Сортировщик

– Аким Ильич… – грузный сотрудник ДПС цокает языком, задумчиво глядя в мои документы.

Из патрульной тачки глазеет напарник, постарше, с ленивым интересом наблюдая за происходящим, потягивая кофе из бумажного стаканчика.

– Он самый, – роняю в ответ очевидное.

– Куда так летим? – он поднимает на меня глаза, пытаясь изобразить строгость. – Сто десять на спидометре. В черте города.

– Тороплюсь, – отвечаю коротко, в надежде, что и он будет также краток, просто погрозит мне пальчиком, и я спокойно поеду дальше. – Очень.

Он ещё раз зачем-то перечитывает мои данные. Может, фамилия Костомаров царапает ему память? Хер знает. У “фермы” связи везде, но этого мужика я не помню, значит, вряд ли из “наших”. Да и об отце почти никто не в курсе. Если совсем точно – единицы. Для всех он просто ректор университета.

– Документы в порядке, – протягивает он, но не спешит отдавать. – Но превышение серьёзное. Придётся оформлять.

Между нами повисает пауза. Молча смотрим друг на друга, будто оценивая.

– Может, на первый раз обойдёмся предупреждением?

Он усмехается, качает головой.

– Аким Ильич, закон есть закон. Сто десять в городе – это не шутки. И это у вас далеко не первый раз, – посмеивается он.

А вот и шуточки “за триста” подкатили.

Минут десять этот урод мусолит мои документы и выписывает штраф. А потом я срываюсь с места прямо у них под носом. Если что, мои данные у них есть. Могут смело второй штраф хлопнуть. Я не против.

Останавливаюсь на одном из светофоров. От нетерпения сжимаю руль так, что костяшки белеют. За окном какая-то параллельная жизнь, где всё спокойно и размеренно. У меня же… Привычное очко.

Мне и одного папаши хватает. Так какого хуя всплыл ещё один? Не замечал за Доком вообще, чтобы ему хоть кто-нибудь был нужен. Бля, да в его клинике даже живых растений нет. Только картины Кая.

Светофор переключается на “зелёный” и я снова стартую, но уже не гоню. Вообще, подвисаю в собственных мыслях и фрагментах воспоминаний, в которых когда-либо появлялся Док.

Сука. Смешно. Но он был первым человеком, которого я увидел в своей второй жизни.

Спустя двадцать минут паркуюсь на заднем дворе клиники, но по какой-то причине не выхожу. Тянусь к бумажкам, цепляю уголок фото и вытаскиваю его. Семейное. На котором я. Вот только сам я этого не помню. Совсем мелким был. И Док абсолютно никак не отпечатался в моей памяти. Без понятия, каким он был. Выглядим мы здесь счастливыми. А как было на самом деле? Хер знает. Правда, не помню. Странно ли это? Возможно. Мне сложно сказать.

Зато я отлично помню наше с ним знакомство. И историю, “благодаря” которой оно произошло.

Мне тогда было тринадцать лет. Дорофею – двенадцать. Но он уже в этом возрасте был конченым ублюдком. Мелким. Вонючим. Дерьмом.

– Ким, я такое место нашёл! – заверещал он, забегая в мою комнату без стука. Глаза у него горели, как у щенка. – Стройка. До неё всего полчаса пешком. Местечко – огонь. Сгоняем?

Я даже головой в его сторону не повёл, продолжая что-то скроллить в телефоне. Малоинтересное, но всё лучше, чем слушать его.

– Ким, ты оглох? – засопел он.

– Отвали. Не хочу, – буркнул, оторвав взгляд от телефона.

– Ссышь? – прищурился он. В голосе слышалась издёвка.

– Мне тупо пофиг.

Дор заржал как полный дебил, прошёл к письменному столу и уселся на него, чем бесанул меня не на шутку. Но я промолчал. Старался не вестись на его провокации.

– Если я пойду один, и со мной что-то случится – будет плохо. Отец вряд ли придёт в восторг, что ты отпустил меня.

– Я тебе не нянька. Пофиг, Дор. Вали на все четыре стороны.

Он чуть ли не зарычал от злости и сжал пальцы в кулаки.

– Ну раз так. Тогда папа узнает, что это ты украл у него деньги, – выпалил он и уставился на меня с вызовом.

Внутри всё оборвалось после его слов. Я резко сел в постели, уставившись на него.

– Ты совсем, что ли? Это ты стырил у отца деньги и проиграл их в онлайн-играх, придурок!

Он пожал плечами. С гаденькой такой ухмылочкой, как у мелкой гиены.

– Ну, он-то до сих пор этого не знает. А может, узнать. Если я, например, расскажу.

Я смотрел в шоке, а ещё понимал: отец реально поверит ему. Потому что Дор его родной сын, а я… нет.

