Зайка

В доме прохладно. Пахнет… бетоном и парфюмом Кима.

Когда он щёлкает выключателем, немного удивляюсь, потому что у меня двоякое чувство. С одной стороны, кажется, что здесь забыли про отделку. Потому что стены действительно выглядят так. Но на полу дорогое каменное покрытие, по потолку проходит освещение, есть гардероб и большое зеркало на стене.

Если кратко: в доме принципиально незаконченный ремонт. Либо дизайнер – просто так видел.

Пока я подвисаю в своих мыслях, Аким успевает снять верхнюю одежду и подойти ко мне.

Он расстёгивает молнию на моей куртке, стягивает её с плеч и убирает в гардероб. А потом возвращается и, как в кабинете ректора, опускается передо мной на одно колено. Я моментально прихожу в себя и как ошпаренная отскакиваю от него.

– Прекрати так делать.

– Почему? Мне это нравится, – отвечает, подняв на меня взгляд.

Сама скидываю с себя ботинки. Подхватываю с пола рюкзак и без приглашения прохожу вперёд, на ходу одёргивая юбку.

Он ведь сам сказал, чтобы я спокойно ходила по дому, значит могу не ждать его.

Сначала попадаю в кухню-столовую. Здесь очень просторно, но… Совсем неуютно. Гарнитур, затянут в заводскую плёнку, чайник не включён в розетку, а из посуды только три бокала и одна тарелка.

– Я практически не пользуюсь кухней, – раздается за спиной.

Аким подходит, укладывает руки на мои плечи, почти невесомо касается губами кожи за ухом.

– Когда здесь появится жизнь, я буду рад. Но если ты не хочешь – без проблем. Будем заказывать доставку на дом.

Ничего не отвечаю на эти слова, но в животе странно щекочет, а в груди разрастается ком, который медленно поднимается к горлу.

Делаю вид, что не обращаю внимания на его слова. Прохожу вперёд. Веду кончиками пальцев по плите. Новая совсем. Если он её и включал, то всего несколько раз.

Напротив – стол. И один стул. Второго нет.

– Закажу ещё стулья, – тут же говорит он, проследив мой взгляд. – Сколько нужно?

Пожимаю плечами. Мне-то какое дело. Я не собираюсь строить тут уютное семейное гнёздышко.

– Тогда ещё три, – тихо роняет.

Никак не комментирую, иду дальше. Попадаю в гостиную. У обычных людей эта комната забита мебелью. А тут – почти пустота.

В углу, на полу – чёрное кресло-мешок, рядом несколько книг и блютуз-колонка. Рядом, в огромном кашпо из необработанного цемента, стоит фикус.

– То же самое… Делай здесь, что душе угодно. В деньгах себя не ограничивай.

Кошусь на него и только потом решаюсь задать вопрос:

– Сколько в этом доме всего комнат?

– Эта и ещё две спальни, – спокойно отвечает он.

И я с облегчением выдыхаю.

– Мы спим вместе, – сразу добавляет с легким прищуром во взгляде.

– Нет.

– Да, Иль. Вместе. Уже только потому, что одна из спален абсолютно пуста.

– Аким…

Он обходит меня, падает в кресло-мешок и вытягивает ноги, скрестив их.

– Не хочу тебя смущать, но ты не думаешь, что давать заднюю сейчас, когда ты уже тут, максимально тупо? Мы уже переспали. И сделаем это ещё не раз.

– Мне так нравится твоя уверенность в этом, – фыркаю, подходя к окну.

– Разве это не так? – спрашивает он.

– Ты ведь сам сказал, что против воли брать меня не будешь.

– О, вот оно что… Будем жить как друзья? И делать вид, что ничего не было? Окей, – усмехается он. – Спальня по коридору направо, рядом вторая спальня, та, что пустая. Можешь идти и осмотреться.

Бросаю на него короткий взгляд и ухожу. Не потому, что мне не терпится скорее посмотреть на место, где я теперь буду спать, а просто чтобы немного передохнуть от него.

Комната, совершенно ничем не отличается от гостиной и кухни. Минимализм во всём. Вместо гардероба – простой рейл для одежды. Вместо кровати – матрас. Никакой рамы, никакого изголовья. Прямоугольник чёрной ткани на сером бетоне. Правда есть всё же кое-что ещё: это тумба отлитая из бетона, опять книги, ноутбук и ночник.

Подхожу ближе, чтобы посмотреть, что он читает. Книги Кинга. “Сияние”, “Противостояние”, “Мизери”. Все старые, потрёпанные.

Беру ту, что сверху, и сажусь с ней на край матраса. Читаю. Не знаю, сколько проходит времени. Но в какой-то момент незаметно для себя ложусь на бок, подтягиваю колени к груди и закрываю глаза.

