Зайка

Неизвестен: С добрым утром! Не забудь про большой перерыв. Я подойду.

Сообщение приходит, когда я уже в машине, пристёгнута, и выезжаю со двора. Сжимаю телефон в руке и забыв, что рядом мама, бью кулаком по колену.

– Ильма! Бог мой, напугала! – вздрагивает она, и машина на секунду виляет. – Да что с тобой с самого утра творится? – посматривает то на меня, то на дорогу.

– Прости, – тихо продавливаю, суетливо убирая смарт в рюкзак. – Просто кое-что вспомнила.

– Если что-то забыла дома – говори, пока мы далеко не уехали.

– Не мам, всё нормально, – быстро отмахиваюсь и прячу лицо в ворот куртки.

– Как у тебя с одногруппниками? – спрашивает неожиданно. – С кем-нибудь начала общаться? Как в целом тебя приняли?

– Тебе какой ответ предоставить? Правдивый – серый и унылый, или наврать, но так, чтобы тебе спокойнее стало?

– А вот огрызаться было не обязательно, – фыркает она. – Будешь так себя вести, на автобусе в следующий раз поедешь.

– Мам, пожалуйста, займи денег. Я хочу съехать от вас как можно скорее, – снова завожу разговор, который ей не понравится. – С зарплаты потом верну.

Как и ожидалось. Она просто включает радио погромче и больше не пытается со мной говорить. А мне становится стыдно. Сорвалась на неё просто так. Всё из-за сообщения этого ненормального маньяка.

Неизвестен: Не советую играть со мной в молчанку. Всё просто. Так ты только больше меня поджигаешь.

Пальцы зависают над клавиатурой. Но в итоге я сворачиваю мессенджер и убираю телефон в рюкзак.

* * *

Вхожу в аудиторию, стараясь ни на кого не смотреть. Но кожей чувствую: что-то не так. Будто даже воздух вокруг меня вибрирует. Поднимаю глаза и натыкаюсь взглядом на одногруппников. Они смотрят далеко не приветливо, скорее с любопытством, а кто-то даже… издевательски ухмыляется.

Иду к своему месту, делая вид, что мне до них нет дела. В конце концов, так и есть. Хотя признаю, впервые ощущаю на себе это липкое чувство. Обычно я была просто серым пятном, на которое особо не обращали внимания.

– Привет, – здороваюсь с Леной – соседкой по парте.

– Привет, – как-то неуверенно и тихо отвечает она, словно ей неудобно со мной говорить.

Ну супер. Теперь я уверена – что-то точно произошло.

С невозмутимым видом ставлю на колени рюкзак. Достаю из него пенал, тетрадь и вдруг боковым зрением замечаю, как кто-то поднимается с соседнего ряда, подходит и останавливается напротив моей парты.

– Новенькая.

Голос нарочито громкий, такой, чтобы слышала не только я, но и все. Поднимаю глаза, вижу перед собой красивую блондинку с пышными наращёнными ресницами и пухлыми губами, подкрашенными розовой помадой. За те дни, что учусь здесь, я определила её как “королеву” группы. Алиса Зимина. Да, её имя я запомнила сразу.

– А ты бодро так с ноги в наш универ вошла, – бросает она, и по рядам пробегает дружный смешок.

Хмурюсь, пытаясь собрать мысли в кучу. Ей-то я что сделала? За всё это время мы даже близко не пересекались, чтобы я хоть как-то могла привлечь к себе её внимание.

– Что ты имеешь в виду? – задаю резонный вопрос, медленно вытаскивая из рюкзака ноутбук.

– Ой, да не строй из себя дурочку-наивняшку! – говорит ещё громче, специально для всеобщего удовольствия. – Лучше расскажи всем. Каково это – быть сразу с двумя королями универа? Как они тебя делят? По очереди имеют или у вас, типа трио?