– Собирайся, – процедил я сквозь зубы. Встал с кровати и поплёлся к шкафу.

Дор наврал, и грёбаная стройка оказалась куда дальше, чем он сказал. Топали мы до неё не меньше часа. И когда, наконец, дошли – нас встретило четырёхэтажное серое здание из бетона. По виду это должен был быть жилой дом. Хотя место для него было выбрано крайне сомнительное. Отшиб на окраине города. Вокруг только лес, да частные коттеджные посёлки. Может, поэтому строительство и забросили.

Дор бежал впереди как угорелый, а я плёлся сзади, мечтая только об одном – поскорее оказаться дома и тупо погонять мобов в какой-нибудь игре. А ещё странно, но всю дорогу меня терзало какое-то нехорошее предчувствие. Хотелось развернуться и вальнуть домой. Но по какой-то причине я молча шёл дальше.

– Ну? Что я тебе говорил. Круто же?! – загорелся Дор, как только мы приблизились к зданию.

– Ага, обосраться, как круто, – бросил я в ответ.

– О! Хочешь, кое-что покажу? – прищурился он с хитрецой.

– Ну… допустим, – неуверенно ответил я.

Дор тут же ломанулся дальше. И мне ничего не оставалось, как пойти за ним.

Казалось, что мы идём целую вечность, я то и дело спотыкался в темноте о куски бетона и всякий мусор. А мы шли все дальше и дальше, пока не уткнулись в обшарпанную дверь. Дор смело толкнул её, и я увидел лестницу, уходящую вниз.

– Ну как? Стрёмненькие ощущения, да?

– Я туда не пойду, – я тут же мотнул головой. Не то чтобы мне было страшно, скорее… как-то не по себе.

– Смотри, – сказал он, подсвечивая пространство подвала фонариком на телефоне. – Как думаешь, что здесь происходило?

От увиденного у меня кровь во всём теле застыла.

Весь пол был усыпан гильзами от патронов. Не россыпью, а ковром. Я неосознанно сделал шаг вперёд и увидел кое-что ещё. Стены – в сколах. Вмятины. Выщербленные точки.

– Тир? – выдавил я, хотя сам понимал, что это звучит тупо.

Дор скривился.

– В подвале заброшки? С таким количеством железа?

Он медленно повёл лучом влево. И вот тогда я это увидел.

На дальней стене темнели пятна. Старые, почти выцветшие, но слишком характерные, чтобы их с чем-то перепутать. Ни плесень, ни ржавчина так не ложатся.

Живот скрутило, и к горлу подкатил противный ком.

– Это не тир, – утвердительно сказал он. – Тут явно проходили какие-то разборки. По-любому бандиты. Слушай… А ты был хоть раз на “стрелках”?

Я покосился на него и молча кивнул.

– Ага, слышал, как отец орал на тебя пару месяцев назад за то, что его в школу вызвали из-за тебя. Расскажешь, с кем махач был? Ты победил их? Уверен, что размотал, ты ведь псих.

– Пошли, – бросил я и отступил назад. Рассказывать о себе этому придурку, который и так везде за мной таскался, не было ни малейшего желания. – Нам ещё домой возвращаться.

Дор недовольно фыркнул и проворчал:

– Ким, ты безнадёжен. И вообще… Я думал, тебе будет интересно.

– Мне интересно. Но я бы не хотел встретиться здесь с теми, после кого осталось вот это, – я указал пальцем в сторону двери в цоколь.

– Плесень ты скучная.

– А ты тупой и вечно лезешь в какое-то очко.

– Кстати, об этом. Идём наверх, там тоже кое-то крутое есть. Я покажу, – бросил он как бы между делом и снова пошёл впереди меня.

– Идём, – выдохнул я, зная, что в противном случае он и дальше будет изводить меня своим нытьём. – Покажешь, что там, и свалим домой.

– Ага, – обронил он и ускорился.

Как только мы поднялись на третий – я понял, что мы не одни.

Четверо. Чуть старше нас. Они сидели на подоконнике и зависали в телефонах. Услышав нас. Один, самый высокий, поднял голову и ухмыльнулся. Следом за ним, на нас обратили внимание и остальные. Про себя, каждому из них я дал прозвище “Бульдог”, “Рвань” и “Фурункул”.

– О, явился, – протянул длинный, глядя на Дора. – Ты чё с собой группу поддержки привёл? Как видишь, тебе это не поможет. Должок принёс?

Дор мгновенно побледнел.

Я перевёл на него вопросительный взгляд, потом на них.

– Какой должок?

– А ты не в курсе? – оскалился длинный, в котором я сразу вычислил главного. – Твой друган кинул нас в игре. Пообещал скинуть игровую шмотку, взял деньги и пропал. Так что мы, теперь хотим вернуть своё. И как ты понимаешь: С процентами.

