Зайка

Да, я всё ещё в своём адочке. Только стены другого цвета. И за окном сменилась картинка. Вместо серых панелек – хвойный лес.

А в остальном…

– Ильма, пора вставать! – раздаётся за дверью голос мамы. – Не вздумай проспать первый учебный день!

Если бы я ещё спала нормально…

Не понимаю, зачем мне тащиться в университет, если все оценки за семестр у меня уже стоят. Я сдала всё заранее, ещё в своём универе. Спокойно могла бы выйти на учёбу сразу со второго семестра, но маме взбрело в голову, что чем раньше я войду в учебный процесс, тем лучше.

Спорить не стала. Это бессмысленное занятие. Опять же, может, оно и к лучшему. Так, хотя бы я буду реже проводить время в этом доме, а значит, и меньше рискую остаться с отчимом-уродом наедине.

Поворачиваюсь на бок. Из-под двери пробивается тусклый свет из коридора. Слышу, что мама копошится на первом этаже, судя по звукам гремящей посуды, готовит завтрак. Нехотя тянусь рукой к ночнику, провожу пальцами по сенсорной кнопке и высовываю ногу из-под одеяла; медленно сползаю с кровати на прохладный пол. Поджав пальцы, быстро двигаюсь к шкафу, достаю первые попавшиеся носки и натягиваю их, после чего чувствую, как по коже всё равно пробегает холод. Следом беру чёрные джинсы, снимаю с вешалки рубашку и вязаный жилет свободного кроя. Натягиваю всё это через голову одним неловким движением, на мгновение застреваю в горловине, потому что не расстегнула у рубашки верхние пуговицы и раздражённо фыркаю.

Всю субботу и весь вчерашний день, я проторчала в этой комнате, как в бункере. Шторы задёрнула, сразу, как вошла в комнату, и до сих пор ни разу их не открывала. Постоянно прислушивалась к каждому шороху. А шаги и голоса мамы с отчимом порой сводили меня с ума своей внезапностью.

Всё из-за двух сообщений, которые раз за разом прокручивались в голове: “Welcome back” и “Ты даже не представляешь, как я скучал”.

Новые больше не приходили, но легче от этого не становилось. Скорее наоборот – тревога росла с геометрической прогрессией. Сначала я пыталась успокоить себя: “да ну, кто-то ошибся номером. Кто-то просто решил подшутить”. Но чем дольше я об этом думала, тем отчётливее понимала: это не так. Сообщение пришло почти сразу после моего приезда в этот город. И это: “Welcome back”. Точно кто-то ждал и был рад моему возвращению.

Но кто? Если я никому не говорила о переезде. И главное – у меня здесь нет ни друзей, ни знакомых.

“Ты даже не представляешь, как я скучал”.

Из всех людей на ум приходит лишь один. Тот, из-за которого погибла моя Фиса. И не только она. Тот, кто по непонятной причине забрал меня, словно вещь. И от которого мне удалось сбежать.

Подхожу к столу, где лежит телефон. Привычный ритуал. За последние два дня я делала это бесчисленное количество раз. Тянусь, рука замирает в нескольких сантиметрах. Смотрю на чёрный экран, как на своего самого заклятого врага, а потом резко хватаю и разблокирую. Ни новых уведомлений, ни пропущенных.

Открываю мессенджер – пусто. Несколько каналов, на которые я подписана, чат моей группы из, теперь уже, бывшего универа и пара диалогов с неблизкими подругами.

Смахиваю по экрану, блокируя смарт, и выхожу из комнаты, подхватив по пути косметичку. Направляюсь не в ванную на этаже (там слишком много его личных вещей), а вниз, в гостевой санузел.

Прохожу мимо гостиной, которую за эти дни будто видела и не видела. Да и за что там цепляться взгляду? Стены светло-бежевого оттенка и много комнатных растений, как мама любит. Диван, журнальный столик, большой телевизор. Обычно. Как и в любом другом доме.

– Иль… – из кухни выглядывает мама.

Поднимаю руку, демонстрируя ей косметичку.

