Сортировщик

Открываю глаза и понимаю, что нахожусь не дома. А ещё в комнате лютый холод. Поворачиваю голову, замечаю, что окно открыто на проветривание. Если это сделал я, то это было не лучшей моей идеей.

Сажусь в кровати, с силой растираю лицо, но не особо помогает. Состояние дерьма так просто не соскоблить, а я именно так себя ощущаю. Опираюсь локтями о колени, утыкаюсь лбом в ладони. Морщусь. Во рту – пиздец. Скребёт по нёбу так, словно я всю ночь жевал асфальт. И бонусом к этому – отвратительная головная боль. Про тело можно даже и не заикаться.

Вчера меня знатно вынесло.

Сначала та сука Алиса, посмевшая испортить лицо моей Зайки. Мало мне было того убогого одногруппника, так ещё одна мразь решила, что может безнаказанно трогать мою девушку. Нет. Не может. Но больше всего меня бесит, что это второй случай за несколько дней. И второй хлам, который посмел приблизиться к ней. И получается, я допустил это.

А потом Кай со своей новостью, что он мой брат, а Док – отец. Мой грёбаный биологический отец, который всё это время был рядом, собирал меня по частям, штопал, смотрел, как я охереваю от этой ебучей жизни, и молчал. Сука.

В общем, меня сорвало. В хлам. Даже не помню, что вчера происходило в баре и как я оказался в доме Доставщика. В том, что это его дом – не сомневаюсь. В этой комнате на каждой горизонтальной поверхности стоят рамки с фотографиями его семьи.

А самое поганое – я вчера так и не заглянул в телефон. Не проверил геолокацию Зайки. Не написал ей. Не позвонил, чтобы услышать её голос. Просто вырубился как последняя свинья.

Сижу так несколько минут, пытаясь собрать себя по фрагментам. Потом поднимаю голову, ещё раз обвожу взглядом пространство вокруг себя. Где мой смарт? На тумбочке нет. На кровати нет. Под подушкой… нет. Сканирую глазами дальше и нахожу его на полу, на груде скомканной одежды.

Встаю. Тут же мечтаю о том, чтобы Доставщик зашёл и пристрелил меня, потому что боль в спине и рёбрах усилилась и по ощущениям – она куда хуже смерти. Подхожу, поднимаю телефон. Открываю в мессенджере контакт Ильмы, сразу пишу сообщение:

Я: С добрым утром, Зай. Как спалось? Прости, что вчера не пожелал тебе спокойной ночи. Так вышло. Но обещаю, исправлюсь.

Отправляю и только тогда вижу то, от чего внутри всё обрывается.

Ильмы не было в сети практически с того момента, как она сбежала из библиотеки.

Сразу открываю список контактов. Звоню. “Абонент временно недоступен”.

Выключила. Сука. Она выключила телефон.

В груди закипает такая ярость, что на секунду темнеет в глазах. Сжимаю пальцы в кулаки, борясь с желанием что-нибудь разнести. Но так нельзя. Тем более ребёнок Доставщика, скорее всего, в соседней комнате. А я не хочу пугать пятилетнюю девчонку. Поэтому заставляю себя дышать. Раз. Два. Три. И ещё. Раз. Два. Три.

Сначала душ. А потом найду её и ещё раз объясню, почему так делать не надо.

Под горячей водой немного отпускает. Физически чувствую себя лучше, но мысль о том, что Ильма не в сети, сидит в затылке раскалённым гвоздём. Она ведь знает, какую реакцию вызовет во мне таким поступком, а значит, намеренно провоцирует. Притом что я так стараюсь быть с ней максимально мягким. Нежным. Да я просто плюшевый рядом с ней! Так, что не так?

Выключаю воду, оборачиваю вокруг бёдер полотенце, выхожу.

– Привет.

Доставщик с видом побитой собаки трётся в проходе комнаты.

– Привет, Слав.

Странное чувство. Я у него в гостях. Но выглядит так, будто всё наоборот. Надо как-то дать ему понять, что не стоит настолько передо мной пресмыкаться.

– Аким, ты выпил сильно. И я не пустил тебя за руль…

– Твои дома? Я не напугал их?

– Дочь уже спала. А Ира удивилась, конечно… Она тебе сорбенты давала и чай с ромашкой.

– Не помню этого. Видимо, я конкретно убрался, – слегка усмехаюсь.

Замолкаем на несколько секунд

– Это я тебя так отделал? – потираю большим пальцем скулу, глядя на его – разбитую рожу. – И этого тоже, нихера не помню.

