Зайка

Открываю глаза уже в другом городе. В том самом, где месяц назад я пережила настоящий кошмар. Но выжила. Сбежала. И вот я снова здесь. Как иронично, не правда ли?

Миллионник. Я всё думала, что он мне напоминает? И вдруг поняла: он – колоссальный компактор. Давит, спрессовывает тысячи жизней в плотные, безликие брикеты. Стоит по неосторожности упасть в эту машину – на выходе будут лишь опилки, никому не нужный мусор, готовый к отправке на дальний полигон.

– Ма… – с губ срывается хриплый после сна голос.

– Выспалась? – оборачивается она с такой улыбкой, будто на маленького ребёнка смотрит.

Как же это раздражает.

– Квартира?..

– Ильма, мы уже обсуждали это сотню раз. Поживи с нами хотя бы месяц, привыкни к городу… Ты и так толком не жила дома в последнее время. Не пойми где и по каким друзьям шлялась.

– Мне не надо к нему привыкать, – фыркаю, отворачиваясь к окну.

– Это ты сейчас так говоришь, – парирует с полной уверенностью, что только она знает, как для меня лучше. Потом начинает перечислять все “прелести” жизни в одиночку и загибает при этом пальцы на одной руке.

– Мама, – говорю тихо, но так, чтобы она услышала, – Я не хочу жить с вами. Неужели это так непонятно.

Она делает вид, что не слышит. Или что слышит, но не понимает. Я уже не могу отличить.

– Ильма, ты… – спотыкается на фразе, потому что мысленно подбирает слова, чтобы сгладить то, что она скажет дальше. – Ты ведь знаешь, что у нас нет сейчас лишних денег. Переезд – дело затратное. И вообще, дочь, я ведь надеюсь на тебя. Помоги мне освоиться на новом месте, разобрать вещи, а там посмотрим.

“А там посмотрим” – это значит “нет”, но сказанное так, чтобы оставалась щёлочка призрачной надежды, в которую я должна, по её мнению, поверить. Не верю.

– Значит, я в заложниках, – саркастически отвечаю. Бросаю на маму короткий взгляд. Вижу, как она стиснула челюсти. Злится. Ну и пусть, мне-то что. Снова смотрю за окно, цепляясь глазами за высотки. И память тут же подкидывает мне его.

“Тебе кто-нибудь говорил, какая у тебя шелковистая кожа?”

По телу сразу разбегаются мурашки, от фантомного прикосновения его пальцев и голоса.

Прошёл уже месяц, а я до сих пор каждое утро просыпалась с одной мыслью: сегодня я могу увидеть его лицо. Интересно, это когда-нибудь пройдёт? Больше всего на свете этого боюсь.

“Я найду тебя, Зайка.”

Тело охватывает огнём, а пальцы впиваются в ладони так, что ногти почти прорывают кожу.

Глупости. Этого не случится. Если бы мог, уже нашёл бы.

– Иль, мы сейчас все на нервах. Не только тебе тяжело, – говорит она вкрадчивым тоном. – Постарайся не конфликтовать с Вадимом, он уже неделю в городе, носится с утра до вечера, решая разные вопросы.

– Вот поэтому я и прошу тебя. Сними мне квартиру, хотя бы на первое время. Я займусь поиском подработки… Не хочу видеть его! – срываюсь на последних словах и начинаю мелко дрожать.

– Это исключено! Иль, ты учишься на очном отделении. Ну какая ещё работа? Хочешь, чтобы твоя успеваемость упала ещё сильнее? – оборачивается она. – Не припомню, чтобы ты блистала одними пятёрками.

Ну да, не блистала. Но могла бы и не тыкать меня носом, как паршивого котёнка.

– Ты так говоришь, как будто я тупая.

– Я так не говорила. Но Ильма, твои оценки никогда не поднимались выше четвёрки, а если быть до конца откровенными – тройки у тебя даже чаще. Так какая работа, милая моя?

– Обычная, – потягиваю плечом. – Самая обычная. Да хоть официанткой в баре.

Мама даже не считает нужным как-то отвечать на это.

Какое-то время мы едем молча, но потом её всё-таки прорывает.

– Так и не скажешь, что произошло?

– Я ведь говорила, – вздыхаю устало. – Твой муж, раздел меня и заставил дрочить ему, – стискиваю зубы от ненависти к ублюдку. И к себе. – Возможно, он пошёл бы дальше, но ты так “не вовремя” вернулась. Весь кайф ему обломала.

Замолкаю. Поворачиваю голову и смотрю на неё.

– Пока ты там возилась со своим пальто и обувью, всё, что он успел сделать – это кончить мне в ладонь.

– Ильма! Прекрати нести чушь! – рявкает она. – Боже… – практически переходит на стон. – Когда же ты, наконец, перестанешь выдумывать эти омерзительные истории? Для какой цели ты всё это делаешь, а? Ну неужели я бы ничего не заметила, если бы он делал, что-то непристойное?

– Мама. Дорога, – намекаю ей, что мы съезжаем к разметке.