* * *

Просыпаюсь и понимаю, что я не одна. Не просто не одна, а нахожусь в плотном, тёплом коконе из чужих рук. Аким обнимает меня сзади, прижимая спиной к своей груди так крепко, что я пошевелиться толком не могу.

Пытаюсь аккуратно вывернуться, но как только двигаюсь, его руки тут же сжимаются сильнее. Он издаёт низкий, сонный звук, зарываясь лицом мне в волосы.

– Ким… – недовольно бурчу, пытаясь хотя бы немного отодвинуть его руку. – Отпусти.

В ответ он ещё крепче прижимает меня к себе и начинает покрывать мою шею мелкими, влажными поцелуями. Один за другим. Медленно. Лениво. Периодически слегка всасывая кожу, пробуя меня на вкус.

– Ким, я прошу, хватит… – ёрзаю, чувствуя, как по спине уже бежит капелька пота. – Мне жарко. Я вспотела. Ну отпусти уже.

Поцелуи становятся настойчивее, а ещё… Я чувствую его эрекцию. И от мысли, к чему всё идёт, сердце разгоняется до таких пределов, что, кажется, выскочит сквозь рёбра.

– Аким!

Наконец, он со вздохом поднимается на локте, нависает надо мной и смотрит сверху вниз.

– Я не глухой. И границы знаю.

– Не заметно.

– Трусиха, – говорит хрипло. Тянется и ещё раз меня целует. – Тебе надо в душ и переодеться.

Сажусь, откидывая волосы с лица, и только в этот момент до меня доходит вся картинка. Я в этой одежде хожу второй день, и другой у меня с собой нет. Как и остальных моих личных вещей.

– Во что я могу переодеться?

– Возьми любую из моих футболок. И в ванной есть халат.

– Спасибо. Но всё же… Мне нужна моя одежда и всё остальное.

Он всё ещё лежит на боку, опираясь на локоть, и медленно, оценивающе скользит по мне глазами. От этого становится ещё жарче.

– Если вся твоя одежда выглядит как эта бабушкина жилетка – можно не забирать. Проще новое купить.

– Ты уже второй раз унижаешь меня на тему одежды.

– Не тебя, Зайка, – он протягивает руку и прочёсывает пальцами волосы. – А то, что ты натягиваешь на себя этот кошмар. Ты словно от этого мира прячешься. А скрывать такое тело – преступление. Тем более от меня.

– Псих.

– Ага, – легко соглашается и улыбается уголком губ. – Самый настоящий.

Он встаёт с матраса одним плавным движением. Из одежды на нём только чёрные боксеры, низко сидящие на бёдрах. Я должна отвернуться. Но вместо этого замираю и смотрю ему вслед, пока он идёт к рейлу с одеждой.

Заворожённо рассматриваю его тело – широкую спину с чётко прорисованными мышцами, перекатывающимися при каждом шаге, развёрнутые плечи и идеальную осанку. По коже тянутся тонкие шрамы – где-то едва заметные, где-то грубее. Но они не портят общий вид. В нём нет ни грамма лишнего – только подтянутое тело и сухие, сильные мышцы.

Опускаюсь взглядом ниже, к узкой талии и накачанным ягодицам, которые натягивают ткань боксеров так, что я невольно сглатываю. И даже когда он снимает чёрную футболку и возвращается ко мне – я продолжаю пялиться, не в силах отвести взгляд.

Ким тут же ловит меня на этом и довольно скалится.

– Ты милая.

– Что? Это ещё почему?

От его слов лицо огнём обдаёт. Быстро встаю и сама выхватываю из его рук футболку. Отхожу на пару шагов.

Неправильно. Как же всё неправильно.

Видимо, я была абсолютно не в себе, когда сдалась ему. Просто не представляю, что я теперь буду жить здесь. Завтракать с ним, обедать… ужинать. Просыпаться и засыпать под одним одеялом. Заниматься с ним…

– Потому что все твои мысли и эмоции написаны на лице. И конкретно в эту секунду ты жалеешь о том, что находишься здесь и, я уверен, уже просчитываешь ходы, как тебе сбежать от меня, – говорит, подходя ко мне почти вплотную. – Ну давай, поделись со мной, что ты там надумала.

– Я должна уехать, – выпаливаю, не глядя на него. – Это ошибка…

– А поехать к Дору ошибкой ты не считала, да? – выплёвывает ледяным тоном.

– Я не говорила этого. Так вышло. И я говорила почему.

– Охуенно у тебя выходит. И куда ты поедешь тогда? Я ведь правильно понимаю, что к предкам ты не хочешь, хер знает по какой причине. Денег у тебя тоже нет. И? Куда? По подвалам будешь шататься? Так я тебе скажу – проходил этот опыт и это полное дерьмище. Ну, так какие у тебя варианты?

