Зайка

Кабинет ректора удивляет. Потому что скорее напоминает кабинет какого-то министра. Всё слишком дорого. И почему-то мне кажется, что это не копии. Настоящее дерево, натуральная кожа и власть, разлитая в воздухе, словно табачный дым. По центру стоит массивный стол, с креслом. За ним на стене – портрет мужчины с холодными, пронзительными глазами. Он смотрит прямо на меня, и от этого взгляда хочется вжаться в пол, стать ниже, а лучше вообще исчезнуть. Особенно, учитывая тот факт, что мы вломились сюда в его отсутствие. Перед столом два офисных кожаных кресла. А в углу около книжного шкафа стоит чёрный кожаный диван.

“Вот и всё. Птичка в клетке”, – проносится в моей голове, как только за спиной слышу щелчок замка на двери.

Аким обходит меня по дуге, встаёт напротив. Снимает с меня куртку, шапку, потом с себя. Небрежно бросает всё на пол. Одну руку кладёт на плечо, второй цепляет мой подбородок, вынуждая поднять на него лицо.

Не сопротивляюсь, понимая всю бесполезность этого – он всё равно сделает так, как ему надо. Смотрю в глаза. Пытаюсь прочитать его взгляд – и не могу. Там ничего нет. Пустота. Холодная, серая, как зима за окном. Озноб от него пробирает, и страх клубится в желудке.

– Рассказывай, – роняет тихо.

– Что я должна тебе рассказать? – голос предательски срывается, хоть и стараюсь держаться. Но рядом с ним не получается.

– Всё. С момента, как мы вчера расстались. Куда пошла, когда встретила Дора и как… – он делает глубокий вдох. Затем медленно выдыхает. Видно, что пытается справиться с эмоциями. – Как ты оказалась у него?

Тело покрывается липкой плёнкой пота от его тона. Она говорит так, словно обвиняет меня в чём-то… чего совершенно не было. Сглатываю, борясь с желанием закашляться оттого, что спазм из желудка поднялся к горлу и перекрыл доступ воздуха.

– Я не обяза...

– Ильма, – чуть сильнее сжимает мой подбородок. – Жду полный и честный рассказ. Поверь, я умею доставать из людей информацию даже тогда, когда они не хотят ей делиться. Но тебя я просто прошу.

Закусываю губу. Мотаю головой. Нет. Не могу. Если скажу, что провела ночь в квартире Дора, он ведь не поверит, что его самого там не было, что он просто привез меня и сразу же уехал. Аким надумает себе всякого, и... Он убьёт его.

Убьёт!

Зажимаю рот рукой, чтобы не закричать. Дура. Какая же я тупая, безмозглая дура! Я просто подставила его под удар. Своими руками.

– Аким... – голос дрожит, но я заставляю себя посмотреть ему в глаза. – Пожалуйста, не трогай его. Вы же... Вы ведь знаете друг друга, так? Друзья?

Он медленно качает головой.

– Знакомые? – не унимаюсь я.

Снова качает.

– Чёрт, да прекрати так себя вести! Ты ведь понимаешь, о чём я говорю! – перехожу на крик. Нервы рядом с ним не выдерживают. – Не смей его трогать! Ты слышишь?! Не лезь к Дорофею, вообще ни к кому из-из за меня больше не лезь! Хватит! Ты, ненормальный придурок!

Дёргаю головой, чтобы освободиться из захвата. Толкаю его в грудь. Раз. Второй. Сжимаю кулаки, по щекам текут слёзы, но мне плевать. На третьем толчке он перехватывает мои руки. Резко. Жёстко. Одним движением разворачивает и толчком в спину направляет вперёд.

Останавливаюсь прямо напротив дивана. Стою, смотрю на эту кожаную громадину. Обхватываю себя руками, словно пытаясь защититься от всего вокруг. Слёзы катятся сами – крупные, горячие. Тихо всхлипываю и быстро смахиваю слёзы тыльной стороной ладони.

Внезапно во мне что-то переворачивается.

Нет Ильма, прекрати разматывать сопли. Хватит.

Резко разворачиваюсь, задираю голову. Прожигаю его взглядом.

– Ну? Что ты хочешь от меня? Чего тебе надо? Забрать меня себе? Забирай! Трахнуть? Ну так, вперёд! Давай уже сделаем это!

Аким поднимает бровь вверх, но молчит, только руки на груди складывает и ждёт, что я скажу дальше.

Я забавляю его?

Сколько же в нём надменности. Наверное, именно из-за этого меня разматывает окончательно.

– Давай, – выплёвываю с ядовитыми нотами. – Чего ты ждёшь? Действуй. Или тебе помочь надо?

Цепляю край своей рубашки, расстёгиваю две верхние пуговицы, а потом тяну вверх вместе с жилеткой. Скидываю их на пол.