– Вот, видишь. Уже собираюсь.

– Постарайся уложиться в десять минут.

– Хорошо, мам, я быстро, – киваю, ускоряя шаг.

В зеркале меня встречает бледное лицо с синевой под глазами. Глаза кажутся слишком большими, напоминающими затравленного зверька. Волосы растрёпаны, спутаны. Пытаюсь пригладить их, но в итоге становится только хуже, и я снимаю с держателя лейку, включаю воду и наклонившись вперёд наспех мою голову. Затем минута уходит на то, чтобы почистить зубы, и ещё пара, чтобы подкрасить ресницы тушью.

Мама сидит на кухне за столом, напротив неё на тонкой ножке небольшое зеркало. В одной руке у неё карандаш для бровей, которым она усердно выводит линию, в другой – чашка ароматного кофе.

– А вот и наша студентка, – театрально произносит она. – Иль, с завтрашнего дня начни вставать хотя бы на десять минут раньше, – переводит на меня внимание, и выражение её лица тут же меняется на напряжённое. – Вадим уже уехал, – добавляет, ловя мой осторожный взгляд в сторону пустого стула рядом с ней.

Делаю вид, что мне всё равно, но мысленно выдыхаю с облегчением. Я была бы счастлива, если бы уехал он навсегда.

– Хочешь, подержу зеркало? – спрашиваю её, присаживаясь на стул и подвигая к себе чашку с кофе.

– Спасибо, но я почти закончила, – она снова бросает на меня взгляд и хмурится. – Иль, я надеюсь, ты не собираешься ехать с мокрыми волосами?

– Позавтракаю и высушу, если это так важно, – безразлично пожимаю плечами. Вообще-то, именно так я и планировала ехать.

– Конечно, важно, в конце концов, мы не на юге живём. Продует моментально.

Киваю. И на какое-то время на кухне повисает тишина.

– Мам, – говорю, встав из-за стола. – А наш дом… он стоит на охране?

– Что? Почему тебя это вдруг беспокоит? Здесь абсолютно тихий посёлок, где живут приличные люди.

– Ты не ответила, – напрягаюсь всем телом.

Мама ставит чашку на стол, промакивает губы салфеткой, а потом поправляет и так идеально уложенные волосы.

– Нет, наш дом не на охране, потому что это и не требуется – на въезде КПП и посторонних здесь не бывает.

– А камеры?

– Камеры есть, конечно, – кивает она, глядя на меня с подозрением. – По периметру и на пропускном пункте. Правда, тебе не стоит так переживать. Максимум, что тут может произойти – это дикая белка слезет с сосны, залезет в мусорный бак и напугает тебя. Расслабься.

* * *

Мой первый день в университете начинается с жуткого снегопада. Крупные хлопья летят и тут же тают, стекая холодными капельками воды за шиворот.

Поправляю мягкий кашемировый платок, который скоро начнёт напоминать мокрую тряпку. Втягиваю голову в плечи, ускоряя шаг, и смотрю на главный корпус. Внушительный. Нет. Я бы даже сказала монументальный.

– Ну что скажешь, Иль? – спрашивает за спиной мама, ставя машину на сигнализацию. – Это тебе не тот захудалый институтишка из нашего городка. Совершенно другие ощущения, согласись? – произносит с каким-то благоговением и равняется со мной. – Если что, помни, я всегда рядом. Номер своего кабинета скинула тебе в мессенджер, – ободряюще толкает меня в бок. – Иль, ну, улыбнись. Боже, ты вообще помнишь ещё как это делать?

Поворачиваюсь к ней. А правда, когда? Когда в последний раз я искренне улыбалась?

Только открываю рот, чтобы сказать что-то, что её успокоило бы, как со стороны раздаётся низкий бархатный голос.

– Елена Викторовна, с первым рабочим днём.

Звуки города, скрип снега под ногами, голоса других студентов, мгновенно обрываются, стираются противным писком в ушах.

Ещё секунду назад мой взгляд был прикован к маминому лицу, а теперь я медленно, как будто с усилием, поворачиваю голову на этот голос.