Три резких удара.

Дверь снова загрохотала, а затем открылась, и на пороге появилась очаровательная Марта.

Ги едва пришел в себя.

Он бродил большую часть ночи в окрестностях Всемирной выставки с ее мириадами электрических огней — созвездием, выброшенным на берег Сены. Ошеломленный отчаянием от того, что не может мчаться куда-нибудь, куда угодно, и вырвать Фаустину от ее судьбы.

Он вернулся так поздно, что красные фонари публичного дома были уже погашены, а девушки спали.

— Уже десять часов, — сказала молодая женщина, ставя поднос на письменный стол писателя. — Я приготовила вам тост с медом и горячий чай.

Она подошла к кровати странно покачивающейся походкой.

— Вы ранены? — обеспокоился Ги, потирая глаза.

— О, это ерунда. Вчера вечером ко мне приходил доктор Эсперандье, вы его знаете, такой он крепкий парень, он разбил мне спину, этот негодяй!

Марта ничуть не утратила своей прямолинейности.

Она села на край кровати, не стесняясь ничуть.

— Вы же найдете ее, правда? — спросила она вдруг более притворным тоном.

— Да. Жюли вам рассказала?

Марта кивнула.

— Она сказала, что мы не должны вас беспокоить. Что Фаустину похитили и что вы собираетесь вернуть ее как можно скорее. С ней хотя бы все в порядке?

Ги опустил глаза.

— Я не знаю.

Марта ласково погладила Ги по щеке.

— Я уверена, что она не падает духом. Она боец!

— Это правда.

Ги потянул за простыню, чтобы встать, и спросил:

— Гикайбо здесь?

— На кухне, как всегда. Хотите, я попрошу его подняться?

— Нет. Я загляну к нему, когда буду спускаться. Мне нужно выйти.

— Если тебе предстоит отправиться в опасный район, тебе лучше взять его с собой, Ги.

— Его сила — преимущество, но его телосложение — помеха, когда нужно остаться незамеченным.

Увидев разочарованное выражение лица молодой проститутки, Ги поспешил добавить:

— Впрочем, я подумаю об этом, если понадобится. Я попрошу у Джули разрешения взять его.

Он нашел хозяйку заведения в музыкальном салоне, сидящую за секретером с бухгалтерской книгой в руках. Жизнь в «Будуаре де со» оставалась прежней. С апреля ничего не изменилось. Запах роз, которыми утром опрыскивали коридоры после проветривания комнат, полуденный отдых девушек, затем ароматы сладостей, которые готовили днем в предвкушении вечера, и, наконец, смех, музыка, абсент и крики наслаждения, раздающиеся с наступлением ночи. Эта постоянство успокаивало Ги.

— Джули, мне понадобится твоя помощь. Или, вернее, твое разрешение. Мне нужно одолжить у тебя Гикайбо на день или два, начиная с сегодняшнего вечера.

— Если это для Фаустины, ты знаешь, что я не могу отказать. Есть обнадеживающие новости?

— Сегодня в полдень, возможно. По крайней мере, я на это надеюсь.

Арман, архивариус мэрии, направил Ги к одному конкретному человеку. Алексису Гуге, хранителю музея Клюни. По его мнению, именно он был наиболее подходящим источником информации. Давний друг Армана, сам любитель оккультных наук, вечно веселый и болтливый как никто другой.

У Ги была назначена встреча в обеденное время, и его приняли в прихожей, рядом с башенкой этого средневекового здания.

Гюге был высоким и стройным, черная борода покрывала его подбородок, а усы с закрученными кончиками образовывали два «рога» у его рта. Его глаза были слишком близко посажены, едва разделенные носом необычной утонченности, а его волосы были немного длинноваты.

— Вы друг Армана? — спросил он. — Я получил вашу телеграмму немного поздно, поэтому прошу прощения, что могу уделить вам всего несколько минут. Чем могу помочь?

Ги осмотрел небольшой холл, в котором в витрине был выставлен свинцовый ларец, содержащий сердце Луи де Люксембург. Перед небольшой табличкой тихо беседовала пара.

— Могли бы мы найти место поуединеннее?

— Конечно, проходите.

Гюге провел его под сводом, и они вышли в сад Клюни, где были выставлены различные скульптуры и слепки древних церквей и средневековых зданий.

Они шли по аллее из гравия, и Ги заговорил:

— Я разделяю с Арманом любовь к странным вещам, — соврал писатель, — и недавно он рассказал мне эту удивительную историю об исчезнувших мумиях. Признаюсь, это пробудило мое любопытство.

