Сортировщик

Итоговая годовая планёрка.

Какого-то чёрта отец решил провести её не в самом конце года, а третьего, блять, января. Мало того что народ до сих пор не пришёл в себя, так ещё приходится присутствовать на самом унылом мероприятии, которое только можно придумать.

Я каждый раз даю себе слово, что в следующем году найду способ отмазаться. Но нет. Я всё равно оказываюсь здесь, потому что отец три шкуры сдерёт, если мы с Дором не появимся. И пох, что мы в курсе всего.

Сижу в кресле, вытянув ноги и сцепив пальцы на животе. Напротив меня Дор. Развалился в кресле так же, как я, лениво крутит в пальцах ручку. Лицо скучающее, но я знаю его – он тоже не пропускает ни одной детали. Мы братья, пусть и не по крови, но воспитанные одним человеком.

Отец что-то вещает про итоги года и планы на будущий год, то есть – этот. Елена кивает, улыбается, поправляет волосы, периодически вставляет свои пять копеек. Я смотрю на неё, но не слушаю. Слушать здесь нечего. В голове другой вечер.

Новый год.

И наш с Зайкой скандал, после того как мы вернулись домой. Я сорвался, взбесившись, что она скрывает от меня какую-то хрень про свою семью. Знаю, что повёл себя, как ебанат. Так что неудивительно, что она психанула и убежала от меня.

Сразу за ней не пошёл. Дал нам время выдохнуть. Сначала сидел в гостиной, тупил в стену. Потом стоял на улице. Курил. И только потом попёрся к ней. Открыл дверь спальни и уставился на неё.

Зайка сидела на кровати, сжавшись в комок, злая, надутая, но не плакала. Почему-то от этого, наоборот, хуже стало. Понял, что она просто душит в себе эмоции, но не стал ничего говорить. Прошёл в комнату, подхватил её на руки и потащил на кухню, наплевав на её слабые сопротивления и возмущения по типу: “Ким, не надо. Я зла на тебя” и “Я не хочу праздновать этот долбанный Новый год!”.

В итоге всё равно сдалась мне, и мы накрыли стол. Правда, до боя курантов вообще не разговаривали. Но желание я загадал. Впервые в жизни.

Она станет моей женой.

Хотя это и не жаление вовсе. Скорее, планы на этот год.

А потом, до самого утра мы мирились. На кухне. В гостиной у ёлки. В душе. В спальне…

Нам было охеренно, ровно до того момента, пока я вновь не взял её руку и не потянул к себе вниз. Неосознанно. Просто так вышло, когда поплывший мозг отпустил контроль.

И всё повторилось. У Зайки случилась истерика. Она ударила меня по лицу. Кричала, чтобы я больше никогда её не трогал. А потом закрылась в ванной на замок и долго рыдала.

Позже, я сам открыл дверь, поднял её практически спящую с пола и унёс на кровать. Но не ушёл. Остался рядом и просто гладил её по волосам, пока сам не провалился в сон.

Когда она проснулась, то сделала вид, что всё в порядке. Ну а я… подыграл. Тему её семьи мы больше не поднимали. И всё же…

Есть ещё один момент, который до сих пор скребёт меня за лопатками – смерть её отца и появление отчима.

На “ферме” не работают ангелы.

И Вадим однозначно неслучайный человек. Учитывая то, сколько ему сейчас лет, на “ферму” он попал примерно в моём возрасте. И почему я сразу более плотно не капнул биографию её семьи. Подозреваю, что он, либо Елена как-то связаны со смертью отца Ильмы. Пока не знаю, что это даст, но теперь во мне горит дикая потребность знать всё, что хоть как-то связано с жизнью Ильмы. Каждый мельчайший фрагмент.

Опускаю взгляд на экран смарта, печатаю сообщение.

Я: Хочу увидеть тебя в белье, которое ты только что купила.

Отправляю, расплываясь в улыбке. Следить за тем, как Зайка делает покупки – отдельный вид удовольствия. Я уже знаю каждый магазин, где она была. И получаю отчёт о каждой транзакции. И да, это доставляет мне почти такое же удовлетворение, как если бы я был рядом.