– Нравится? Тебе же это нравится, да?

Завожу за спину руку. Одно лёгкое, машинальное движение рукой и крючки вырываются из петель. Бюстгальтер тоже летит на пол.

– Ну что ты не наслаждаешься этим видом, а? Тебе не нравится моя грудь? Ох, прости, ты, видимо, думал, что у меня размер больше, но нет, всего лишь двоечка.

Мы стоим друг напротив друга. Не двигаемся. Только глаза бегают из одного зрачка в другой.

И неожиданно сквозь адреналин пробивается странная мысль: он может убить любого, но меня… меня он не тронет. Нет. Не так. Не убьёт. Он не сделает мне ничего, потому что, чёрт возьми, помешан на мне. Это знание приходит откуда-то изнутри, и почему-то я уверена: это правда.

И я не понимаю, кого из нас выносит первым. Но в следующую секунду он уже сгребает меня в охапку, и его губы врезаются в мои.

Это не поцелуй. Это что-то грубое, жадное, беспощадное, с привкусом крови и соли. Он врывается языком, переплетает с моим, шарит во рту, заполняет собой, своим вкусом до отказа.

Я впиваюсь ногтями в его предплечья до красных отметин. Он недовольно рычит мне в губы, но не останавливается, не прекращает терзать их.

А потом мы падаем на диван.

Аким расстёгивает юбку, снимает её с меня, и не глядя, швыряет в сторону. Колготки вместе с трусами летят вслед за ней.

Я больше не вижу, не понимаю, не контролирую ничего. Всё размывается, будто в тумане.

Смеюсь.

Господи, я реально смеюсь. Громко, истерично, как слетевшая с катушек.

Да, так и есть. Я окончательно поехала головой.

Он останавливается, смотрит на меня изучающе, как на новую игрушку, которую он только что купил в магазине, принёс домой и распаковал. Он явно не ожидал от меня такого поведения.

– Дикая.

– Кто бы говорил, – давлю сквозь смех.

Но всё моё веселье лишь снаружи, а внутри...

Ненавижу себя. Презираю. Сама себе отвратительна. Потому что внизу живота уже клубится эта постыдная похоть. Телу плевать на мои чувства. По какой-то причине ему нравится… ОН. А ещё оно помнит библиотеку, его руки, корешок проклятой книги. И вспыхивает так, что моё персональное чудовище это видит.

Его губы кривятся. Мне даже кажется, что он хочет улыбнуться, но не позволяет себе этого. Значит, ещё зол.

Отлично. Я тоже зла на него. И у меня поводов куда больше.

Аким выпрямляется, стягивает с себя толстовку, расстёгивает ремень, пуговицу на джинсах, молнию…

И снова щелчок в моей голове.

– Чёрт! – вскрикиваю, глядя на внушительный бугор, скрытый боксерами. – Нет… – повторяю тише.

Пытаюсь дёрнуться, но Аким нависает сверху, коленом раздвигая мои ноги, вклинивается между ними. Потом впечатывает моё плечо в диван, наклоняется к лицу. Говорит в самое ухо, горячо и хрипло:

– Ты моя, Иль. И только моя. Хватит пытаться убежать

– Я…

Он не даёт договорить, накрывает мой рот ладонью, обрывая слова на вдохе. Я резко дёргаюсь, пытаюсь оттолкнуть его, но он только сильнее вжимает меня в диван. Кожа подо мной скрипит, воздух выбивает из лёгких, и на секунду становится по-настоящему страшно.

– Идеальная моя, – хрипит, практически переходя на шёпот. Смещает ладонь на шею. Не душит, просто держит, фиксирует. Толкается бёдрами. Упирается в меня.

Вот и всё.

В памяти всплывают слова Анфисы: “Не знаю, какой придурок возвёл первый раз во что-то особенное. Нет в нём никакой магии. Одна нервотрёпка, неловкость, боль и разочарование. Так какая, на хер, разница, кто будет первым? По факту – никакой.”

Верно.

Плевать, кто будет моим первым. Если так подумать, я вообще хотела лишиться девственности с первым встречным на какой-то тусовке. С тем, кто отвратительно вонял горьким парфюмом и совершенно не нравился мне. А этот… Звучит ещё ужаснее, но если бы я не знала, кем является Аким, то, вероятнее всего, он бы мне понравился.

“А он тебе не нравится?” – слышу внутреннюю усмешку.

Нет!

Но… Лучше это сделает он, чем рано или поздно меня выловит мой ублюдочный отчим и сделает то, о чём он так давно грезит.

Пропускаю между нами руки, укладываю на его груди.

– У меня с… Дором, ничего не было. Мне просто некуда было пойти, – слетает с моих губ раньше, чем я успеваю подумать, что это будет звучать, как оправдание. – Ким… Правда. Не трогай его, – сглатываю с трудом слюну, перед тем как сделать контрольный выстрел. – Я… твоя.

