Внезапно. И без видимой причины.

Позавчера он не вернулся домой. Просто написал: “Иль, много работы, останусь в городе”. Вчера – то же самое. Сообщения короткие, холодные, такие, словно он писал коллеге, а не своей… девушке. И я снова начала сходить с ума. Обида накатывала волнами, злость душила. Поэтому вчера я позвонила Марату и устроила настоящий шопинг-террор. Специально. Тратила с карты деньги, не глядя на цифры. Суммы выходили неприлично большие. Дура.

Думала, Ким увидит уведомления и взорвётся. Приедет домой, будет рычать, хватать меня за подбородок и давить своим низким, опасным голосом: “Какого хера ты раскидываешься моими деньгами, Ильма? Аппетиты умерь, деньги имеют свойство заканчиваться”.

Но я потерпела полный фейл.

Ни звонка. Ни сообщения. Ни “что за херню ты творишь?”. Ничего.

И теперь я просто сижу и не знаю, как мне быть. А прихожая вся завалена стильными крафтовыми пакетами, которые я даже не разбирала.

Сжимаю в руке телефон. Сообщение давно набрано. Я перечитываю его уже в десятый раз и каждый раз морщусь.

Я: Ким, я скучаю. Что не так? Я не верю в отговорку про работу. Как и в то, что ты там ночуешь. Ты в квартире? Если там, то я хочу приехать. Марат отвезёт меня, если попрошу?

Выглядит так жалко и унизительно, что плакать хочется. Сквозь каждое слово сквозит моё отчаяние. Но…

Он нужен мне.

Я хочу его.

Я просто хочу чувствовать его рядом – в касании рук, в его запахе, в тяжёлом взгляде, которым он держит меня как свою. Так почему я себя сдерживаю? Почему слишком много думаю и заморачиваюсь? Почему я тоже не могу просто забрать своё?

Он ведь тоже… Мой?

Волна злости снова подкатывает к горлу. Я резко спрыгиваю с островка, подхожу к окну и считаю до десяти. Не помогает. Только сильнее накрывает.

Я, как неприкаянный зверь, хожу по кухне из стороны в сторону. Растираю лицо, давлю виски, запускаю пальцы в волосы и сжимаю голову, пытаясь заглушить этот шум внутри.

А потом замираю на месте, дрожу всем телом от напряжения и понимаю, что если не дам этой искрящейся энергии выйти, то просто взорвусь. Щёки вспыхивают от того, что я хочу сделать с собой, со своим телом, но ноги уже сами идут в сторону спальни.

Моё очередное падение. Очередное подтверждение: никакая я не чистая, не идеальная – я совершенно не та, кем он меня видит.

В комнате тихо, прохладно. Занавески слегка качаются от ветерка, прорывающегося в комнату сквозь открытое на проветривание окно. Темно, только приглушённый свет из коридора падает на кровать. Я останавливаюсь посреди комнаты и, не раздумывая, начинаю раздеваться. Снимаю футболку, шорты, носки, бельё – всё до последней нитки. Холодный воздух комнаты обхватывает голое тело, и по коже сразу бегут мурашки.

Иду к его вещам. Ким не любит рубашки, но говорит, что ему приходится их носить на работу. Я ему не говорила, но мне, наоборот, нравится, когда он так одет. Медленно провожу пальцами по ткани и сразу нахожу чёрную рубашку – ту, что он надевал пару дней назад. Беру её, прижимаю к лицу и глубоко вдыхаю.

Его запах. Глубокий, терпкий, с ноткой дорогого парфюма.

Накидываю её на голое тело. Холодная ткань касается груди, и соски мгновенно встают торчком до лёгкой, тягучей боли. Мне нравится это ощущение.

Подхожу к кровати и ложусь на его сторону, на его подушку. Голову поворачиваю набок, вдыхаю. Тону в аромате и закрываю глаза.

Так лучше... Сразу лучше.

Скольжу рукой по животу, ниже... Немного раздвигаю ноги и касаюсь себя. Уже мокро. Очень. Скольжу пальцами между складками, нахожу чувствительный бугорок и начинаю медленно выводить круги, надавливать, сжимать его.

Представляю, как Ким входит в комнату и видит меня такой. Его взгляд сразу темнеет, губы едва заметно кривятся. Ему это не нравится. Он предпочитает сам задавать правила. Как тогда, в библиотеке.

Я тихонько стону, ускоряя движения пальцев. Два пальца уже внутри, толкаются глубже, имитируя его. Другой рукой сжимаю грудь через рубашку, щиплю твёрдый сосок.

– Ким… – шепчу между рваными стонами. – Пожалуйста…

В фантазии он грубо разводит мои бёдра шире, наклоняется и входит в меня одним резким толчком. Глубоко. До конца. Я выгибаюсь на кровати, повторяя это движение пальцами. Быстрее. Жёстче. Дыхание сбивается.

Слетаю с катушек, потому что очень явственно представляю его тяжёлое тело сверху, его горячую кожу, его зубы на моей шее, его руку, которая крепко держит меня за бедро и вдавливает в матрас. Его голос у самого уха.

Тело напрягается, ноги дрожат. Я уже на самом краю. Кружу пальцами быстрее, покрываюсь испариной и сильнее вдавливаюсь в подушку.

– Ким… я… сейчас…

Оргазм накрывает резко, волной. Внутри всё пульсирует, сжимается вокруг моих пальцев. Я продолжаю медленно двигать ими, продлевая удовольствие, пока оно не переходит на саднящую боль.

Потом просто лежу и очень долго таращусь в потолок.

– Я больше так не могу…

* * *

После душа возвращаюсь на кухню, беру телефон, и почти не глядя, нажимаю “отправить”.

То унизительное сообщение улетает, но мне уже всё равно. Надоело всё.

Ответ приходит почти мгновенно.

Ким: Сегодня вернусь.

И всё. Даже не поздоровался.

– А-а-а! – крик вырывается сам. – Да что с тобой не так!

Стискиваю зубы с такой силой, что челюсть сводит, и рычу в голосину. Громко, по-звериному. А потом размахиваюсь и швыряю телефон в стену. Он с грохотом ударяется, оставляя после себя след, отскакивает и падает на пол. Экран треснул.

Сволочь.

Сволочь, сволочь, сволочь.