Зайка: Ким, не обязательно следить за мной.

Я: Но мне это нравится.

Она даже не представляет, как сильно.

Я: Какое оно? Кружевное? Чёрное? Я люблю чёрный цвет. Телесный тоже нравится, он создаёт иллюзию, что на теле нет белья.

Я: Не расстраивай меня и скажи, что ты купила что-то горяченькое. Чёрное. На твоей фарфоровой коже оно будет смотреться восхитительно.

Зайка: Спортивный топ и трусики-шорты. Серые.

Посмеиваюсь. Нет. Она бы так не поступила. Иль просто хочет меня зацепить. Подразнить. Заставить помучиться. Играет в свои маленькие игры.

Мне нравится.

Я: Тебе просто доставляет кайф меня драконить. Скажи, Зай, какое оно?

Она долго не отвечает. Потом мне прилетает уведомление о покупке латте в кофейне. Ясно. Решила отдохнуть. Или делает вид, что занята, чтобы помучить меня.

Я: Приятного.

Зайка: Спасибо. Как планёрка?

Я: Скука смертная.

Зайка: Жаль тебя, конечно…

Она ещё и издевается?

Зайка: Ну хорошо. Сдаюсь.

Зайка: Два чёрных кружевных комплекта. Один винного цвета и два белых – один кружевной, второй гладкий, но очень красивый.

Прикрываю глаза, представляя свою хрупкую девочку в этом белье. И то, как я буду её раздевать. Как самый долгожданный подарок, который я не заслуживаю, но он всё равно мой. Член сразу реагирует, неприятно упираясь в ширинку. Охуенно. Ловлю стояк прямо во время планёрки, на которой сидит двенадцать человек. Еле сдерживаюсь, чтобы не опустить руку ниже и не сжать его до лёгкой, приятной боли.

Открываю глаза. Нахожу мать Ильмы.

Она чувствует мой взгляд, поднимает голову. Наши глаза встречаются, но я не отвожу свой. А вот она не выдерживает, быстро отворачивается, делая вид, что заинтересована презентацией.

Перевожу внимание на Вадима. Он сидит ближе к окну и каждый раз облизывает губы, когда смотрит на женщин. Но делает это незаметно. Пока его жена не видит.

Это снова наводит меня на размышления.

Тебе не хватает жены? Почему? Потому что она старше и потому что уже не такая сочная? Или же просто остопиздела за столько лет?

Отворачиваюсь. Думаю, гоняя по кругу одну и ту же мысль, которая никак не хочет складываться в чёткую картинку.

А планёрка всё идёт своим чередом. Отец задаёт вопросы – получает ответы. “ферма” растёт, бабла всё больше.

Бла, бла, бла, бла… Ску-ко-та.

Беру телефон, пишу Дору в чат.

Я: Что ты знаешь про Будаковых?

Он читает, поднимает на меня глаза, в которых читается немой вопрос. Незаметно качаю головой типа “не сейчас”.

Ответ приходит через несколько секунд.

Дор: Лена и Вадик? Особо не копался, они же сто лет на ферму работают. Ещё до нас с тобой. А чё? Тебя что-то смущает в них?

Я: Сам пока не знаю.

Дор: Не трать время. Они в системе уже миллион лет. И надёжны, как швейцарские часы. Тем более что их досье стопроцентно уже давно в холодном хранилище на отдельном диске. Слишком древний хлам.

Дор: Ааа… Понял. Они тебя из-за Ильмы заинтересовали. Да, братец? :) Решил больше узнать о будущей тёще и тесте? Повторюсь, не парься. Лучшей семьи не найти.

Дор: Тоже, что ли, найти себе кого-то из наших… У кого там дочки красивые есть? Отсортируй мне.

Поднимаю на брата взгляд и говорю одними губами, без звука:

– Ты долбаёб.

* * *

Мне потребовалось всего два дня, чтобы найти в доме отца жёсткие диски и перерыть архив. Самым сложным было подобрать код к сейфу. Но я справился. И это даже не оказалось чем-то хитрым – всего лишь смесь дат рождения моей матери и матери Дора.