Первый толчок простреливает тело острой, рвущей болью. Я громко вскрикиваю, но тут же стискиваю челюсти. В глазах темнеет и кажется, что я сейчас просто потеряю сознание.

Аким замирает. Резко отрывает руку от моей шеи, смотрит в глаза. И я вижу, как в его зрачках что-то меняется. Он понял. Почувствовал. Знает, что он у меня…

Первый.

– Зайка…

Вот и всё, что слетает с его губ. Удивительно. С того момента, как он увидел меня с Дорофеем – избегал этого дурацкого прозвища, называя меня только по имени. А теперь снова назвал им. И я не могу объяснить то, что со мной происходит, но почему-то в груди от этого слова и тона, которым он говорит – разливается тепло.

Зайка. Снова.

Аким не говорит больше ни слова. И нет, он не останавливается, чтобы дать мне передышку или вовсе отпустить. Он двигается во мне дальше. Просто будто бы иначе, не так, как он бы хотел, а мягче, спокойнее, осторожнее.

Покрывает каждый сантиметр моего лица поцелуями. Гладит, заласкивает, успокаивает. И каким-то образом, это работает. Боль притупляется, стихает, уступая место странному, тягучему ощущению. По-своему приятному.

И я не сразу понимаю, что в какой-то момент сама подстраиваюсь под его ритм, двигая бёдрами, чтобы принять его глубже.

Аким опускает голову, ловит губами вершинку на моей груди – втягивает, прикусывает, выбивает из меня стон и заставляет прогнуться в спине.

– К-ким… – упираюсь ладонью в его голову, пытаясь отодвинуть, чтобы он перестал это делать со мной.

Не хочу. Я не хочу, чтобы мне нравилось. Чтобы мне было приятно. Так не должно быть.

“Ты в этом уверена?” – вопрос сам собой всплывает в сознании.

Он отстраняется, но только лишь для того, чтобы пропустить между нашими телами руку и найти маленький, набухший и очень чувствительный бугорок. А потом начинает поглаживать его большим пальцем, запуская в меня разряды электричества.

– Давай моя девочка… – выдыхает, почти рыча.

Мотаю головой. И тогда он делает резкий толчок, входя в меня на всю длину. Замирает. А затем медленно выходит. И это оказывается настоящим мучением. Я чувствую его размер, рельеф, и даже то, что одна венка пульсирует. А когда думаю о том, какой он твёрдый и насколько же он большой – мышцы моего лона непроизвольно напрягаются ещё сильнее.

– Аким… – его имя снова срывается с губ, но на этот раз, почти умоляюще.

Мотает головой, давая понять, что не будет меня слушать. Потому что мои слова – пыль, а вот тело, говорит куда красноречивее и убедительнее. Его он и слушает. Ускоряется. Движения уже не такие осторожные, а кабинет ректора заполняют влажные, пошлые звуки и наши тихие стоны.

Я ужасна. Сама, по своей воле отдалась настоящему монстру. И даже получаю удовольствие от того, что он со мной делает. Удовольствие на грани ментальной боли от того, что предаю себя.

Словно услышав мои мысли, он быстрее растирает и надавливает на то место, где уже невыносимо горит. Чувствую, как внутри нарастает огненный шар. Всё сжимается, и меня охватывает паника, потому что я совершенно не понимаю, что со мной происходит.

– Кончай, – приказывает он хрипло. – Кончи на мне, Зайка.

Тело срывается с тормозов, разум растворяется в волнах удовольствия, и я трещу, ломаюсь на куски, дрожа всем телом. Пульс в висках бьёт быстрее, губы дрожат, поскуливаю, а пальцы бессильно цепляются за его плечи, чтобы хоть как-то удержать себя. Я хочу прижаться к нему так, чтобы слиться в одно целое… Но не стану. Это неправильно. Сдерживаюсь, закусываю нижнюю губу, чтобы боль меня отрезвила.

Слабая. Глупая. Сдавшаяся полностью.

Аким делает ещё несколько толчков, затем на несколько секунд вжимается в меня до предела, становится ещё твёрже, если это вообще возможно. А в следующую секунду выходит и изливается мне на живот.

Секунды длятся вечностью. Мы не двигаемся. Смотрим друг другу в глаза. Темные. В которых отражается лишь тусклый свет настольной лампы.

А потом он тянется, утыкается лбом в мой лоб.

Дышим одним воздухом. Мы. Пот. И уникальный новый запах. Наверное, именно его и называют – запах секса.

– Моя, – шепчет он, как факт. – Полностью.

Проводит пальцем по моей щеке, стирая мокрую дорожку.

– Теперь я точно никуда тебя не отпущу.