У Ги по коже побежали мурашки.

— Я искал информацию о Марбеке в Париже и о его возможных знакомых, — пояснил Перотти, — но ничего убедительного найти не удалось. Он почти не выходил из дома, к нему никто не приходил, он, судя по всему, не посещал какие-то заведения регулярно, короче говоря, ничего, что свидетельствовало бы о его общественной жизни. Я также не нашел ни малейшего упоминания о неком месье Ле Темпе или Темпе, в каком бы написании это ни было, ни среди прозвищ, известных нашим службам. Зато эта история с сбежавшим убийцей в конце концов привлекла внимание одного коллеги. Он направил меня к двум другим делам, о существовании которых ему было известно. После расследования три опасных типа, помимо Марбека, сбежали в период с мая по июнь прошлого года! Двое — во время перевода, а последний — при выходе из суда. Итого у нас четыре убийцы на свободе!

— Подождите, чтобы организовать побег убийцы, нужны же немалые средства!

— Видимо, не такие уж и большие, раз никто не предполагал, что угроза может исходить извне. Жандармы заковали парней в кандалы, и, сделав это, не ожидали, что кто-то придет их освободить! Кто бы захотел сделать нечто подобное? Члены банды грабителей — в крайнем случае, но убийцы, которых многие считали невменяемыми? Никто не подумал об этом. А к тому времени, как новость разлетелась по различным полицейским и жандармским участкам Франции, было уже слишком поздно.

— Значит, за первым побегом мог стоять один человек.

— Если между ними действительно есть связь, то да.

— Вы говорите, что Марбек сбежал первым. Значит, это обязательно кто-то, кого он знал.

— Не обязательно, — возразил Перотти.

— Зачем же тогда помогать сбежать такому преступнику, как Марбек? В чьих интересах? Рисковать жизнью, чтобы выпустить убийцу на свободу? Для этого нужна чертовски веская причина!

— Ради его навыков.

— Убийцы? Зачем? Если дело в том, чтобы устранить конкурента, изменника или любого врага, проще пойти в пригородную забегаловку и предложить деньги самому подозрительному из посетителей! В любом случае это проще и безопаснее!

— Очевидно, и если эти четыре дела действительно связаны, то кто-то находит выгоду в том, чтобы окружать себя безжалостными убийцами.

Ги покачал головой.

— У меня есть сомнения насчет связи между побегами. Иначе зачем Марбеку было уезжать в Вексин, в одиночку, чтобы возобновить свои мрачные личные дела?

— Он никогда не был в компании? Никогда не принимал гостей?

— Я не знаю, парень был скрытен, и он мог принимать гостей у себя ночью, но его преступления служили только ему, только его собственным навязчивым идеям, я вам гарантирую.

— У вас никогда не было ни малейшего доказательства, что у него мог быть сообщник?

— Никогда. Он убивал в одиночку, я в этом уверен. Зато...

Ги нахмурился и скрыл нижнюю часть лица за рукой, чтобы подумать. По мере того как детали преступлений возвращались к нему в память, его охватывало неприятное чувство, будто он что-то забыл.

— О чём вы думаете?

— Есть одно преступление, которое так и осталось нераскрытым, — признался Ги после минутного раздумья. По крайней мере, один труп мы так и не нашли. Труп жандарма, Эжена Барси. Его забили до смерти, в этом нет никаких сомнений. Марбек поиграл с ним, укрепившись в своем костюме Буги-мэна и, без сомнения, вооружившись косой, он его зверски убил

Однако, мы так и не нашли его тело. Ни в том районе, ни у Марбека.

— Коллекционер трупов? Это немного странно, не так ли?

— Я видел других коллекционеров, не менее странных, — признался Ги, думая об Эмиле-Мари Дюкенале.

— По крайней мере, это зацепка, которую стоит проверить. Завтра утром я проверю, не исчезали ли тела в Париже, мало ли что.

— Кто знает? Некрофил, у которого нет сил убивать самому и который пополняет свои запасы за счет своих подчиненных? (Ги вздохнул.) Это слишком надуманно.

— Я все равно проверю.

Перотти встал и надвинул шляпу на уши.

— Вы уходите?

— Увы, да, ваше непредвиденное прибытие не позволило мне принять все меры, чтобы полностью посвятить себя вам, а у меня сегодня вечером назначена встреча, которую я не мог отменить.

— Для расследования? — спросил Ги, забыв о вежливости.

— Нет.

— Любовница?

— Я предпочитаю считать ее претенденткой на мое кольцо.

— Мартиаль, закоренелый скромник, вы не все нам рассказали! Могу я хотя бы узнать ее имя?

— Лучше я сделаю так: я вас с ней познакомлю!

Комок гнева и нетерпения, на мгновение рассеявшийся, вновь подступил к желудку писателя.

— Как только мы найдем Фаустину, мы устроим ужин вчетвером, — сказал он, хотя его радость уже улетучилась. — А пока — хорошего вечера, и дайте мне знать завтра, если что-нибудь найдете.

— А вы что будете делать?

— Я свяжусь с одним из этих трех беглецов, — уверенно ответил Ги.

Перотти удержался за стол, чтобы не упасть. Ги сошел с ума.