Я снова покосился на Дора, но тот сразу отвёл глаза. И в этот момент до меня допёрло: он не только украл и проиграл отцовские бабки. Он ещё и в долги влез. А меня притащил сюда как свою “крышу”. Ну и дурак же…

Сказать, что я взбесился на брата – это ничего не сказать. И наверное, поэтому вместо того, чтобы как обычно, пытаться его выгородить, я просто забил.

– Это не мои проблемы, – бросил я и развернулся, чтобы уйти. – Разбирайтесь сами.

– А вот тут ты ошибаешься, – раздался голос сзади. – Раз пришёл, значит, отвечаешь вместе с ним.

– Ага, щас, – скривился я и пошёл к лестнице.

– Где деньги Дор?

– У меня нет. Сейчас. Но я обязательно отдам. Через неделю, точно отдам, – заблеял мой тупоголовый братишка. – Аким… стой.

Я сделал ещё шаг и вдруг услышал глухой звук. И вместе с ним вскрик Дора.

Замер. Обернулся.

– Это ты его ударил? – я впился взглядом в “главного” типа.

– Допустим я. И чё?

Сам не заметил, как телепортировался к этому уроду и уже выбивал из него все понты.

В итоге завязалась драка. Мы катались по пыльному полу, усыпанному мелкой крошкой бетона. Сначала я просто бил. Не глядя. Как и куда получалось. В челюсть, в скулу, в рёбра. Но потом он дёрнул меня за ворот, и мы перевернулись. Теперь уже он оказался сверху. Кулак влетел мне в висок, и мир на секунду побелел.

– Псих! – прошипел он, занося руку снова.

Каким-то чудом я успел перехватить его запястье и вывернуть. Он заорал, и это дало мне шанс. Мы снова перекатились. Где-то сбоку Дор что-то орал, но я слышал только пульсацию крови в ушах. И так продолжалось, пока до меня наконец не дошло…

– Скидывай его в шахту!

Шахту? Я резко дёрнулся и повернул голову.

Брат уже стоял у края пустой лифтовой шахты. А потом… Один из уродов толкнул его. Не сильно, скорее хотел просто припугнуть. Но Дор потерял равновесие. Я видел, как расширились его глаза от страха. Он открыл рот в беззвучном крике, метнулся взглядом ко мне... И исчез в темноте.

Звук, с которым он падал, навсегда врезался в мою память.

Когда наступила тишина, все замерли на несколько секунд. Переглянулись. И сорвались с места врассыпную, как трусливые тараканы.

Я остался один. Просто стоял и смотрел в чёрную дыру, из которой не доносилось ни звука.

– Дор, – прошептал я. Потом приблизился и выдал громче. – Бро? Дор!

Ничего.

Я подошёл к самому краю, включил на телефоне фонарик, посветил им вниз. И выдохнул с облегчением. Этот придурок зацепился курткой за выпирающую арматуру.

Живой. Он, блин, живой!

Повис метрах в трёх от дна шахты, и раскачивался, как долбаный маятник. В другой ситуации я бы даже поржал над ним. Но не в тот раз.

Луч фонарика дрожал в моей руке, а я, как девчонка начал шмыгать носом, готовясь разреветься.

– Живой? – спросил сорванным голосом, чтобы точно убедиться.

– А как ты думаешь?! – донеслось снизу сдавленное. – Ким… кажется, я руку сломал.

– Сейчас. Не дёргайся там, а то свалишься, – бросил я и сорвался с места.

Пока бежал, наверное, впервые радовался этому ушлёпку мелкому. А перелом… Да фигня. Скажем отцу, что он упахался. Ну или просто Дор скажет, что мы подрались и я его сломал. Подумаешь, огребу от старика. Это ведь мелочи. Главное, что не откинулся. Могло ведь закончиться всё иначе.

Как оказалось, радовался я рано. Когда спустился – понял, что самостоятельно снять его не смогу, а ещё… из-под куртки и по его ноге стекала кровь.

– Дор. Ты как? – спросил я.

Брат поднял руку, продемонстрировав мне большой палец, поднятый вверх, но по его бледному лицу было видно, что всё очень и очень плохо.

– Мне придётся… Позвонить отцу, – выдавил я, потянувшись к карману, в котором лежал телефон.

– Тогда… тебе конец.

Я поджал губы, уже зная, что меня ждёт, и всё-таки набрал отцу.

– Илья Михайлович… – начал я.

– Папа, – перебил он меня. – Сколько раз я должен повторять, чтобы ты обращался ко мне так, будто я твой отец.

Я сглотнул вязкую слюну, что скопилась во рту, и стиснул зубы.

– Пап… Я… не усмотрел до Дорофеем.

Повисла пауза.

– Что случилось?

– Помощь нужна. Мы сейчас на заброшке. Тут… не очень далеко от дома. Дор в шахту упал. И у него кровь идёт.

