Зайка

Полчаса. Может, сорок минут. Кажется, что время замедлилось в несколько раз. Я ношусь по городу, петляя между серых домов, врезаясь в бетон плечом каждый раз, как только сворачиваю за угол. Дворы. Только дворы. О том, чтобы выйти на центральные улицы – нет и речи. Там я буду как на ладони. Светло, уличные фонари. Нет. Всё, что мне нужно, это как можно быстрее затеряться, уйти как можно дальше.

“Он найдёт. Он догонит. Он убьёт. Меня”, – отбивает в висках, синхронно с выскакивающим из груди сердцем. Каждый лишний звук – его шаг. Каждая тень – его рука.

Ближе к шести утра тело перестаёт слушаться. Ноги, по ощущениям превратились в две чугунные трубы, вмороженные в снег. Я стою напротив заправки и не решаюсь зайти. Нужно двигаться дальше. Каждая остановка – это потеря драгоценного времени. Но… Я больше не могу. Делаю шаг. Потом ускоряюсь, дёргаю на себя ручку и буквально влетаю внутрь. Тёплый воздух сейчас кажется просто пыткой. Кожу мгновенно обдаёт жаром и кажется, что если я дотронусь до неё, то она просто слезет с меня пластами.

– Доброе утро, – выдавливаю дежурную улыбку.

Кассир, поднимает на меня сонный взгляд и тоже улыбается.

– Доброе утро! Сколько заправляем и номер колонки?

– Я… Простите, я просто хотела купить кофе.

– Автомат справа, – указывает девушка наманикюренным пальчиком, и тут же теряет ко мне интерес.

Автомат. Кнопки. Оплата.

Оплата?

О нет! Тот ненормальный забрал мою карту! Он найдёт меня! Найдёт!

Дёргаюсь в сторону, глаза мечутся по сторонам. Девушка смотрит на меня с подозрением.

– Вам помочь?

– Н-нет, спасибо, – заставляю себя замереть на месте и успокоиться. Карта мамина, дебетовая, на ней нет никаких особых данных, что помогли бы ему найти меня. Только имя и фамилия мамы. Но у нас разные фамилии. Да и даты рождения там нет. Сколько таких Елен в нашей стране?

Возвращаюсь к автомату, достаю из кармана телефон и оплачиваю по QR-коду. Через пару секунд раздаётся характерное тарахтение и стакан наполняется. По правде говоря, я не хочу кофе. Мне просто необходимо прекратить дрожать.

Беру в руки картонный стаканчик, ищу глазами место, чтобы присесть и как только вижу узкую барную стойку и стулья, сразу направляюсь в ту сторону. Забиваюсь в самый угол. Но занимаю позицию так, чтобы вход был как на ладони.

Что дальше?

Первое, что мне нужно, это найти Анфису. Быстро достаю из кармана телефон, её номер последний в “недавних”. Шлёпаю пальцем, но к уху не подношу, просто гипнотизирую экран. Слух ловит тихие размеренные гудки, но она всё не берёт трубку. Вызов обрывается. Ещё попытка. Гудки. Ещё одна. Без изменений.

Фис, ответь, пожалуйста, просто возьми чёртов телефон в руки и ответь мне. Скажи, что с тобой все в порядке. Я всё объясню…

Зачем-то считаю количество звонков. И только потом понимаю: хватит. Она не ответит. Не потому, что не хочет. Потому что не может.

В памяти вспыхивает картинка лестницы, голова парня, глаза которого безжизненно смотрели в одну точку и кровь, медленно ползущая по ступеням.

Из-за того Психа… Они все. Каждый, кто был в том доме. Веселился, танцевал, целовался. Перемолоты как что-то незначительное. Мусор.

Моей Анфисы больше нет. Это слишком очевидно.

И только я выжила по какой-то бредовой случайности. Просто потому, что долбанутый урод захотел меня трахнуть. Боже, да это какой-то сюр.

Сама не замечаю, как палец набирает единый номер вызова экстренных служб. Зависает над зелёным кружочком. Нужно просто нажать на него и приедет помощь.

А что дальше? Мне нужно будет рассказать им о произошедшем.

Рассказать что?

Уверена, они будут веселиться, слушая мою историю о том, как я поехала на закрытую вечеринку, чтобы лишиться девственности со случайным парнем – и там началась резня? Что я сбежала с одним из тех, кто эту резню устроил? Ведь именно так это и выглядит. Идеальная соучастница. А потом? Он привёз меня в пустую квартиру, порвал платье в порыве страсти... а я, в ответ, сломала ему рёбра и чуть не перерезала горло. Да кто здесь жертва, а кто – нападающий? Кто теперь выглядит убийцей?

У меня нет доказательств. Ничего. Только грязь под ногтями, несколько ссадин и синяков, которые можно получить где угодно. Я не знаю ни адресов, ни номеров машин, ни имен, ни фамилий. Я ничего не знаю. Но зато могу дать повод проверить меня. Мою семью. И вся та серая муть с автосервисами, в которой мама и Вадим копошатся все эти годы – всплывёт наружу.

Смахиваю пальцем по экрану в сторону.

Я никуда не буду звонить.

Убираю телефон. Глубоко с надрывом вдыхаю воздух, пахнущий кофе; беру стаканчик в руки и делаю глоток. Только бы не разрыдаться. Мне просто надо как можно скорее оказаться дома. А потом... Потом я придумаю.

Смешно. Я впервые так рвусь домой, наплевав на то, что это никакая не свобода, а следующая клетка.