В ушах резко закладывает, будто меня окунули под воду. По аудитории прокатывается уже не тихие смешки, а волна издевательского смеха. Кровь отливает от лица, а потом приливает обратно жгучей, унизительной волной. Я не осознаю, как отрываюсь от места и медленно, очень медленно иду к ней. Всё тело точно налито свинцом, а в висках стучит одно: “С меня хватит на сегодня!”. Сначала отчим, потом сообщение от Неадеквата и разговор с мамой в машине, как вишенка на торте.

Подхожу вплотную. Она смотрит с наглой усмешкой, но в её глазах на миллисекунду мелькает тревога.

– Повтори, – говорю чужим голосом, без единой эмоции.

Она фыркает, пытаясь вернуть себе уверенность.

– Я всего лишь спросила, каково это – быть подстилкой сразу двух самых популярных парней универа? Ты с ними по графику или как? А кто лучше? Расскажи нам.

В эту же секунду раздаётся громкий, сочный шлёпок. Звук такой оглушительный, что на мгновение в аудитории воцаряется абсолютная тишина. Только тогда до меня доходит: это моя ладонь смачно встретилась с её щекой.

Алиса стоит с выпученными глазами, прижимая руку к лицу, на котором проступает ярко-алая отметина. Всё её веселье испаряется, сменяясь шоком, а затем чистой, кипящей яростью.

– Ты… тварь! – практически кричит и бросается на меня. Вцепляется пальцами в мои волосы. – Я урою тебя! Урою, слышишь!

Изворачиваюсь, тоже хватаю её за волосы, накручиваю прядь на кулак. Алиса рычит, сыпет оскорблениями и какими-то проклятиями. Но мне плевать. Если на то пошло, то я давно проклята.

Она толкает меня к соседней парте, больно ударяюсь бедром о её край. Вскрикиваю.

– Офигеть! – долетает до слуха чей-то голос.

Пытаюсь оттолкнуть Алису от себя, а когда понимаю, что это бесполезно, сгибаюсь и бью её локтем.

– Сука! – снова рычит она, складываясь пополам.

К нам подбегает староста группы Алина. Пытается разнять, вклиниваясь между нами.

– Алис, всё, хватит. Не трогай Серафимову.

– Да с хера ли? Она первая налетела на меня!

– И что? Ты проблем хочешь? Если сейчас зайдёт препод и увидит это, поверь – будет плохо.

Алиса замирает, но мы всё ещё держим друг друга за волосы и одежду.

– А если узнают Костомаровы – будет ещё хуже, – добавляет Алина.

“Костомаровы?” – проносится в голове сквозь адреналин. Дорофей и его отец-ректор. При чём тут они? Ну да, мы пару раз перекинулись приветствиями по пути к универу и вчера просто сидели вместе. Мы даже не друзья, если так разобраться. И что? Он что, побежит папе на нас жаловаться? Из-за какой-то драки в соседней группе? Это же нелепо.

Вдруг пальцы Алисы разжимаются. В этот же момент раздаётся звонок на урок, и в аудиторию входит лектор.

– Ты ещё пожалеешь о том, что сделала, – шипит она, поправляет волосы, одежду и уходит к своей парте.

– Ты, – шепчет староста, дёргая меня за локоть, – Будь осторожнее теперь. Потому что только что нажила себе врага.

Ничего не отвечаю на её слова. Бреду к своему месту, поправляя на ходу вырванную из юбки рубашку, приглаживаю взъерошенные волосы. Пальцы дрожат, не слушаются, но я делаю это быстро, не глядя ни на кого. Чёрт… зачем я вообще налетела на неё?

Сажусь, уставившись в пустую тетрадь с каким-то внутренним отрешением.

– Держи, – тихо шепчет Лена, передавая под партой влажную салфетку. – У тебя тут… в уголке губ.

Ну супер, у меня ещё и лицо разбито. Беру салфетку промакиваю ею кровь. Морщусь. Включаю на телефоне фронтальную камеру, смотрю на себя. Выгляжу драной кошкой с гнездом на голове. Вздыхаю, кладу на парту смарт, снова пытаюсь пригладить волосы.

