Зайка

Вылетаю из библиотеки, как ошпаренная. Плевать, что у меня ещё пары. Плевать на всё. Ноги несут сами, в груди горит, и это не тот жар, что был там, на диване в чёртовой библиотеке, которую я теперь точно ненавижу до трясучки – это жгучий, выжигающий стыд.

Я позволила ему.

Не остановила.

Бегу по коридору, то и дело нечаянно задевая кого-то плечом, сжимаю лямки рюкзака так, что пальцы немеют. В ушах гудит. А перед глазами до сих пор вижу его довольную, сытую ухмылку. И то, как он слизывал с книги мою… меня… боже. Даже мысленно не хочу произносить это слово.

Низ живота всё ещё напряжён. А там… я будто до сих пор чувствую ласки твёрдым корешком книги, касание его пальцев, и то, как он давил ровно туда, где сейчас ноет сладкая, тягучая боль.

Мне нравилось. Нравилось. Нравилось, что он со мной делал!

Я получала удовольствие!

Нет, не я. А моё дурацкое тело, которое решило, что ему плевать на то, что Аким – чудовище, убийца, демон в человеческой оболочке. Он почти убил Витю. Неизвестно, что ещё сделает Алисе. И Анфиса… А я кончила от его пальцев и дурацкой книги, как последняя…

Меня мутит от само́й себя.

Пока я говорила “нет”, моё тело говорило ему “да”.

Кто я после этого?

Падшая. Грязная. Предавшая себя.

Зажмуриваюсь на бегу, но слёзы всё равно прорываются, вместе со рваным выдохом. Стискиваю зубы, но это не помогает, потому что тогда из груди рвётся звериный рык.

Наконец-то первый этаж. Сворачиваю к раздевалке, радуясь, что около неё нет привычной толкучки студентов. Трясущимися руками, шарю во внутреннем кармашке рюкзака в поисках номерка. Нахожу не сразу, отчего психую ещё сильнее. И только когда пальцы касаются прохладного металла, меня немного отпускает. Подаю гардеробщице номерок. Жду. И как только получаю куртку, срываюсь с места. Одеваюсь на ходу, толкаю дверь и выхожу на улицу, даже не накинув на голову шапку.

В пылающее жаром лицо сразу же врезается снег, крупными хлопьями – налипает на ресницы, щеки. Тает, собираясь капельками, и стекает по лицу. Не обращая на это внимания, сбегаю по ступенькам, не глядя под ноги. Всё, что меня сейчас волнует – это оказаться как можно дальше от этого здания и от него.

Ускоряюсь, сбегая по ступенькам, перескакиваю через одну и по закону подлости, как только касаюсь последней, нога предательски соскальзывает с обледенелого каменного края. Меня тянет назад, я инстинктивно машу руками, рюкзак соскальзывает с плеча и отлетает в сторону.

Падаю на спину, тело прошивает острой болью от копчика до лопаток. В ту же секунду затылок глухо бьётся о ступеньку. В глазах темнеет, будто кто-то выключил свет, а потом резко включил обратно. Воздух вышибает из лёгких, я открываю рот, но вдохнуть не могу. Только беззвучно хватаю снег ртом.

– Вот дерьмо, – бормочу себе под нос, как только удаётся немного прийти в себя.

Несколько секунд просто лежу, глядя в серое, низкое небо. Не двигаюсь. Снег падает на лицо, тает на губах, а потом до меня доходит одно идиотское осознание, и я улыбаюсь.

Это просто треш.

Утром я кое-как сбежала от одного монстра. Мужа моей матери.

Уверена, он с нетерпением ждёт вечера и удобного случая, чтобы прижать меня к стене в тёмном углу дома и… довести дело до конца, отыграться за то, что утром я посмела дать ему отпор.

От одной мысли о том, что отчим может сделать со мной, кровь сворачивается в венах. И ведь, правда, смешно. Я спаслась от одного ублюдка, чтобы бежать прямиком в лапы к другому. А теперь рвусь обратно. Просто потому, что нет ни одного места, куда я могла бы пойти, а моих карманных денег хватит максимум на одну-две ночи в каком-нибудь отеле.

