Сортировщик

С момента, как позвонила мать Зайки – она сама не своя. То задумчивая, то дёрганная, то срывается в нежность на грани отчаяния.

Бросаю на неё взгляд. Притихшая и напряжённая. Весь день почти не разговаривала. Улыбалась, когда я что-нибудь спрашивал, но улыбка была искусственной. Глаза оставались холодными. И дураку ясно – она не хочет быть на этом ужине.

Вчера я пытался расспросить её о семье максимально спокойно, нейтрально. Что подарить матери. Что – отчиму. Она отвечала ровно, но надо быть слепым, чтобы не заметить, как она вся вибрировала. Особенно когда речь зашла о Вадиме. И я к счастью, не слепой.

– А когда у вас появился отчим? – спросил без интереса, заранее зная ответ. Просто хотел посмотреть на её реакцию.

Она долго молчала, глядя в пустоту.

– Когда папа умер, – продавила мёртвым голосом. – Он работал у него в сервисе. Потом после его смерти помогал маме…

– Каким был твой отец?

– Лучшим. Добрым. Весёлым. Играл со мной, читал сказки… Мы часто в парке гуляли. Только такие воспоминания остались.

– А с отчимом как у тебя?

Ответ прилетел мгновенно, как выстрел:

– Нормально.

Одно слово. Но мне было этого достаточно.

Он её обижал?

До сих пор эта мысль не даёт мне покоя. И только поэтому я продолжаю давить на педаль газа, вместо того, чтобы развернуть тачку обратно домой. Челюсть сводит так сильно, что зубы скрипят. Пальцы на руле белеют. Я молчу, не подаю виду, но внутри уже поднимается знакомая чёрная волна.

Если этот ублюдок хоть раз поднял на неё руку…

Если он хоть пальцем коснулся моей хрупкой девочки…

Выдыхаю с шипением, сдуваясь, как шарик, и бросаю быстрый взгляд на Ильму. Она смотрит в окно, сцепив пальцы на коленях так крепко, что синие вены вздулись под её тонкой кожей, а кончики пальцев налились кровью, отчего стали ярко-красного цвета.

– Всё в порядке?

– А? – она вздрагивает, расцепляет пальцы и поправляет волосы. – Да, просто задумалась.

Тянусь, цепляю её ладонь в свою, но она аккуратно выскальзывает и прячет руки в карманах куртки.

Спустя час мы заезжаем во двор. Паркуюсь на подъездной дорожке. Елена и Вадим уже стоят у входа и светятся улыбками. Гостеприимные хозяева, блять.

– С наступающим! – голосит её родительница, первая выдвигается нам навстречу, раскинув руки. Обнимает меня, потом Зайку. Следом подплывает Вадим, здоровается и жмёт мне руку, а после поворачивается к Ильме, и раскрывает руки для объятий.

И вот тут я ловлю важный момент.

Ильма буквально сжимается вся. Застывает в пространстве и времени. Потом так же внезапно, отмерев, делает шаг к нему.

Сука… Не выдерживаю. Перехватываю её руку, мягко притягиваю к себе, целую в висок. Она сразу облегчённо выдыхает, опуская плечи.

– Давайте в дом, – говорю с нажимом. – Холодно стоять на улице, – и забрав из её руки пакет с подарками, толкаю его отчиму.

Улыбаюсь её матери и отчиму. Вежливо. Правильно. Как ебаный аленький цветочек. Но внутри уже разгораются угли, и я даже не знаю ни хера, но готов разорвать их на клочки. Просто потому, что Зайка здесь задыхается.

Их дом ничем не впечатляет. Приличный, хороший. И на этом… всё.

Проходим в гостиную, где уже накрыт праздничный стол. Елена сразу начинает суетиться, накладывает еду, наливает вино. Вадим сидит напротив, говорит о какой-то хероте из разряда "обо всём" и "ни о чём", лишь бы пиздеть заполняя неловкую тишину. Я киваю, отвечаю, наблюдаю.

Смотрю на Елену. Она улыбается мужу, поправляет ему воротник, касается руки. Любит. Точно любит. Это не игра.

Смотрю на Вадима. Он тоже смотрит на жену с теплом, но иногда бросает взгляды на Ильму. Короткие. Словно случайные. Но от них мне хочется встать из-за стола, подойти к нему и схватить за горло. А потом одним резким сжатием пальцев переломать к хуям все его шейные позвонки и бросить на пол обмякшее тело. Всё, потому что он смотрит на неё, как мужчина на женщину. С голодом. С вожделением.

Подрывает. Тянусь к вороту рубашки, немного ослабляю галстук и расстёгиваю верхнюю пуговицу.

Какого хуя тут происходит?

– Аким, вы давно знакомы? – внезапно спрашивает Елена.

– Не очень, – отвечаю. – Но уже всё серьёзно.

Сразу бросаю взгляд на Вадима и успеваю поймать, как его бровь слегка дёрнулась.

Елена смотрит на Ильму в ожидании её ответа. Сука, да тебе моего, что ли, мало?

