Сортировщик

Лежу, смотрю в экран смартфона, закусив губу, и давлю в себе улыбку.

А: Welcome back.

Жду ровно столько, чтобы она успела прочитать. Потом удаляю и отправляю второе.

А: Ты даже не представляешь, как я скучал.

Представляю, как она читает моё сообщение. Как леденеет у неё внутри. Как обрывается дыхание, а на теле каждый волосок встает дыбом. Догадается?

Ладно, хватит. Выключаю экран. А иначе, меня понесёт.

Да, сука! Сколько же я ждал этого момента. Месяц? Чуть больше? Специально запретил себе считать дни, чтобы не превратиться в психованную развалину. Я понимал, что если начну это делать, то стану считать и секунды, и минуты – и в итоге просто взорвусь оттого, что всё так медленно, так долго, так бесконечно.

Мы бы встретились раньше, если бы не мой вынужденный отдых. Во время которого я чуть ласты не склеил.

После того как моя Зайка засадила мне по рёбрам (дважды) и сбежала, я оказался в подпольной и очень дорогой больничке с переломом двух рёбер. Ничего жуткого.

А для кого-то даже в радость.

Док был в восторге от того, сколько бабла он на мне поднимет, и ежедневно веселился:

– Дать себя сломать какой-то мандёнке. Серьёзно Ак? Лучше бы ты просто повесился, это было бы куда эстетичнее.

– А может, завалишь свой медицинской лоток. И вообще, ты можешь захлопнуться по поводу девчонки? Память себе ампутируй.

– Уймись. Стены моей клиники абсолютно глухие. А этот секретик останется только между тобой, Каем и мной, – подмигнул он.

Я смотрел на него, мысленно накидывал на его шею соединительную трубку капельницы и душил. Улыбался и душил его.

На пятый день я не выдержал. Свалил, хотя эта противная рожа, тыча в меня пальцем с результатами каких-то анализов, орал, что у меня там уже полгрудной клетки не дышит, а я просто психованный мудак.

– Вернёшься в коробке, сучий поскрёбыш!

Ну что ж, Док почти угадал. Не в коробке, но вернулся. Несколько дней я продержался на чистом упрямстве и обезболивающих. А потом тело взяло своё. Меня скрутило так, что я начал ненавидеть каждый вдох, потому что он был как стекло, которое втыкается в грудь. Температура под сорок, и плющило так, что путь до толчка, чтобы поссать уже был подвигом.

Оказалось, что помимо рёбер, я успел заработать ещё и пневмоторакс – это когда в груди копится воздух и мешает дышать. Жаль, что проявился он не сразу.

А ведь Док говорил… Но я бы его ещё слушал.

В общем, следующие две недели я снова провалялся у него, подключенный к трубкам, с лицом цвета мокрого асфальта.

Но, я не терял зря времени. Каждый день, по пылинке, по фрагменту, собирал информацию о моей Зайке.

Что у меня было?

Банковская карта и те вещи, которые мне привёз Доставщик после того, как посетил квартиру подруги моей Зайки.

В итоге у меня в руках был ноутбук Фисы Сомовой. Я перерыл его вдоль и поперёк, как маньяк и собрал в небольшую папку, всё, что хоть как-то относилось к Зайке. Я узнал её соцсети. Без проблем получил к ним доступ. Ну а потом… Я нашёл её фотографии. Узнал где, на каком курсе и факультете она учится; с кем общается, а также тех, кто у неё в блоке. И сразу решил, что надо пробить – почему. Узнал, что в детстве она часто посещала ипподром, а ещё – ходила в художку. И кстати, она прекрасно рисует. Да, моя Зайка оказалась не только внимательной к деталям, но и талантливой девчонкой.

Разве это не прекрасно? У нас с ней уже есть общие черты. Я тоже люблю наблюдать, копаться, фильтровать. И Сортировать. Находить то, что мне нужно. То, что принесёт пользу.

Мы так похожи.

И ещё я узнал главное. Имя моей Зайки. Её зовут Ильма. Ильма Серафимова. А я ведь говорил, что оно у неё красивое. Как всегда, был прав. Не просто красивое, а такое, что врезается в память один раз и навсегда.

А дальше, ещё интереснее. На той банковской карте, что я у неё забрал, было другое имя – Елена Будакова. И всё бы ничего, если бы это имя точно не совпадало с именем одного из бухгалтеров “фермы”.

Когда я проверил Елену, то узнал, что ранее она была замужем за некого Даниила Серафимова, от которого у неё есть дочь – Ильма. Как говорил Дружко: “Совпадение? Не думаю.”

Даже говорить не буду, как меня это завело. Да, блять, у меня аж привстал. Потому что я понял: моя Иль – не просто сбежавшая трусливая Зайчишка. Она дочь бухгалтерши из теневой фирмы моего отца. Она выросла в том же мире, что и я. Только на другом его конце. Потому что вряд ли она в курсе дел “фермы”, слишком уж… чистая.

Я полез глубже. В базу данных “фермы”, конечно. Не напрямую – через чёрный ход, который ещё год назад настроил “на всякий пожарный”. Елена Будакова, она же мать Ильмы, вела счета по одному из самых грязных потоков, внешне замаскированному под СТО. Отец специально держал его в полутора часах езды от нашего города, в сереньком задрипинске на пятьдесят тысяч человек. Идеальная дыра. Кто туда вообще сунулся бы?

Сука, как иронично – мамаша моей ангельски чистой Зайки годами варилась в дерьме, получала грязные, порой кровавые деньги, которыми оплачивала дочке художку, чтобы та могла рисовать волшебных пони и единорожек.

А дальше – ещё лучше!

Я отлично знал – тот филиал “фермы”, что работал в городке моей Зайки, изжил себя. До определённого времени это было идеальное место. Пока не потребовалось расширение. Но увы, найти помещение, которое бы полностью отвечало требованиям “фермы”, не удалось.

И я чуть не подавился от восторга, когда осознал, что Вадим, отчим моей Зайки, вместе с семьёй и всем филиалом перебирается в наш город. Это было идеально! Настолько, что с того дня я почти беспрерывно таскаю на роже идиотскую улыбку, от вида которой отец психует, Дор уже списал меня в окончательные психи, и даже на работе эффект вышел обратный: там меня начали бояться ещё сильнее.

А я ведь просто выбрал быть счастливым.

Впервые в жизни, между прочим.

Если подвести итог, то мне не нужно было её преследовать, ловить, забирать. Мне нужно было просто… подождать, пока моя Ильма сама придёт в мои руки.

* * *

Удаляю второе сообщение, приподнимаюсь на локте и убираю с постели игольчатый аппликатор, на котором лежал последний час. Ложусь, шелковое бельё приятно холодит раздражённую кожу. Привычная боль в теле практически не ощущается. Думаю, ещё месяц и я смогу постепенно возвращаться к тренировкам. И похер, что Док будет вонять по этому поводу. Он мне не мамочка и слушать его я не обязан.

Интересно, чем она сейчас занята? Наверняка разгружает коробки, смотрит на свои новые стены и заранее переживает о том, как в понедельник пройдёт её первый день в новом университете.

Университете моего отца.

Не парься, Зайка. Я обязательно присмотрю за тобой. Ведь ты моя. А если кто-то рискнёт тронуть моё – он быстро лишится своих грязных лапок.

Закрываю глаза. В памяти всплывает лицо Ильмы, когда впервые увидел её стоящей у окна. Безразличное, холодное. Но только внешне. Интересно, как оно изменится, когда она увидит меня и поймёт, что её жизнь с этого момента изменится? Хочу скорее это узнать.

До встречи в понедельник, Ильма.