Зайка

Я всё ещё дрожу как осиновый лист, не до конца понимая, сон это или нет.

Только не стихающая пульсация внизу живота даёт понять, что всё реально. Он вернулся.

Тяжёлый, горячий – внутри меня. Дышит в шею и не двигается. Страшно признаваться самой себе, но, кажется, в данный момент я чувствую счастье.

Оно глупое, нелогичное, какое-то болезненное для моего сознания. Но оно есть и буквально ликует от радости, что он здесь… рядом.

Лежу тихо, боясь спугнуть этот момент. Вдруг это всё-таки сон и я проснусь снова одна в этом пустом доме.

– Ким… – шевелю губами, почти беззвучно.

Он поднимает голову, смотрит мне в глаза.

Тяну руку, кончиками пальцев касаюсь его лица. На нём ссадины: на переносице, на скуле и на губе.

– Ты дрался?

– Фигня, – отмахивается он. – Уже почти прошло.

– С кем? – свожу к переносице брови. Почему-то кажется, что это как-то связано со мной.

– С Дором. Зайка… Ты уверена, что именно это тебя волнует? – говорит он и медленно выходит из меня.

Чувствую, как по бедру стекает тепло, и только сейчас понимаю всю глубину того, что произошло.

Он кончил в меня без презерватива.

Странно, но паники нет. Скорее просыпается внутренний философ, который спокойно подкидывает мысль: “Ну вот. Теперь точно никуда от него не денешься”. И я ловлю себя на том, что это не пугает. Наоборот – оседает где-то глубже, тянет вниз, фиксирует. Может, я и правда сумасшедшая. А может, он всё-таки добился своего? Сломал меня и собрал заново.

– Ты… в меня… – выдавливаю хрипло.

Он встаёт с матраса и, совершенно не стесняясь своей наготы, даже не смотря в мою сторону, спокойно бросает в пространство:

– Включи свет.

И почти сразу вдоль плинтуса вспыхивает приглушённая полоска света – мягкая, тёплая, разрезающая темноту у самого пола.

Теперь я могу разглядеть его лучше. Весь его вид говорит о том, что он не испытывает ни капли сожаления. Только сытое удовлетворение. От этого по моей спине и рукам бегут колючие мурашки.

– Ты… специально?

– Нет. Но и не жалею.

– Ты мог выйти… как в наш первый раз, – говорю без претензии, скорее констатирую факт.

– Мог, – пожимает плечом. – Не стал.

– Почему?

Аким молча подходит, протягивает мне руку.

– Потому что не хотел.

– Это не ответ.

– Это весь ответ, Зайка.

Вот почему он не дал мне обещания не вести себя, как придурок. Потому что всё равно будет делать то, что ему хочется.

Сглатываю вязкую слюну и больше ничего не говорю. Успокаиваю себя тем, что вероятность беременности очень мала, потому что вчера у меня был последний день менструации. Но больше я так не попадусь.

Смотрю на его ладонь. Вкладываю свою. Он тянет меня вверх. И как только я встаю, подхватывает на руки, прижимая к себе.

– Нам надо в душ, – бросает, даже не спрашивая, хочу ли я принимать его вместе с ним.

Мне бы возмутиться. Или смутиться. Но вместо этого я обвиваю его шею руками и утыкаюсь носом в плечо, втягивая в себя запах его пота, парфюма… секса. И если честно, так и тянет попросить его не мыться до утра.

Господи, Ильма, ты не просто сдалась – тебя уже прёт от его запаха. Серьёзно, как дикое животное.

Такими темпами превращусь в такую же маньячку.

В ванной он опускает меня на пол, первым заходит в душ, настраивает комфортную температуру и только тогда цепляет меня за руку, притягивая к себе.

– Горячо, – тут же вздрагиваю от обжигающих капель, дёргаю плечами.

Он чуть поворачивает смеситель, и вода становится приятно тёплой.

– Так нормально?

– Да. Я не люблю горячий душ.

– Запомню, – усмехается, берёт моё лицо в ладони и мягко целует в кончик носа.

Морщусь, но не отстраняюсь.

Сначала молчу, но эмоции, что я копила в себе эту неделю всё-таки прорываются.

– Я тебя ненавижу за то, что ты сделал. Мы поругались, а потом ты просто взял и свалил, оставив меня одну в чужом для меня доме, где-то на краю географии. Ты, например, знал, что у тебя тут лисы бегают? – заканчиваю с обидой.

– Видел пару раз.

Аким тянется рукой в сторону, берёт гель для душа и выдавливает себе в ладонь.

– Не утрируй. Я писал тебе ежедневно и ты была не одна, – отвечает хрипло. – Слава был рядом.

– Гениальное решение. Подсунуть вместо себя водителя, – фыркаю, но голос всё равно садится. – Интересный ты… Брата чуть не убил из-за меня, а тут вдруг на целую неделю спокойно передал другому мужчине.

Он замирает на секунду, потом поднимает на меня каменный взгляд.

– Я никогда не отдам тебя. У Славы есть жена и дочь. И он слишком…

– Боится тебя? – перебиваю, отворачивая голову.

Но он тут же цепляет пальцами мой подбородок и поворачивает обратно к себе.

– Предан.

Между нами снова повисает пауза и молчание. Из звуков, только шум воды.