– Это случайно вышло, – тут же суетится он. – Сам виноват. Слишком близко стоял, когда ты… – осекается он не договорив.

– Что я? – поднимаю бровь.

– Избивал охранников бара.

Прикрываю глаза, зажав пальцами переносицу.

– Они хоть живые?

– Да. И, всё улажено. Ни ментов, ничего такого не было. Претензий к нам нет.

Хорошо. Потому что последнее, что мне сейчас нужно – это проблемы с полицией.

Киваю. Подхожу к кровати, беру телефон и вновь открываю, чтобы проверить в сети ли Зайка.

И я готов от счастья до потолка прыгать, видя, что она онлайн. Тут же открываю карту, чтобы проверить её геолокацию и если она дома, то я ещё успею за ней. И как-то похуй на Елену и Вадима. Всё равно они скоро узнают, что мы вместе.

Как обычно, всё тупит и загружается томительно долго. А когда это, наконец, происходит. Всё вокруг меня идёт трещинами.

Она не у себя. Она в доме, который я знаю.

– Какого хуя? – вырывается хрипом.

Смотрю на метку ещё раз, отказываясь верить в увиденное. Может, что-то заглючило? Нет. Всё верно. По этому адресу находится квартира Дорофея.

Внутри всё взрывается. Разлетается на микроскопические частицы. Я есть, но меня нет. Только чёрный пепел в груди.

Звоню Дору. Сброс. Ещё раз. Сброс. Твою мать!

Я разорву на куски эту тварь!

Звоню ей. Первый раз – сбрасывает. Второй – “Абонент временно недоступен”.

Ильма снова вырубила смарт. Или это не она?

Если Дор что-то ей сделал… Если он тронул её хоть пальцем…

– Аким, что-то случилось? – Доставщик заметно напрягается.

– Слав, где моя тачка?

– На парковке у бара осталась.

– Дай ключи от своей. А мою подгони к универу.

Он кивает, разворачивается и быстрым шагом скрывается в коридоре.

Мне требуется не больше минуты на то, чтобы одеться и вывалить из комнаты.

– Ключи, – Слава подаёт мне брелок от своего Субару. – Постараюсь в течение полутора часов пригнать твою тачку.

– Давай не задерживайся, – бросаю, зашнуровывая кроссовки. Пальцы еле заметно дрожат, но стараюсь гасить в себе нервозность.

Улавливаю боковым зрением какое-то движение. Поворачиваю голову. В конце коридора из-за угла выглядывает мелкая белокурая девчушка. Её глаза огромные, любопытные, чуть испуганные. Забавная она.

– Привет, принцесса, – стараюсь выдать улыбку. Получается криво, натянуто. Кто бы знал, как тяжело мне это даётся сейчас.

Слава дёргается, оборачивается и рявкает на дочь:

– Тая, ну-ка быстро в комнату! Не мешайся!

Она тут же скрывается, а потом хлопает дверь. Звук болезненно отдаётся у меня в висках. Грёбаное похмелье.

– А вот это ты зря, – поднимаю на него осуждающий взгляд. – Не будь отцом-уродом. Она всё запомнит. Когда-нибудь эта мелкая вырастет и лишь от тебя зависит, кем ты для неё будешь. Отцом… или просто мужиком, который жил в соседней комнате. В худшем случае – будет тебя ненавидеть.

Он открывает рот, но я продолжаю, не давая вставить слово:

– Знаю. Ты защищаешь семью. Но расслабься. Меня бояться не стоит. Ты уже мой человек, а своих я не трогаю.

Каждое слово выталкиваю с усилием, сквозь ком в горле. Потому что на мгновение я увидел в ней себя – того сопливого пиздюка, который боялся каждого шороха, каждого взгляда “отца”. И если Слава сейчас испортит отношения с ребёнком, она потом будет смотреть на него так же, как я смотрю на своего.

– Слава, ты ведь работаешь на меня? Или всё ещё на “ферму”?

– На тебя. И только потом на “ферму”.

Киваю.

– Я пошёл, – бросаю тихо, выпрямляюсь и толкаю от себя дверь.

Субару уже монотонно урчит на прогреве, поэтому я сажусь за руль и сразу же срываюсь с места.

Дорога – сплошное, блядское месиво из снега и того дерьма, которым коммунальщики щедро посыпают дороги. И конечно, именно в такие дни, на всех будто отупение нападает. Поток в пробке еле движется. Поэтому сразу сваливаю во дворы, в какие-то дебри, вдавливаю педаль в пол, периодически влетая в ямы, и каждый раз матерюсь сквозь зубы.