Шаг Гюге внезапно замедлился.

— Мумии..., — повторил он.

— Да, не могли бы вы рассказать мне об этом подробнее?

— Вы, случайно, не журналист? Ах, нет, простите меня, Арман не послал бы мне журналиста.

— Нет, но я хотел бы понять, что могло произойти.

Гюге остановился и положил руку на предплечье Ги.

— В этом деле погибли два человека. Это не просто анекдот, — поправил куратор.

— Два погибших?

— Ночные сторожа.

— Здесь, в музее Клюни?

— Второй — да. Жак. В начале июля. Исчезла кельтская мумия. Мы нашли тело бедняги у ножек витрины, с переломанной шеей. На коже была пыль.

— Коричневая пыль?

— Да. Откуда вы знаете?

— Как будто сама мумия... задушила охранника?

Алексис Гюге показал глубоко взволнованный вид.

— Действительно. И это еще не все! Витрина... Она была разбита изнутри. Осколки были разбросаны вокруг стола, почти ни одного не оказалось в стеклянном ящике, где лежала мумия!

— И вы не нашли этому никакого объяснения?

— О, я этим не занимался! Этим занималась полиция. Но могу сказать вам, что это был не первый случай! В Этнографическом музее у них была старая египетская мумия, немного затерянная в их коллекции, в углу. Она тоже исчезла! За несколько ночей до нашей и при тех же обстоятельствах! Я поговорил со своим коллегой, который подтвердил, что осколки витрины тоже были найдены снаружи. Охранник ничего не видел. Ничего не слышал. Служебная дверь была взломана... тоже изнутри! Никто не проник внутрь, но что-то вынесли наружу!

— А второй погибший?

— Музей Карнавале. Обычно у них нет мумий, но в порядке исключения они приняли одну из недавнего завещания, чтобы украсить вход в свою галерею гробниц. Египетская мумия. И на этот раз ночной сторож погиб, его шея была сломана. Ужасная трагедия!

— Когда это было?

— В середине июля.

— И следов взлома тоже не было?

— Насколько я знаю, и там тоже проломили выход, изнутри, чтобы выбраться.

Ги не понимал. Кому была выгодна такая инсценировка? Какой чудаковатый вор стал бы утруждаться, чтобы заставить поверить в пробуждение мумии?

— Скажите, место, где в Париже больше всего мумий, — это, конечно, Лувр?

— И еще каких! У них огромная коллекция.

— А там ничего не произошло?

— Нет. Совсем ничего.

— При всем уважении, значит, ограбили только небольшие музеи.

— Если можно так сказать.

— Ваши меры безопасности, полагаю, ограничены?

— Вы шутите? Даже витрина с этой мумией была подключена к электрической сигнализации! Мы не шутим с безопасностью! Правительство попросило нас заключить страховку, а она требует современных средств наблюдения.

— И сигнализация не сработала?

— Нет.

— Вы знаете, почему?

— Ее оторвали.

— Оторвали? Это возможно?

Гюге надул губы.

— Дело в том, что… изнутри витрины — да, это возможно. По-видимому, именно это и произошло. Мы нашли блок на полу. Если бы витрина была разбита первой, сигнализация сработала бы.

Все идет от плохого к худшему.

— Кто-нибудь приходил к вам с вопросами об этой мумии в предыдущие недели?

— Вы же понимаете, что если бы это было так, мы бы сообщили об этом полиции после... после кражи.

— У вас есть журнал посетителей?

— Нет, достаточно взять билет на входе. И то же самое в двух других музеях, о которых идет речь.

— Значит, банда сумасшедших решила завладеть мумиями! Существует ли торговля антиквариатом?

— Антиквариатом — да, такое бывает, но не мумиями! Скорее драгоценностями!

— Значит, первым ограбленным был Этнографический музей?

— Если говорить о мумиях, то да.

— Почему? Есть что-то еще?

Алексис Гюге нервно потеребил кончик одного из своих усов.

— В плане необычных краж, которые могли бы иметь отношение к исчезновению мумий, есть прецедент: в Национальной библиотеке, в конце июня.

— Книга?

— Лучше: в отдел реставрации Лувр передал древний египетский документ, чтобы он был лучше защищен от разрушительного воздействия времени. Однажды ночью он испарился.

— Что же? Какой документ?

Гюге с трудом сглотнул.

Он оглянулся то вправо, то влево, словно заговорщик, боящийся быть пойманным на месте преступления.

— Египетская «Книга мертвых.