И вот, я сижу в своей квартире на диване с копией досье на мать и отчима Ильмы.

Бумаги лежат раскрытыми на коленях, на столике рядом, на полу. Пальцы машинально перелистывают страницы, но взгляд всё время цепляется за одни и те же даты и фамилии.

Напротив, облокотившись о стену, стоит Слава, молча наблюдая за мной, а рядом с ним – его отец. Один из людей, из личной охраны моего отца.

Только теперь он работает на меня. Если быть точным – с сегодняшнего дня.

И, что куда важнее, он видел всё изнутри и лично знал отца Ильмы. Он был одним из тех, кто давил на него, когда решался вопрос с помещением СТО: продать его “ферме”, либо сдать в аренду и сотрудничать.

Я продолжаю читать досье, задаю одни и те же вопросы отцу Славы и просто не знаю, что делать…

Сжимаю бумаги. Снова смотрю на стандартный набор: выписки, фотографии, отчеты. И вкладыш.

“Кандидат-06. Уборщик”.

Усмехаюсь. Кай бы сейчас скривился, прочитав это.

Вадим Михайлович Будаков. Год рождения – 19…

Место работы: ИП Серафимов Д.Р. Должность: младший механик.

Семья. Отец – безработный, алкоголик. Мать — погибла под поездом в состоянии алкогольного опьянения. Воспитывался бабушкой.

Молодой. Без денег. Злой, голодный взгляд. Из тех, кто пойдёт на всё, лишь бы не сдохнуть в этой яме. Идеальный кандидат.

Дальше – отчёт. Сухой. Короткий.

Задание: устранение Серафимова Д.Р. как препятствия для перехода СТО под контроль заказчика-01. Исполнитель: Уборщик-06. Результат: достигнут. 12.02.20.. Метод: инсценировка бытового разбоя. Исполнитель проявил хладнокровие. Рекомендован к дальнейшему сотрудничеству и интеграции в структуру.

Это не просто убийство. Это бизнес-решение моего отца. А Вадим – инструмент. Выполнил своё дело и его решили не выбрасывать. Оставили в хозяйстве. Приставили к матери Ильмы. Которая, сама того не зная, спит с убийцей своего мужа и ведёт чёрную бухгалтерию его палачей.

Эта правда настолько чудовищна, что к горлу подступает кислота.

Между досье на Вадима и на Елену – всего несколько месяцев.

“Кандидат-013. Бухгалтер”.

Елена Викторовна Серафимова. Год рождения – 19…

Ниже, от руки:

С 01.06.20.. – смена фамилии на Будакова.

Место работы: СТО (ранее — ИП Серафимов Д.Р.). Должность: бухгалтер.

Семья. Муж – Серафимов Д.Р., владелец СТО, город …, ул. Бронная, 3, корп. А. Статус: умер.

Задание: вербовка для ведения бухгалтерии. Результат: достигнут. Примечание: о причине смерти мужа не осведомлена. Догадывается. Предпочитает не задавать вопросов. Держать на контроле. Ответственный – уборщик-06.

Откладываю бумаги в сторону. Смотрю на фотографию Ильмы – маленькой, лет пяти-шести, с отцом. Он держит её на руках, а она смеётся. В глазах сияние, которого больше нет. И дело не во мне. Я ведь видел другие её фотографии, ещё до нашего знакомства.

Отец. Вадим. Елена. Они убили в ней этот свет.

Встаю с дивана, выхожу на балкон. Просто смотрю на город.

Теперь, когда я знаю, кем является отчим Ильмы –что я должен делать? Достаточно ли этого, чтобы его убить? А Елену? А моего отца?

Должна ли Ильма знать правду и решить их судьбу?

Щелкаю зажигалкой. Подкуриваю сигарету.

Если я промолчу, то кем я стану? Её защитником или таким же чудовищем, как её мать и отчим?

Щёлкаю зажигалкой ещё раз, хотя сигарета уже горит.

Ответ приходит сам собой.

Я не имею права прятать эту правду, даже если она разорвёт её на части. Потому что ложь – это то, что её окружало всю жизнь.