Зайка

Неужели снег перестал идти. Мне кажется, что за последние два дня выпала чуть ли не годовая норма осадков.

Если просто сидеть дома и залипать в окно – красиво. Но когда нужно ездить на учёбу и возвращаться с неё по жутким пробкам из-за снегопада, радость быстро испаряется.

Сегодня третий день, как я учусь в самом крутом университете города. В группе меня приняли достаточно прохладно. Но это и понятно, я перевелась на второй курс под самый конец первого семестра. Ну… такое себе. Компании, парочки, трио – все уже давно разделились по кучкам. А тут я. Как белое пятно. Или серое. Сложно сказать.

В целом терпимо.

– Иль, ты меня слушаешь? – мама слегка толкает меня в плечо. – Вон, Дорофей идёт. Хороший мальчик, – бросает взгляд с каким-то подтекстом. – Ты бы присмотрелась к нему. Девчонки за такими табунами бегают.

Поворачиваю голову. Сын ректора идёт от парковки в нашу сторону, такой же безупречный, как и в понедельник. Его лицо светится вежливой улыбкой.

– Елена Викторовна, Ильма. Доброе утро!

– Доброе утро, – почти в унисон отвечаем мы. У меня даже получается слегка поднять уголки губ. Натянуто, конечно, но и это хорошо. Всё потому, что его голос…

Когда я услышала его в первый раз, мой мир сорвался и покатился вниз со скоростью света. Настолько тембр и интонация были похожи на голос того Психа, что я на несколько секунд просто выпала из реальности.

Глупо, да? Голоса могут быть похожи. Людей миллионы. Но тогда мне показалось, что мой личный монстр меня нашёл. Бред. Как бы он сделал это? Банковская карта? Она была на имя мамы, но наши фамилии разные. Да и банки не разглашают личные данные. Ведь так? А единственным человеком, который меня знал, была Фиса, которой больше… Её нет. Вот только никто и не ищет её. Просто я это понимаю. Чувствую. А ещё жду, что однажды мне позвонят из полиции и спросят почему моя сумка лежит в её квартире. Но этого не случится. Никто не узнает, что она моя. Для любого это будет самая обычная сумка, внутри которой – самая обычная одежда. Вот и всё.

– Как успехи? – спрашивает Дорофей, обращаясь ко мне, скользя по моему лицу любопытным взглядом.

– Пока что всё нормально, – выдавливаю из себя и пожимаю плечами. – Осваиваюсь.

– Рад слышать, – вполне искренне улыбается он. – Ну… Если кто обижать будет, говори мне. Я им быстро головы пооткручиваю, – бросает легко, почти шутя. Вот только в его глазах нет и намёка на шутку. Там спокойная – уверенность в своих словах. Констатация факта.

Ненадолго подвисаю на его и по рукам пробегают мурашки. И что я пытаюсь в нём высмотреть? Сама не понимаю.

– Понравился? – давит он смешок.

– Что? – поднимаю бровь.

– Ты так на меня внимательно смотрела сейчас. Вот и спросил: понравился?

Мама звонко прыскает смехом, но тут же прикрывает рот рукой.

Сперва тушуюсь, чувствую, как к лицу приливает краска, но быстро беру себя в руки и начинаю внаглую рассматривать его.

Шапку он, видимо, принципиально не носит. Его тёмные волосы в лёгком беспорядке, как после беспокойной ночи. Вот только это не так. Уверена, каждое утро он торчит перед зеркалом не меньше десяти минут, чтобы создать именно такой эффект. А то и дольше.

Взгляд серо-зелёных глаз что в понедельник, что сегодня – притворно лёгкий, даже кокетливый. Но это лишь маска. За ней он слишком внимательный, цепкий, из тех, кто видит и знает про всех куда больше, чем кажется. И по правде говоря – это немного пугает. У него резкие скулы и короткая щетина, подчёркивающая прямую линию челюсти. А полные губы почти всегда находятся в состоянии лёгкой полуулыбки. С ноткой превосходства. Если свести всё воедино – он красавчик.

Красавчик, от которого по непонятной причине веет опасностью.

И тут я вспоминаю, что, вообще-то, он сын ректора университета. И в моей голове складывается пазл. Ну конечно, а каким ещё должен быть сын такого важного человека? Ильма, а ты, как всегда, фантазируешь невесть что.

– По правде говоря… Да, – улыбаюсь я, глядя в его глаза. – Ты вполне симпатичный.