Снова пауза. А потом короткие гудки.

Не знаю как, ведь я не называл отцу нашего точного местоположения, но очень скоро приехала полиция, скорая и отец, в сопровождении ещё двух мужчин.

Дора забрали и увезли на скорой. Мне задавали вопросы, на которые я отвечал не меньше тридцати минут. О том, что Дор украл деньги, влез в долги из-за онлайн-игр и про тех подростков – я не рассказал. Не стал подставлять Дора.

Полиция уехала, и я уже думал, что мы с отцом тоже наконец-то свалим из этого места. Но он посмотрел на меня, как на что-то ничтожное. Подошёл и с размаху влепил мне по роже. Затем щёлкнул пальцами и, бросив на мужчин короткий взгляд, сказал:

– Наказать.

Пока они избивали меня, отец стоял в стороне, курил и следил за процессом. Каждый раз морщился с отвращением, слыша, как из моего рта вырывался болезненный стон. И только когда я уже перестал издавать хоть какие-то звуки, он подал голос:

– Хватит.

Мужики сразу остановились.

Отец подошёл, присел около меня на корточки и выдохнул в моё лицо сигаретный дым.

– Жив?

– Жив, – эхом отозвался я.

– Согласен с тем, что ты это заслужил?

– Согласен.

– Аким… Ты ведь старше Дорофея. Так объясни мне, какого лешего ты допустил, чтобы это произошло с твоим братом? – добавил в тон стали на последних словах.

– Я виноват.

– Виноват, – повторил он. – Ты действительно чувствуешь за собой вину? Или говоришь так, лишь бы я тебя простил?

– Я виноват, – снова повторил я.

– И почему я не верю тебе?

– П-пап…

Он бросил окурок. Схватил меня за куртку и рывком поставил на ноги. А потом… В моей памяти остались лишь короткие, рваные фрагменты. Мы поднялись на этаж выше. Шахта. Толчок. Та самая арматура, на которой висел Дор. Хруст собственной плоти и костей. Пронизывающая всё тело боль. И темнота.

Это может показаться смешным. Но я действительно видел свет. Тоннеля не было. Но когда я вернулся к жизни, первое, что я увидел, открыв глаза – отвратительно яркий свет лампы и довольное лицо какого-то мужика. Это был Док.

– С днём рождения, пацан! – хохотнул он.

– Да пошёл ты, дядь, – кое-как прохрипел я в ответ.

* * *

Чертыхаюсь про себя. Глушу движок, хватаю бумажки с пассажирского сиденья и вываливаю из тачки. Захожу в клинику. Администратор меня отлично знает, поэтому на автомате улыбается и прикладывает к уху телефон. Пара коротких фраз. Всё. Док в курсе, что я здесь.

Игнорирую гардероб. Иду прямо к Доку – в верхней одежде и без бахил. Да в пизду это всё. Двигаюсь по широкому коридору, увешанному картинами Кая. Сворачиваю направо. Толкаю дверь в кабинет своего… Лечащего врача.

– Привет, – бросает он лениво. Достаёт из кармана зажигалку, перекатывает её между пальцев. – Сортировщик, ну что за манеры? В грязной одежде… грязной обуви. Ректор…

– Он хотя бы был в моей жизни, – резко обрываю его. – А ты нет.

Бросаю на стол всю пачку бумаг, что оставил мне Кай.

Блять, смотрю на него и убить готов. Все мышцы напряжены до состояния камня. Челюсти стиснуты так сильно, что, кажется, зубы раскрошатся. Но я ничего не делаю. По какой-то причине не могу просто взять и свернуть ему шею.

– Это ничего не значит, – рычу я, кивком указывая на документы.

– Абсолютно, – соглашается он.

Сука. Бесит меня этим спокойствием ещё больше. Ему реально настолько пох? Тогда какого хрена он допустил, чтобы эта никому не нужная правда вообще всплыла наружу?

– И ты… – спотыкаюсь на фразе оттого, что горло внезапно сдавило спазмом. – Запомни: ты мне не отец. Не был им. И никогда не станешь. Потому что…

– У тебя уже есть один отец, – кивает он, завершая мою фразу. – Илья Костомаров. Ректор. И немного “фермер”, – усмехается он. – Он твой отец, а не я.

“Он твой отец, а не я.”

От этих слов всё тело трещит. Каждый, сука, шрам горит огнём. Боль не просто фантомная – она реальная, как кислота, прожигает меня изнутри и разъедает каждую клетку.

Открываю рот, но больше не знаю, что ему сказать. Ни мыслей, ни слов. Вообще ничего. Поэтому молча разворачиваюсь и выхожу из кабинета, по пути набирая Доставщику.

– Да, Аким, – отзывается он после второго гудка.

– Нажрёмся?