Ги тащил труп на плечах.

Он в полной мере ощутил его тяжесть.

Сначала — чтобы выбраться с территории Всемирной выставки, не будучи замеченным начеку стоящими охранниками, а затем — чтобы найти извозчика, сославшись на то, что человек, которого он нес, был пьян и ранен.

Он дотащил тело вора до борделя Джулии. Воспользовавшись тем, что девушки в основном спали или были заняты с клиентами, он затащил труп на чердак и уложил его на стол.

Гикайбо, судя по всему, не вернулся, и Ги надеялся, что высокий японец выжил, что он находится в какой-нибудь парижской больнице и получает медицинскую помощь.

Теперь нужно было найти способ заставить мертвеца заговорить.

У Ги было для этого только два варианта, второй из которых казался ему совершенно безумным.

Он должен был начать с того, во что верил. С прагматизма, с конкретики. Осмотреть тело, одежду и составить список всех улик, которые, сложенные вместе, могли бы вывести его на след.

Другой вариант можно было рассматривать только в крайнем случае.

Ги не мог поверить, что он об этом думает.

Призвать дух мертвого.

Он пойдет на рассвете к Луи Стейрну, чтобы убедиться, что все в порядке, и если эта ночь не принесет ему никакой другой информации, тогда, возможно, он решится на этот эксперимент.

Ради Фаустины.

Ги не получил ни одного сообщения во время своего отсутствия, а это означало, что Мориарти не вмешивался в дела у Стейрна.

Ги потер руки.

Он должен был действовать методично.

Во-первых, обувь.

Он внимательно осмотрел её, просвечивая лампой изношенную кожу.

В плохом состоянии, но при этом относительно чистые. Он ходил по воде. Подошвы с гвоздями. Низ брюк сильно запачкан, влажный.

Он наклонился, чтобы понюхать их.

Тошнотворный запах. Похоже, он валялся в грязной воде. Пятна.

До середины икры ткань была испещрена темными пятнами.

Остальное: на бедрах — много белой пыли.

Ги заметил значительное количество пыли и в волосах, а также крошечные фрагменты, похожие на камень. Затем он обратил внимание на его руки.

Черные, как будто он прислонился к саже!

Приглядевшись, он обнаружил эту пленку в разных местах трупа, и она вовсе не была жирной, как могла бы быть сажа, а, напротив, очень сухой и без особого запаха.

Человек прошел через грязное место и пошел по жидкой субстанции, которая его запачкала.

Ги подавил глубокое чувство отчаяния; это ни к чему его не привело. Насколько он знал, приспешник Мориарти мог пройти по сточной канаве где угодно в Париже и его пригородах!

И это мог быть даже сам Мориарти, ведь, насколько он знал Леона Марбека, он никогда не видел ни одной фотографии или портрета сбежавших убийц.

Ги ходил кругами вокруг стола.

Он вытащил сложенную записку из кармана и снова посмотрел на нее.

В этом не было никаких сомнений.

Я ошибался с самого начала.

Он узнал этот почерк. Угловатые нижние штрихи, вытянутые верхние.

Он долго его изучал.

Хубрис.

Маркус Лестер.

Во время расследования часовщик прислал ему несколько писем — из провокации, ради забавы, — и Ги занялся тем, что умел лучше всего: придавал смысл словам. Он тщательно изучал эти письма с помощью графологического анализа, чтобы определить личность убийцы.

Все эти письма, которые Ги тщательно расшифровал и проанализировал, помогли ему понять их автора — по крайней мере, так он полагал.

Это было одновременно невозможно и, тем не менее, прямо у него на глазах.

Человек, которого он убил выстрелом в грудь, имел при себе записку, написанную собственноручно Маркусом Лестером.

Я видел, как он умирал! Крокодил проглотил его!

Никто не мог выжить после этого, повторял он себе. Он видел, как тот кашлял кровью и погружался в черные воды канализации.

Тем не менее, именно эта одержимость временем связывала два дела.

Тот факт, что он смог предвидеть кражу турбинов, был доказательством того, что его теория не была ошибочной. Мориарти хотел самое лучшее в часовом механизме определенного калибра.

Размером с сердце.

Похищенные медиумы, мумии, Книга мертвых...

Ги оставался при своем первоначальном выводе: это могло быть только это. Бросить вызов смерти.

Как это сделал, по-своему, Хубрис со своим Левиафаном.

Тот же почерк. Тот же человек.

Это безумие!

Ги сходил с ума.

Все это было лишь долгой игрой его больного мозга. Ничего не было правдой.

Ги посмотрел на труп перед собой.

Кровь почти перестала течь из маленькой дырки посреди рубашки, которая стала красной. Ги закрыл ему веки. Он почти походил на спящего, но это была иллюзия, которая исчезнет через несколько часов, когда вся кровь постепенно стечет под действием силы тяжести к нижней части тела. Тогда он приобретет белесый оттенок, его кожа станет восковой, и под воздействием быстрого обезвоживания веки слегка приоткроются, открыв взору наиболее внимательных стеклянные глаза.

Это не было плодом его расстроенного воображения, человек действительно был мертв. Его сознание рассеялось.

Ги… снова подумал о втором варианте. Это было нелепо.

Этот человек был единственным…

Ги замер.

Почему он пришел один? В банде их как минимум трое, а они посылают всего одного человека, чтобы украсть важную часть их плана…

Ги не нравилось то, что пришло ему в голову.

А что, если они собирались приступить к делу, провести свой эксперимент и не хотели больше ждать? Забрать турбулеры с помощью одного человека, потому что остальные должны были сосредоточиться на другой миссии, требующей большего количества людей...

Ги не получал известий от Стейрма и понимал, что, в конце концов, это не означало, что все в порядке.

Он схватил шляпу и куртку и бросился вниз по лестнице.

В сердце у него было ужасное предчувствие.