Зайка

Открываю дверь ванной и тут же сталкиваюсь лицом к лицу с ублюдочным мужем мамы.

– С добрым утром Ильма, – скалится он и подходит ближе.

Какого чёрта он делает здесь? Я ведь специально хожу в ванную только на первом этаже, чтобы не пересекаться с этой омерзительной рожей.

– Дай пройти, – делаю шаг в сторону, чтобы обойти его. Колени предательски подрагивают, и я спотыкаюсь.

– О, прости, милая. Проходи, конечно, – растягивает приторным голосом, от которого к горлу подбирается тошнота.

Не успеваю сделать ещё один шаг, как он хватает меня за плечо, грубо разворачивает, и сильным толчком в грудь отбрасывает обратно в ванную. Я ударяюсь спиной о шкафчик с полотенцами. Он быстро оглядывается в коридор, прислушивается и, убедившись, что в доме тихо, быстро заходит внутрь и захлопывает дверь.

Щелчок замка звучит оглушительно.

Нет. Только не это. Не в этом закрытом маленьком пространстве.

Сердце колотится с такой силой, что напоминает звук удара колёсных пар о стыки рельсов. Взгляд мечется по комнате, цепляясь за предметы на полке у зеркала.

Он делает шаг ко мне. Я отступаю, натыкаясь на раковину.

– Сделай мне приятно. Твои ручки, без сомнения, идеальны, и мне понравилось в прошлый раз. Но знаешь, теперь я хочу большего.

– Нет! – срываюсь, вытаращив от ужаса глаза.

– Не кричи, – говорит тихо, приближаясь. – Мама ещё спит. Ты же не хочешь её разбудить?

Паника поднимается по горлу кислым комом, когда я слышу шуршание ткани. Опускаю взгляд и вижу, что он приспустил штаны.

Нет, я не смогу пройти через это. Не смогу.

Взгляд снова лихорадочно скользит по кафелю, сантехнике, полочкам.

– Хватит вести себя как дикарка, – рычит, находясь уже в сантиметрах от меня. – Пора бы научиться, быть послушной и покорной девочкой.

Ублюдок смыкает пальцы на моём запястье, а другой ладонью давит на мою челюсть, заставляя поднять лицо и приоткрыть рот. Отвращение и ужас парализуют.

– Пожалуйста… не надо… – срывается шёпот.

– Всё будет хорошо, – бормочет он, и его взгляд скользит вниз, к моим губам, а потом куда-то ниже – унизительно оценивающий. – Я покажу тебе, как это делается. А ты… ты поможешь мне разрядиться. Уверен, тебе самой понравится.

Внутри меня всё кричит. Дёргаю головой, чтобы освободиться из его хватки. Взгляд цепляется за расчёску, бутылочку жидкого мыла…

– Не смотри по сторонам, там ничего интересного для тебя нет, – делает паузу. Проводит языком по внутренней стороне нижней губы. – Слушай меня сюда. Сейчас ты опустишься на колени. И сделаешь, что я скажу. Тихо и покорно. Ты ведь умненькая девочка?

Чувствую себя затравленным зверьком, загнанным в клетку. И вдруг вспоминаю его. Отбитого Психопата. И это может показаться странным, ненормальным, не поддающимся никакой логике, но я бы многое сейчас отдала за то, чтобы он оказался рядом. Как тогда, в том доме во время тусовки, когда он появился внезапно. Чётко в тот момент, когда был очень мне нужен.

Но этого не случится. Сегодня чуда не произойдёт.

Чуда? Можно ли вообще назвать тот день… тот ужас, что я пережила чудом?

“Борись!”, – вспыхивает в голове такая привычная за последнее время команда.

На рефлексе дёргаюсь, хватаю расчёску и замахиваюсь. Ублюдок с лёгкостью перехватывает мою руку, смотрит на неё и начинает ржать.

– Ты реально думаешь, что это тебе поможет? Блять, Ильма, не смеши мои тапки.

Он сильнее сжимает мою руку. И от боли я разжимаю пальцы. Расчёска падает нам под ноги.

– Тупая сука… – качает головой с лёгкой досадой.

– Я сейчас закричу, – выдавливаю из себя дрожащим голосом, который показывает всю мою слабость перед ним.

Он подаётся вперёд. Вбивается бёдрами в меня, и я чувствую его желание. Хватаю ртом воздух, тут же сжимаю губы до тонкой полосочки и просто начинаю скулить, словно подбитый щенок.

Слабая.

Ненавижу себя.

– На колени, – липким довольным голосом бросает он.

Почему... Почему он делает это со мной? Почему я не могу дать нормальный отпор?

– На колени.

Чтобы сейчас сказал тот Псих, увидев меня такой жалкой? Я смогла сбежать от него, но совершенно бессильна перед каким-то уродом. Уверена, он был бы разочарован мной. Или просто скривился бы от отвращения.

Медленно опускаюсь на колени.

Борись.

От прохладного кафеля по телу пробегает дрожь.

Борись.

Взгляд сам ускользает вправо. Дверь. Она заперта. Чтобы сбежать – нужно повернуть замочек и открыть её. Это время. Значит, мне нужен запас.

Медленно поднимаю глаза вверх.

– Я-я... не умею. Что делать?

– Попробуй его, поласкай, обработай своей сладкой слюнкой, – улыбается ублюдок. – Это для начала. Ну а потом... соси. Не притворяйся идиоткой, которая не понимает, как это делается, – фыркает он, закатывая глаза к потолку.

Вот он... момент. Он ненадолго отвёл своё внимание от меня.

За его спиной – этажерка, на которой стоит большое количество разных баночек и бутылочек с шампунями, скрабами, гелями для душа.

Делаю вид, что тянусь к нему, а в следующее мгновение бью Урода в пах, рву на себя этажерку. Все её содержимое рассыпается между нами, создавая небольшой барьер. Хватаю самую большую бутылку и швыряю её в зеркало над раковиной. Звон бьющегося стекла оглушителен. Он вскрикивает, закрывая лицо. Осколки дождём сыплются вокруг.

Я прыгаю через рассыпанные вещи, одной дрожащей рукой с силой дёргаю защёлку, другой – распахиваю дверь и вылетаю в коридор. Сердце колотится, стуча в висках. Мчусь по лестнице на второй этаж, не чувствуя ступеней под ногами. Ещё несколько метров и я буду в комнате. В безопасности. Здесь, на втором этаже он не станет показывать своё настоящее “я”.

Из спальни выходит мама, бледная, с широко раскрытыми глазами, и запахивает белый махровый халат.

– Что это?! Что случилось?! Это звук разбитого стекла?!

Останавливаюсь перед ней, задыхаясь. На мне нет ни царапины, но я вся трясусь. Её взгляд полон испуга, но это испуг за целостность вещей. Не за меня. Не за то, что могло произойти за закрытой дверью ванной.

Язык буквально горит от желания вывалить на неё всё, что сейчас произошло. Но я просто качаю головой, стискиваю зубы, чтобы не расплакаться, и молча, быстрыми шагами прохожу в свою комнату. Захлопываю дверь. Поворачиваю замок. Выдыхаю.

Даже если я ей расскажу – она мне не поверит, либо сделает вид, что не верит. Ведь так уже было.

Новый день. Я всё ещё в аду. И самое страшное, что этот день только начался.