Несколько раз глубоко вдыхаю и… Да. Плачу над кофе за сто сорок девять рублей на заправке, в шестом часу утра, по подруге, которая стала случайной жертвой. По себе – потому что чудом выжила.

Спустя какое-то время отрываю взгляд от точки, на которую таращусь последние пять минут и замечаю проезжающий мимо автобус. Значит, общественный транспорт уже ходит. Сразу беру в руки телефон, открываю сайт с расписанием электричек. Выбираю ближайший рейс до моего городка и покупаю билет. После чего беру стаканчик с остывшим кофе и залпом допиваю остатки.

На улице снова накатывает паника, и до остановки я добираюсь перебежками. Сразу прячусь под козырёк. Две женщины, мужчина с большой сумкой и я. Почему-то среди них становится спокойнее – просто потому, что я не одна. В конце концов, никто же не станет похищать человека на глазах у всех.

Автобус, что едет до вокзала, приезжает спустя семь минут. Подхожу к дверям, заношу на ступеньку ногу и на миг замираю, заметив на одном из сидений высокого, крепкого парня в чёрном. Он сидит немного ссутулившись, наклонив голову. Из-за капюшона лица практически не разглядеть.

Нет. Это не он.

Поднимаюсь и двигаюсь в самое начало салона к месту позади водителя, чтобы сидеть ко всем спиной. Оплачиваю проезд. Сильнее натягиваю капюшон, прислоняюсь головой к ледяному стеклу и прикрываю глаза.

* * *

– Девушка! Конечная!

Сознание медленно возвращается оттого, что кто-то толкает меня в плечо. И как только я это понимаю, меня прошивает. Вздрагиваю, резко распахиваю глаза. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, сейчас проломит грудную клетку.

Женщина медленно убирает руку и повторяет:

– Девушка, конечная!

– Спасибо, – сиплю в ответ и быстро выметаюсь из автобуса, радуясь тому, что конечная остановка это и есть вокзал.

Ещё полтора часа в электричке. Всю дорогу чувствую себя ожившим мертвецом, внутри которого всё сгнило. Смотрю в окно на проплывающие грязные сугробы, спальные районы, уродливые магазины, с выцветшими рекламами. Немного успокаиваюсь, когда картинка сменяется на лес, заснеженные поля.

* * *

Первое во что упирается мой взгляд, как только переступаю порог – обувь отчима. Маминых сапог нет. К горлу моментально поднимается ком, и всё тело напрягается. Уже по привычке.

Дом, милый дом. Рвалась? Получай.

Снимаю ботинки, касаюсь пальцами, покрасневшими после улицы бегунка на замке, тяну его и резко останавливаюсь, вспомнив, что под пуховиком на мне только бельё и чулки. Быстро застёгиваю обратно.

– Че встала, как столб? – бросает Вадим, появившись в прихожей.

К лицу мгновенно приливает кровь. Стою, не двигаюсь. Мышцы одеревенели. Просто смотрю на него пустым взглядом.

– Где мама?

– На маникюр ушла, – говорит и растягивает губы в улыбке, словно кот. – У нас есть в запасе часок. А то и больше, – подмигивает мне. Тянется рукой, заправляет прядь волос мне за ухо и присвистывает. – Охереть... А чё с рожей? Дралась, что ли?

Отвожу глаза и предпринимаю попытку проскользнуть мимо него. Но он тут же хватает меня за локоть, дёргает на себя. Воздух вылетает из лёгких с сиплым свистом.

– Не лезь ко мне урод! – рву рукой в попытках освободиться из его захвата.

Вадим сильнее сжимает пальцы вокруг моего запястья, и я уже предвижу, что там останутся следы, которые мне придётся прятать под длинным рукавом. Почему? Потому что мама мне всё равно не поверит. В лучшем случае скажет, что сама себе сделала. В худшем – что не пойми где таскалась всю ночь, и это неудивительно.

– Ты чё, мелкая, стерва? С кем говоришь, забыла? – его лицо до тошноты, искажается злостью. Он отталкивает меня от себя в стену, быстро приближается, хватает за воротник и резко дёргает молнию вниз.

Замок расходится с шелестящим звуком. Под толстой тканью – только бюстгальтер, трусы и полупрозрачные чулки.

Он замирает с отвисшей челюстью, таращась на моё полуобнажённое тело. В глазах плещется чистый, неподдельный шок. На мгновение даже расхохотаться хочется от вида его тупой рожи. Да уж, такого он однозначно не ожидал.

– Это... – он давится словом. – Это чё, блять, такое, Ильма? – спрашивает почти шёпотом.

– Отвали от меня, Вадик, – цежу сквозь стиснутые зубы, совершенно чужим голосом. – Просто... отвали от меня. А лучше… – поднимаю на него взгляд. – Сдохни.

Из последних сил, что ещё во мне есть, толкаю его ладонями грудь. Он отступает на шаг и тогда мне удаётся проскользнуть мимо, пронестись по коридору несколько метров, и влететь в свою комнату, громко захлопнув дверь.

Стою, прижавшись к деревянному полотну, сцепляю пальцы обеих рук в замок и прижимаю к груди. Всё тело пробивает мелкой, неконтролируемой дрожью.

Шаги. Тихие. Неторопливые. Его.

Один удар. Я отлетаю от двери, спотыкаюсь, прокатываюсь по ковру, стирая колени в кровь.

– Иль, что ж ты, моя сладкая девочка, замочек-то не повернула? Опасная неосмотрительность с твоей стороны, – Вадим смотрит на меня с прищуром, чуть склонив голову набок. Цепляет пальцами ремень и медленно расстёгивает его. – Раздевайся.