Каждые две-три минуты набираю Дору и Ильме. И каждый раз – безрезультатно.

Наверное, на стодесятом звонке бью ладонью по рулю, рычу, стиснув зубы, и сигналю, чтобы эти тупорылые амёбы начали шевелиться.

Спустя несколько минут вновь открываю геолокацию. Метка у Дора медленно ползёт. Так и думал, что из-за затора на дороге всру по времени.

Внимательно смотрю на маршрут и догоняю, что он едет в универ. Один? С Ильмой?

Даю себе пять секунд на принятие решения и сворачиваю в сторону универа. Тупо, но всё ещё надеюсь, что это какой-то прикол или ошибка, и моя Зайка не с ним. Может, она вчера обронила телефон, а этот придурок поднял его? Случайности ведь бывают?

И сам не верю в это.

Добираюсь первым. Сворачиваю на парковку, встаю на своём привычном месте. Утро, темно, только снег искрится под светом фонаря. Выхожу из машины, даже не заглушив двигатель. Достаю из кармана пачку, мятую, часть сигарет в ней сломаны, но я нахожу целую, достаю её и прикуриваю. Когда меня последний раз так колбасило? Даже вчера после разговора с Каем и Доком такого не было.

Затягиваюсь глубоко, тут же захожусь в кашле, выплёвывая дым в морозный воздух. Три затяжки – и сигареты нет. Тушу о сугроб, достаю следующую. И в этот момент заезжает знакомая тачка.

Замираю с сигаретой в руке. Сам не понимаю, почему стою как вкопанный и просто смотрю, как он паркуется. На тачке Дора тонировка, но свет от фонаря падает так удачно, что я вижу силуэты. Их два.

Один – Дорофей. Второй…

Второй – это ведь она. Моя Ильма. Она?

Для меня сейчас время остановилось. И только ёбаному снегу всё нипочём. Он просто падает крупными хлопьями. Покрывая асфальт белым полотном. Чистым, невинным, как моя…

Пальцы сжимаются в кулаки от одной мысли, что брат мог попользоваться ей.

Если Дор её тронул... Если она позволила... то я… убью их. Обоих.

Бросаю под ноги сигарету. Не сводя со своей цели глаз, делаю шаг назад, открываю дверь Субару, достаю из бардачка пистолет Славы и толкаю его за пояс. Глушу двигатель. Хлопаю дверью. Больше не жду – сразу двигаю в их сторону. И когда до тачки Дора остаётся пара метров, из неё выпархивает она.

Зайка.

Челюсть сводит. Внутри всё сжимается в пружину. Сам чувствую, что я на пределе. Ещё немного и рванёт.

– Доброе утро! – бросаю намеренно громко. Растягиваю губы в улыбке Джокера.

Ильма вздрагивает, резко оборачивается. Её глаза расширяются от страха.

Правильно, Зайка. Бойся. Потому что я сейчас буду очень страшным. Желание сдерживаться вышло нахер погулять.

Не даю себе залипать на ней. Перевожу взгляд на Дора, который тоже вылез из тачки. Один вдох и вот я уже перед ним. Хватаю за грудки, припечатываю к машине. В глазах темнеет от ярости.

– Я что тебе говорил?! – рычу, встряхивая его. – Ильма полностью под моим контролем! Что ты с ней сделал?! Говори, с-сука!

Дор наклоняет голову набок, поднимает брови и кладёт руки поверх моих. Пытается выглядеть расслабленным, но каждый его мускул напряжён до предела.

– Отпусти для начала, – продавливает вкрадчивым тоном.

– Аким! – Ильма тоже вцепляется в мою руку, пытается оттащить. – Отпусти его!

Даже не чувствую её прикосновений. Как мошкара. Весь фокус на брате мудаке. На его ебучей, надменной роже.

– Ты сказал, что она под твоим контролем, – говорит нарочито ленивым тоном. – Но ты не говорил, что она твоя.

Всё.

Чёрный занавес падает перед глазами. Перестаю слышать голос Ильмы, перестаю чувствовать её руки на своих, перестаю вообще что-либо соображать. Кулак летит вперёд сам. По инерции. Со всей дури, которая во мне есть.

Звук удара сочный, мокрый, охуительно приятный моему слуху. Дор запрокидывает голову, из разбитой губы брызжет кровь. Но этого мало, моя злость ни на грамм не уменьшилась. Скорее наоборот, стала только тяжелее. Ещё одним ударом, рассекаю ему скулу.

Ильма визжит. Но мне как-то плевать. И я заношу руку снова.

– Я убью тебя, мразь.