Что в принципе неплохо, да? У меня хотя бы будет время подумать, что делать дальше со своей никчёмной жизнью.

Закрываю глаза. Слёзы текут по вискам, скользят за уши и теряются в волосах. Холод пробирается под куртку, но внутри всё равно жжёт от какого-то чувства безысходности.

А может, хватит? И пора перестать дёргаться, и делать вид, что я могу этому сопротивляться? Встать. Вернуться в универ. Найти Акима.

Сказать: забирай. Делай что хочешь. Мне уже всё равно.

Да, даже искать не надо. У меня есть его номер телефона. Один звонок – и он сам придёт.

Не знаю, сколько я так лежу. Наверное, не больше пары минут. Слышу, как кто-то постоянно проходит мимо меня. Всем плевать. Наверняка ещё и думают, что я, какая-то придурочная, раз развалилась тут.

И вдруг небо надо мной заслоняет что-то тёмное и большое.

– Ильма?

Промаргиваюсь от снега, вижу над собой Дорофея. Он смотрит на меня с нескрываемым беспокойством.

– Какого... ты чего тут развалилась? – тянет ко мне руки. – Холодно же.

Наклоняется, подхватывает меня под мышки и одним движением ставит на ноги. Я даже не успеваю понять, как он так быстро это сделал. Пошатываюсь, ноги ватные, но он держит крепко, не даёт упасть снова.

Осматривает меня с головы до ног: лицо, руки, тело. Взгляд быстрый, профессиональный, как будто он не простой студент, а опытный врач-травматолог.

– Упала?

– Да… поскользнулась, – отвечаю чуть заторможенно, хриплым от холода и слёз голосом.

Он прищуривается, подаётся ближе, снова всматривается в моё лицо.

– А с лицом что? Откуда слёзы? Больно ударилась или…

Внутри всё сжимается, а Дорофей уже тянется ко мне, касается пальцами подбородка и приподнимает его.

– И что с твоей губой, Ильма?.. – произносит с таким холодом, что жар внутри меня мгновенно затухает и по телу прокатывается ледяной озноб. – Кто это сделал?

– Никто, – слишком быстро выпаливаю, вспомнив цепкий взгляд и тон Акима. У Дорофея точно такой же и это… до чёртиков пугает. – Всё в порядке, – бурчу, отворачивая голову.

Замечаю в стороне свой рюкзак, плетусь к нему. Поднимаю, отряхиваю от снега. Собираюсь закинуть на плечо, как Дор оказывается рядом и перехватывает лямки.

– Я сам понесу, – говорит с улыбкой, после чего цепляет моё запястье, и смыкает на нём пальцы.

Замираю. Опускаю взгляд на наши руки. Быстро оборачиваюсь, сканируя пространство за нами и даже вглядываюсь в окна универа. Что, если Аким увидит эту картину? Бред, это уже попахивает паранойей. Но вдруг? Тогда он от Дорофея и мокрого места не оставит.

– Отпусти меня, – почти рявкаю, шарахаясь от него как от огня.

Он хмурит брови с явным недоумением во взгляде. Наверняка решил, что я какая-то дикарка. И снова лицо заливает краской стыда, а щёки горят так сильно, что, кажется, ещё немного и кожа начнёт пузыриться.

– Ильма, давай хоть домой отвезу.

Я поджимаю губы. Мотаю головой.

– Ты уже делал это. Не хочу наглеть.

– Ой, да брось ты. Поверь, я не такой добренький, как тебе кажется. Не хотел бы помочь, прошёл бы мимо. И дело не в том, что твоя мать работает здесь… – указывает большим пальцем себе за спину. – С моим отцом.

– Дело не в этом. Просто… Я не домой, – выдыхаю.

– Окей, – терпеливо кивает. – А куда?

И что мне ответить? Куда? Да я бы и сама хотела это знать. Но точно не домой.

Смотрю на снег, на свои ботинки, на его дорогие, идеально белые кроссовки рядом. Пожимаю плечами.

– Не знаю. Не придумала ещё.

Дор молчит пару секунд, выдерживая паузу. Я чувствую на себе его тяжёлый взгляд, и сама поднимаю на него глаза.