– Если…

Чувствую сейчас себя хуже некуда. Он безжалостно прошёлся по мне, зная, в каком я положении.

– Я не про сегодня… Найду работу и сразу уеду, – почти шепчу, понимая, как унизительно это звучит.

– Работа, – он поднимает бровь. – Ладно. Допустим. И что это будет? Официантка в баре? Продавщица в супермаркете? Курьер на велике? Оператор ПВЗ на маркетплейсе?

– Почему бы и нет? – огрызаюсь, вскидывая подбородок.

– Потому что, Ильма, – его голос становится ниже и жёстче, – Нет. И это моё последнее слово.

– Последнее слово? Ты серьёзно сейчас? Я не твоя вещь!

– Я тот, кто теперь отвечает за тебя. И я не позволю тебе пахать как проклятой в сомнительных местах за три копейки. Ещё и улыбаться каждому ублюдку, который будет смотреть на тебя и пожирать глазами, мысленно трахая во все щели.

– Ого, как благородно, – бросаю язвительно. – И ты утверждаешь, что я не твоя собачонка на привязи? Хотя сейчас буквально прямо говоришь мне: “Сиди дома, жди, пока хозяин придёт”!

Его челюсть заметно напрягается, а под кожей бегают желваки. Вот только и меня колотит от злости.

– Не переворачивай мои слова. Я не говорю, что ты должна сидеть взаперти. Но работать на износ и рисковать здоровьем или своей жизнью – не будешь.

– Ты не имеешь права мне указывать, что мне делать, а что не делать, – голос уже дрожит.

– Да, Ильма, я имею право.

– Знаешь, что! Иди нахрен со своим “правом”! – выкрикиваю, пятясь назад.

Аким делает резкий шаг вперёд и хватает меня за запястье, не больно, но крепко, не давая отойти дальше.

– Ты сейчас серьёзно собираешься устраивать истерику из-за этого?

– Это не истерика! Я просто не хочу жить так, как удобно тебе! – дёргаю руку, но он не отпускает. – Отпусти меня, Ким!

– Нет, – жёстко отрезает он. – Пока ты не перестанешь нести эту хуйню.

Мы стоим почти нос к носу. Я тяжело дышу, в глазах уже щиплет от гнева и бессилия.

– Ты меня душишь, – зло шиплю. – И я быстрее сдохну рядом с тобой в этой грёбаной клетке из бетона и арматуры, чем на “сомнительной” работе.

Он молчит, сверля меня взглядом. Потом медленно разжимает пальцы, отпуская запястье.

– Если для тебя нормальная жизнь и забота – это “золотая клетка”, то да, Ильма. Добро пожаловать. Смирись, потому что я никуда не денусь.

Аким разворачивается и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Только когда его шаги затихают, я позволяю себе коротко всхлипнуть. Две-три крупные слёзы скатываются по щекам. Я быстро вытираю их тыльной стороной ладони, стискиваю зубы и ухожу в ванную.

Под горячим душем стою долго. Намеренно. Даю себе время, чтобы вода смыла все эмоции, которые кипят во мне. Вот только срабатывает это в обратную сторону. Вместо того чтобы успокоиться, завожусь ещё больше, потому что всё, что я наговорила, теперь звучит в голове отвратительно резко и омерзительно.

“Я быстрее сдохну рядом с тобой…”

Чёрт. Ты перегнула, Иль. Сильно перегнула.

Когда я выхожу из душа, завернувшись в его большой чёрный халат, в комнате стоит глухая тишина. Скорее всего, он в гостиной. Возможно, зависает в телефоне, читает свои книги или слушает музыку. Беру себя в руки и выхожу из спальни. Хочу извиниться. Хотя бы сказать, что не имела в виду половину из того, что сказала. Что просто испугалась, перенервничала из-за всего, что лавиной навалилось за эти дни. Особенно сегодня. Он должен понять.

Но мне не с кем говорить.

В гостиной его нет.

На кухне тоже пусто – только на столе крафтовые пакеты из ресторана и неизвестно откуда взявшаяся бутылка вина.

Сердце начинает стучать быстрее.

Почти бегу в прихожую. Смотрю на полку для обуви – ботинок нет. Куртки на вешалке тоже нет.

Нет. Он… Он закрыл меня!

Резко поворачиваю замок, боясь, что дверь так и останется закрытой, но на удивление, она легко открывается.

Не думая, вылетаю на улицу босиком, прямо в халате, с влажными волосами, не чувствуя холода снега под ногами. Подъездная площадка пустая.

Его машины нет.

Он уехал.

– Ким… – тихо шепчу.

Ветер задувает под халат, я обхватываю себя руками и медленно опускаюсь на корточки. Слёзы снова наворачиваются на глаза, но на этот раз я их не вытираю.

Он оставил меня одну…