– Спасибо, – роняю сухо, бросив на соседку короткий взгляд.

Она молча кивает и поднимает взгляд, показывая всем видом, что слушает лекцию, и мне ничего не остаётся, как сделать то же самое.

Ближе к концу пары в общий чат группы прилетает сообщение от куратора.

“Всем добрый день. Вынужден сообщить неприятную новость. Ваш одногруппник Виктор Чаус вчера был жестоко избит неизвестными лицами. Находится в реанимации в тяжёлом состоянии. Просьба ко всем быть предельно осторожными, особенно в вечернее и ночное время. Подводя итог, предлагаю поддержать Виктора и, как только он придёт в себя, передать ему от группы подарок”.

Со всех сторон доносятся перешёптывания, вздохи и оханья.

Но я уже ничего не слышу. Весь шум проваливается в вакуумную трубу. В глазах темнеет, и я вижу только две фразы: “...жестоко избит” и “...в реанимации в тяжёлом состоянии”.

Витя Чаус.

Одногруппник. Парень, в которого я врезалась вчера и который потом сбежал с семинара, косясь на меня, как на врага народа.

И пазл с жутким, леденящим щелчком встаёт на место. Это не случайность.

Это сделал Псих. Просто… ну кто ещё мог? Не верю я в такие случайности.

Йогурт, который я ела утром, тяжёлым, кислым комком подкатывает к горлу. Руки становятся ледяными, хотя в аудитории душно. Отвожу взгляд от телефона, но вижу не доску, а спокойные, серые глаза Акима.

Наверное, я окончательно сошла с ума, потому что нахожу его контакт в смарте, быстро набираю и отправляю, пока не передумала:

Я: Это ты сделал?

Сообщение уходит, и тут же накатывает новая волна паники. Только собираюсь всё удалить, как вижу, что он набирает ответ.

Неизвестен: Сделал что?

Я: Это ты его избил?

Отправляю. И замираю, вглядываясь в экран. Три точки то появляются, то исчезают. Он печатает. Сердце замирает в ожидании признания, угрозы, чего угодно. Но точки пропадают. Больше ничего не приходит.

Ясно. Я могу интерпретировать это лишь так: молчание – знак согласия. Это действительно сделал он.

Вместе со звонком вскакиваю с места как ошпаренная; быстро собираю свои вещи и рвусь скорее на выход. Но как только выхожу за дверь, меня резко, но без грубости, разворачивают и прижимают спиной к холодной стене, загораживая от потока студентов своим телом.

Аким.

Он стоит слишком близко. Заполняет собой всё пространство, вытесняя воздух. Смотрит на меня сверху вниз глазами хищника, изучающего добычу.

– Что не так? – первое, что он говорит, низким хрипловатым голосом.

– Ты… ты его покалечил, – пытаюсь выдернуть руку, но ничего не выходит. И тогда толкаю его в грудь свободной рукой, сама не понимая, откуда во мне сейчас этот взрыв смелости. Одно лёгкое движение – и он сломает мне кости, пока я тут из себя Халка строю.

– Может, ты не будешь переживать за всякий мусор? – говорит спокойно, как будто объясняет ребёнку что-то очевидное.

– Ты сумасшедший! Он просто случайно попался на пути! Это я в него врезалась. Я! – повышаю голос, чувствуя, как кровь закипает в венах. Снова толкаю его.

– На твоём пути, Зайка, – поправляет он, и его голос теряет оттенок спокойствия, в нём появляется раздражение. – И ещё – не ори, я же говорил тебе, чтобы ты контролировала себя. Особенно в университете.

Он наклоняется чуть ближе, и я чувствую его дыхание на своей коже.

– А теперь скажи мне, почему у тебя разбита губа и ты выглядишь так, словно участвовала в уличных боях? – его взгляд становится ледяным и пронзительным. – Если не расскажешь сама, то я всё равно узнаю об этом, просто потрачу на это чуть больше времени, – говорит ещё тише, приближается и мягко всасывает кожу за моим ухом.