Моя умная девочка просто игнорирует её и отправляет себе в рот кусочек сыра. А потом ещё один. И её матери не остаётся ничего другого, как расслабить булки и тоже начать говорить о том, что вообще никому не интересно.

Так проходит еще пятнадцать минут.

– Дочь, поможешь нарезать и принести фрукты? Совсем про них забыла, – Елена подскакивает и смотрит на Ильму с немой просьбой: “пошли посекретничаем”.

Я тоже встаю из-за стола со словами:

– Покурить выйду.

И двигаюсь к выходу, по пути киваю Вадиму, чтобы шёл за мной. Он покорно поднимается, идёт следом с видом побитой собаки. Да, он старше меня, он отчим моей девушки, но прекрасно понимает: по статусу ниже.

Молча накидываем куртки, выходим на улицу.

– Неожиданно, что ты и Ильма вместе, – осторожно говорит он, спустя минуту.

– И что в этом неожиданного?

Пожимает плечами.

– Не знаю. В мире столько девушек. Удивительно, что ты познакомился именно с моей падчерицей, – выдыхает серый дым с задумчивым видом. – Будто люди, связанные с “фермой”, притягиваются друг к другу.

Бросаю на него ледяной взгляд. Внутри переворачивается всё в протесте от его слов.

– Ильма не связана с “фермой”. И никогда не будет возиться в этой гнилой помойке.

Он округляет глаза, в них мелькает страх, но он прячет его, быстро опустив их. Кивает.

– Конечно. Ильма слишком хорошая девушка.

Курим в тишине. Смотрю, как снег медленно падает на машину, образуя на ней пышную шапку.

– Не смотри на неё так, – выталкиваю каждое слово, вбивая в него.

Он замирает, не донеся до рта сигарету.

– Как?

– Ты понял меня.

Поворачиваю голову в его сторону, чтобы заглянуть в глаза. Он краснеет, раздувается в груди и на какой-то панике выпаливает:

– Ты что… она мне как дочь. Да я бы… – срывается на хрип. – Как тебе вообще такое в голову пришло?

Улыбаюсь. Тушу окурок и бросаю в маленькую урну у входа. Можно стопорить.

Всё, что мне нужно, я увидел. Он что-то сделал Иль. Вопрос лишь в том, что именно?

Возвращаюсь в гостиную с мыслью о том, что на этом ужин можно заканчивать и спокойно сваливать домой. В конце концов, праздник. И я хочу, чтобы Зайке было хорошо. Поэтому как только подхожу к столу, громко говорю:

– Спасибо, было вкусно, но нам пора уезжать.

У Елены разве что челюсть на стол не падает. Вадим за моей спиной поперхивается и заходится в кашле, а Иль поднимает глаза и смотрит с недоумением.

– Но… как же так?! Мы только сели! – выпаливает её мать.

– Мы как-нибудь ещё к вам заедем и погостим дольше, – улыбаюсь. – Но не сегодня.

Опускаю ладонь на плечо Зайке, и она почти сразу накрывает её своей и чуть сжимает её.

– Мам, ты только не дуйся. Нам, правда, пора. Надо ещё успеть, дома стол накрыть.

Губы Елены кривятся, дрожат и она просто не знает, что на это ответить и судорожно перебирает в голове варианты.

Ещё минут десять тратим на то, чтобы отделаться от её нытья и наконец свалить. Потом всю дорогу до дома молчим. Иль бесцельно листает ленту в телефоне и даже не замечает, что стрелка спидометра давно перевалила за сотню. Иначе уже давно сделала бы мне замечание.

В итоге дома оказываемся через сорок минут.

Паркуюсь. Выходим из машины и также молча двигаем к дому. Открываю дверь и только мы переступаем порог, как меня срывает.

Жёстко припечатываю Зайку к стене в коридоре, опаляя взглядом.

– Какого черта происходит в твоей семье?

– Что? Я не понимаю…

– Ильма, – смотрю в глаза. – Твой отчим тебя трогал? Бил? Что он делал с тобой?

Её глаза сужаются, а тело пробивает дрожью.

– Нет, – с трудом выдавливает из себя. – Ничего такого.

– Я вижу, когда мне врут.

Она пытается оттолкнуть меня, но я не позволяю ей ускользнуть.

– Ким, прекрати! Хватит видеть в каждом человеке угрозу для меня! И я тебе не вру!

– Почему ты ушла из дома?

– Потому что я поругалась с ними! Я хотела начать взрослую жизнь — съехать и пойти работать. Но моя семья была против. Они за то, чтобы сначала я окончила универ. Вот и всё, Ким. Всё! Понимаешь!

– Твой отчим…

– Что? Отчим как отчим. Не скажу, что он мне как отец – папу мне никто не заменит. Но он… обычный, – спотыкается на слове. – Хватит вести себя как дикарь, который только и ждёт крови! – выпаливает на одном дыхании.

– Ильма…

– Отстань! Ты можешь не цепляться за каждую мелочь?! – кричит, вырывается из моих рук и убегает в спальню, громко хлопнув дверью.

Ну пиздец. Новый год.