Он заходится громким смехом. От мамы прилетает неприятный толчок в бок и тихое шипение. А я горжусь собой, что не проблеяла, как мышка какую-нибудь глупость.

– Вполне? – спрашивает он, как только перестаёт веселиться. – Ну то есть такой… С чаем потянет.

– Во именно, что с чаем, – подмечаю. – Было бы печально, если бы с пивом.

– Аха-ха! Ну да, если я на трезвую – норм, то всё окей. Ильма – ты мастер комплиментов.

– Спасибо, – киваю и чуть ли не исполняю реверанс, но вовремя останавливаю себя, понимая, что мои выходки мама точно не одобрит.

Он вытирает слезинку в уголке глаза, всё ещё посмеиваясь.

– Ладно, меня ждут дела. Нужно к отцу в кабинет заскочить, – говорит он, поправляя перчатки и как-то многозначительно поглядывая на маму. Или мне, как обычно, мерещится.

Дорофей делает шаг, потом второй, а потом оборачивается.

– Кстати, Иль, мы же на одном факультете учимся. Сегодня наши группы объединяют на межгрупповой практический семинар по “Основам IT” – про цифровую безопасность и работу с данными. Это на последней паре, так что ещё увидимся.

И уходит, ловко лавируя в потоке студентов, которые тоже торопятся на пары. А мама тут же хватает меня за руку и начинает недовольно шипеть:

– Что это было, Ильма?! “С пивом”! Ты с ума сошла? Это же сын ректора, а не твой одногруппник с нашего захолустья! Ты хоть понимаешь…

– Да… да, мам. Но как по мне – он оценил мой тонкий юмор.

Она только закатывает глаза, а потом рвётся вперёд, нервно размахивая сумкой.

Ну вот. Обиделась.

* * *

Первые две пары проходят в сером фоне. И я бы рада оказаться за последней партой, сидеть себе тихо и не отсвечивать. Но как обычно и бывает последние парты заняты “королями” и “королевами” прайда. Со мной здороваются ровно два человека из сорока двух. И то это безличное, кивающее “привет” только потому, что я села рядом с ними. Даже имён их не знаю. За два дня – ноль вопросов, ноль просьб, ноль лишних взглядов. И в этом есть своё извращённое удовольствие. Вот бы так и дома работало. На ублюдка отчима.

Странно, но почти всю вторую пару я думаю о Дорофее. Интересный парень. И нет, не в том примитивном смысле, где девочки начинают пускать слюни и строить розовые замки. Совсем не так.

Меня в нём цепляет другое. Такое чувство, что он задевает во мне что-то спрятанное в самый дальний угол памяти. Что-то, к чему я не хочу прикасаться, но всё равно ловлю себя на том, что возвращаюсь мыслями снова и снова.

В нём есть это непонятное ощущение узнавания, точно мы давно знакомы. Не по имени, не по каким-то фактам о нём, а по интонации, взгляду, тому, как он двигается. И одновременно – я не знаю его вообще. Ну, кроме того, что он сын ректора.

И это бесит. Потому что я не люблю людей, которые оставляют после себя вопросы или того хуже – подозрения.

После второй пары звенит звонок. Облегчённо выдыхаю. На следующий предмет мне не нужно идти, потому что я закрыла его ещё в прошлом университете. У меня есть официальная бумажка, которую я уже сдала в деканат. Значит, сейчас можно взять рюкзак, пойти в столовую, забиться в самый дальний угол (конечно, если он будет свободен, в чём, сомневаюсь), переждать время, отсидеть потом последнюю пару и поехать домой. Звучит просто.

Я встаю, начинаю неспешно скидывать в рюкзак учебник и ручку, закрываю ноутбук. Вокруг стоит привычный гул – разговоры, смешки, скрип отодвигаемых стульев. Всё это звуки, на которые даже не обращаешь внимания. Я стою, почти психую из-за того, что не могу затолкать ноут в рюкзак. Кладу его обратно на стол и начинаю вытаскивать остальные вещи, чтобы потом сложить всё аккуратно. И в какой-то момент понимаю – в аудитории наступила полная тишина. И я готова поклясться, что даже воздух вокруг становится густым, тяжёлым и давящим на барабанные перепонки.

Замираю с полусогнутой спиной, рука застывает над открытым рюкзаком. Что-то не так. Что-то… Тотально не так.

Медленно, почти со скрипом, поднимаю голову. Пытаюсь уловить, что происходит. Взгляд скользит по спинам и головам одногруппников, между ними и, в конце концов, упирается в дверь.

Там стоит ОН.