– Вадим... Тебе как отец. Вырастил с малых лет. И ты... Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить? Дочь, всё, я, правда, больше так не могу. Может, тебе пора психологу или психиатру? И тебе выпишут какое-то лечение, сеансы психотерапии… Я не знаю… Просто… Потому что это ненормально!

Ненормально это не верить своей дочери.

Наверное, я никогда не смогу забыть тот день. Его грубые пальцы, обхватившие мою кисть. Его хриплый шёпот: “Двигай, сучка, быстрее”, “Вверх-вниз… Вверх-вниз… Вот так. Ничего сложного, Ильма”. И тупой, животный ужас, смешанный с такой лютой, бессильной ненавистью, что я потом часами оттирала кожу на руке до тех пор, пока не стёрла до крови. Он не успел пойти дальше. Мама вернулась раньше, чем он думал.

“Я был слишком добр. Знаешь, Ильма, мне надоело с тобой сюсюкаться. И давно было пора вытрахать из тебя всю ту дурь, что сидит в твоей башке. Считай, что сегодня было только знакомство. Я тебя, дрянь, ещё распластаю. Не просто натяну. А буду долбить, пока ты не будешь умолять меня прекратить. Готовься, маленькая сучка”.

С тех пор его взгляд стал другим. Не просто похотливым. Уверенным. Он ежедневно ждал удобного момента, чтобы продолжить с того места, где остановился.

Мама наконец-то затихает и, чтобы её вновь не пробило на разговоры, суетливо достаю из сумки наушники и учебник по управлению IT-продуктами. Она ведь сама говорила, что мои оценки не “вау”. Вот, пусть наслаждается, что занимаюсь учёбой.

Так и едем. Она периодически бросает на меня короткие взгляды, которые даже распознать не могу. Какая-то болтушка из раздражения и… одобрения?

Определись, мама. Ты хочешь и дальше пилить меня или же наслаждаться видом, как твоя дочь грызёт гранит науки?

Спустя полчаса подъезжаем к шлагбауму. Мама делает несколько движений пальцем по экрану телефона, и въезд в посёлок открывается. Дома здесь… Добротные, в основном двухэтажные, но встречаются и трёхэтажные. Мы останавливаемся у большого дома из тёмно-коричневого кирпича. На подъездной дорожке стоит машина отчима, отчего я машинально морщусь и моментально отвожу взгляд. Мама глушит двигатель, громко выдыхает и поворачивается ко мне с лёгкой улыбкой.

– Всё, Иль, мы на месте. Ну как тебе? Красота, скажи? Никаких унылых дворов с обгаженными собаками тротуарами и пылью. Только лес и тишина. А какой здесь воздух, – прикрывает она глаза с блаженным видом.

Громко вздыхаю, отказываясь комментировать её слова. Пусть думает, что я слушаю музыку.

Она распахивает глаза и тянется к двери.

– Ну чего расселись? На выход! – бросает на повышенных.

Медленно вытаскиваю из уха наушник, потом второй, захлопываю учебник и толкаю всё в сумку.

– Тюряга за двухметровым забором. За что ты меня так ненавидишь, мама… – бормочу себе под нос.

– Чего? Говори громче, Ильма, что за привычка бубнить так, что ничего не понятно.

– Говорю, дом, просто волшебный! А воздух! Закачаешься! – хлопаю дверью машины так, что стёкла трещат.

– Иль! – вскрикивает мама.

– Прости. Забыла выключить режим “Халка”.

Мама закатывает глаза и уносится вперёд меня, завидев, что из дома вышел её ублюдочный муж. Для меня ублюдочный. Не для неё.

Накидываю лямку сумки на плечо, медленно плетусь в сторону дома, намеренно оттягивая время.

– Вадюш, я так соскучилась по тебе, – доносится воркующий голос мамы.

Поднимаю взгляд – она в его объятиях. Поцелуями покрывает, что-то лепечет, но уже тихо, так интимно, только для них двоих. А Урод… Всё это время смотрит только на меня.

“Да, Ильма, сожми пальцы крепче… Быстрее… Ещё…”

Желудок моментально скручивает, к горлу подкатывает кислый ком, обжигая слизистую. Я зажимаю рот, но тут же дёргаюсь и отрываю ладонь, уставившись на неё стеклянным взглядом.

“Да, девочка… Вот так… Ты умница… Ты кошечка”.

– Иль? – раздаётся голос мамы откуда-то издалека. – Иль, ты меня слышишь? Твой телефон...

Вздрагиваю. В кармане джинс тихо вибрирует смарт. Медленно вытаскиваю его. На заблокированном экране – один пропущенный вызов от неизвестного номера. Наверняка опять телефонные мошенники. Как же они надоели со своими прозвонами. И только собираюсь убрать телефон обратно, как прилетает сообщение в мессенджер.

Всего одна строка. На английском.

Неизвестен: Welcome back.

Сообщение исчезает через несколько секунд и следом прилетает ещё одно.

Неизвестен: Ты даже не представляешь, как я скучал.