– В смысле? – хмурит брови. – Так, ясно, ты с предками посралась?

– Типа того, – бросаю, делая ещё шаг назад. – Ладно, я пойду.

– Ну уж нет.

Он больше не хватает меня, но в его голосе появляется сталь. И он мне даже маму сейчас на мгновение напомнил. В те моменты, когда она закипает.

– В общем, теперь ты под мою ответственность попадаешь.

Округляю глаза и пытаюсь понять, не послышалось ли мне.

– Что?

– Я так понимаю, ты в нашем городе пока не особо обзавелась друзьями. Значит, буду первым. И для начала идём в кафе. Пообедаем, кофе выпьем, ты успокоишься. А там решим, что нам с тобой делать дальше.

– Ну и зачем тебе это? – спрашиваю с лёгким раздражением. Прицепился же.

– Что зачем? Зачем друзья помогают друг другу?

– Мы не друзья, – фыркаю.

– Окей. Знакомые, – бросает в ответ, буравя меня взглядом. – Едем?

Молчу. Думаю. Но в итоге сдаюсь и киваю.

По правде говоря, он и правда единственный нормальный человек, которого я знаю в этом городе. Так почему нет?

– Ну хорошо, – вздыхаю так, будто делаю ему одолжение своим согласием. – Хорошо. Уговорил.

Дорофей взрывается смехом и ускоряет шаг.

– Прикольная ты. Идём уже. Моя машина там, – указывает ладонью в сторону парковки.

В его машине на удивление тепло. Хотя чему удивляться. Пока он меня уламывал, она успела уже на сто раз прогреться. Застёгиваю ремень безопасности, растекаюсь по сиденью и только сейчас понимаю, как сильно я устала, а ведь это только начало дня.

– Тепло? Или ещё температуры накинуть? – заботливо спрашивает он.

– Всё хорошо. Спасибо.

– Если хочешь, можешь пожаловаться на предков. Рассказать, какие они козлы, гондоны и всё такое… – усмехается и подмигивает мне. – Поверь, мой старик тоже далёк от идеала, и у нас с ним бывают тёрки.

Кошусь на него. Да уж, быть сыном ректора одного из лучших университетов, наверное, непросто.

– На самом деле ничего особенного, – ускользаю от ответа. – Просто немного покусались с утра и…

– И теперь ты не хочешь ехать домой, – заканчивает за меня фразу. – Вот только хотелось бы понимать масштабы. Ну типа: психанула, но вечером буду как штык дома. Или же – психанула и ебись оно всё конём, но домой я сегодня не вернусь.

Поворачиваю голову. Смотрю на Дора какое-то время не моргая. А потом улыбаюсь.

– Второе.

– О, тогда тем более, тебе повезло, что встретила меня. Хотя бы не придётся ночевать на вокзале вместе с бомжами.

– Ох, ну надо же, – хмыкаю я. – Уж не к себе ли ты меня приглашаешь?

– Да ты прорицательница.

– Угу, я такая, – кисло соглашаюсь. – Но нет. Так себе вариант.

– Он может и так себе, но у тебя вроде бы как других и нет. Кстати, как насчёт грузинской кухни? – спрашивает, кивнув на ресторанчик, около которого припарковал машину.

Пожимаю плечами, давая понять, что мне всё равно.

– Если откинуть в сторону шутки, то я говорил серьёзно: могу отвезти тебя в свою берлогу. И не переживай – меня там не будет. Так что ты сможешь спокойно отдохнуть и проветрить мозги.

Достаю телефон. Гипнотизирую его. На губах появляется горькая усмешка. Провожу пальцем по экрану. Зажимаю кнопку питания, чтобы выключить.

– Всё настолько серьёзно? – кивает он на смарт.

Прячу телефон в карман, отворачиваюсь и смотрю в окно на падающий снег. Не рассказывать же ему, что мой телефон теперь передаёт геолокацию одному неадеквату, от которого можно ожидать чего угодно.

– Если ты правда не шутил. Насчёт своей квартиры… То я, согласна, – говорю неожиданно твёрдо, а потом открываю дверь и выпархиваю на улицу.