Потом он выдыхает, кладёт руки на мои плечи и начинает меня мыть. Медленно скользит по мокрой коже, покрывая её гелем. Трёт шею… спускается к ключицам… к груди. Задерживается пальцами на вершинках, которые становятся ещё твёрже и начинают болезненно ныть. Не специально, но я как дурочка делаю резкий вдох. Конечно же, Аким это замечает и дразнит меня ещё сильнее, покручивая и оттягивая сначала одну, потом вторую. Но сам же проигрывает мне, когда его желание упирается в мой живот. Даже немного злорадствую. Но это длится недолго, потому что он опускается ниже, отводит в сторону мою ногу, промывает там, где ещё осталось его семя. Я в этот момент задираю к потолку голову и закусываю губу до боли, чтобы не застонать или чего хуже, не попросить его взять меня ещё раз.

– Моя идеальная девочка, – рокочет мне на ухо, разгоняя по телу новую волну мурашек.

“Ты нужна ему, Ильма. Посмотри. Посмотри, как он тобой восхищается”, – нашёптывает внутренний голос.

Нужна…

Стою под тёплыми струями, прикрываю глаза и пытаюсь не утонуть в удовольствии, потому что каждое его движение пропитано настоящим благоговением по отношению ко мне. Даже когда он моет мне волосы – аккуратно разбирая пряди и массируя кожу головы – это превращается…

Я даже не знаю, во что это превращается.

Никто. Никогда. Так ко мне не относился.

– Сейчас сделаю немного погорячее воду и ополосну тебя.

– М-м-м… – мычу, вместо нормального, внятного ответа и слышу, что он посмеивается.

Когда он полностью смывает пену – опускается на колени, обхватывая меня за бёдра. Один удар сердца и Аким касается горячим языком моих складочек.

– Ким… – сама не узнаю свой голос. Севший, едва различимый, словно само тело, против того, чтобы я его останавливала.

Он перемещает руку на внутреннюю сторону моего бедра. Отводит его, раскрывая меня перед ним ещё больше. Я вижу, куда направлен его пропитанный похотью взгляд, и от этого становится невыносимо стыдно, и одновременно поджигает во мне что-то тёмное.

Тебе просто это нравится, Ильма. Вот и всё.

Признайся.

Аким снова подаётся вперёд. Ведёт языком от чувствительного бугорка до входа в лоно уже настойчивее, глубже, заставляя меня громко стонать и выгнуться в спине.

Запускаю пальцы в его волосы, сжимаю их, тяну на себя… к себе. Ещё ближе. Ещё теснее…

– Я тоже скучал… – обжигает меня дыханием.

Не успеваю вдохнуть, чтобы ответить ему, что я этого не говорила, как он подхватывает мою ногу, закидывает себе на плечо и начинает вылизывать меня с каким-то первобытным остервенением.

Минута. Две. Не больше.

Оргазм накрывает резко, почти болезненно. Стоит его пальцам скользнуть в меня. В груди резко всё схлопывается, я дёргаюсь, всхлипывая, и кончаю, срываясь прямо у него на губах, подрагивая всем телом. Он не останавливается, продолжает ласкать, пока я с силой не отталкиваю его от себя, потому что уже не могу терпеть, как моё тело бьёт судорогами удовольствия.

Что… Что он со мной сделал…

Медленно опускаю голову. Смотрю на Акима мутным, расфокусированным взглядом.

Капли воды стекают по его лицу. Глаза все ещё тёмные, ненасытившиеся мной. Он облизывает губы. Убирает со своего плеча мою ногу и встаёт, нависая надо мной. А потом накрывает мою руку своей. Поднимает её, целует. Тянет к себе – и уверенно кладёт на член, сжимая мои пальцы вокруг него.

В эту же секунду меня прошивает насквозь мощным ударом молнии.

Всё тело сжимается в тугой комок. Перед глазами вспыхивают тошнотворные картинки: комната, отчим, его тяжёлая ладонь, обхватившая мою, и его хриплый голос: “Давай мелкая шлюшка… подрочи мне, я быстро…”, “Двигай, сучка, быстрее”, “Вверх-вниз… Вверх-вниз… Вот так. Ничего сложного, Ильма”.

Я резко выдёргиваю руку, будто обожглась раскалённым железом.

– Нет! – кричу до срыва связок. – Не трогай меня! Не лезь ко мне, ублюдок!

Аким замирает, явно не ожидая такой реакции.

– Иль…

– Не смей! – кричу и одновременно захлёбываюсь кашлем от спазма в горле. – Никогда! Не смей так делать!

Слёзы мгновенно заливают глаза. Толкаю его в грудь, спотыкаюсь о бортик душа, чуть не падаю. Хватаю первое попавшееся полотенце, прижимаю его к себе и вылетаю из ванной, оставляя после себя мокрые следы на полу.

Убегаю в гостиную, падаю в кресло-мешок и, наконец, даю волю рыданиям.

Зачем… Зачем Ким сделал это?

Ненавижу его за то, что напомнил.

Ненавижу отчима, за то, что он до сих пор живёт у меня в голове, хотя я уже неделю не видела его омерзительной похотливой рожи.

Ненавижу себя за то, что меня до сих пор клинит на этом.

Сижу, уткнувшись в колени, вцепившись пальцами в полотенце так, что сводит руки.

Не знаю, как долго продолжалась моя истерика. Но постепенно слёз становится всё меньше, а громкие всхлипы сменяются тихими поскуливаниями, потом шмыганьем заложенным носом. И так до тех пор, пока сознание не плывёт, и я не проваливаюсь в темноту.