Фаустина дышала.

Куда-то красивая молодая женщина все еще была жива.

Иначе и быть не могло.

Марбек доверил ее своему сообщнику. Это было единственным объяснением отсутствия тела возле Эльсенера.

Ги теперь был в этом уверен. Более чем когда-либо он вновь обрел надежду, и в то же время чувство срочности становилось для него невыносимым.

Каждая минута, потраченная на раздумья и расследование, была для нее еще одной минутой мучений.

Когда Ги вернулся в «Будуар де со, - Маргерит и Диана засыпали его вопросами о его исчезновении, об отсутствии Фаустины, и он мог только решительно оттолкнуть их, чтобы подняться и запереться на чердаке.

Просторная комната не изменилась. Старая, подремонтированная мебель, старинные кресла с потрескавшейся кожей, ковер с пятнами и целый хлам забытых вещей, нагроможденных в сундуках в глубине комнаты, между разбитыми матрасами.

Здесь он чувствовал себя хорошо, между двумя скатами крыши, головой в звездах, которые с наступлением ночи пробивались сквозь мансардные окна. В этом особом запахе пыли и, прежде всего, выкуренных сигар, аромате высохших листьев с нотками дерева, перца или жареного ореха, пропитывавшим стены. Маслянистый запах керосиновых ламп тоже оставил свой отпечаток. Эта смесь — это был он, его владения, его заповедник.

Его святилище, где он долгое время укрывался, где он постепенно восстанавливал себя после того, как сбежал от своей личности, своего успеха, своего издателя, своих читателей и… своей семьи.

Его жены и дочери.

Именно здесь он обрел свое сознание. Здесь он принял то, кем был. Ту трусость, которую искупил иным образом. Исследуя Зло. Разоблачая Губриса и его зловещий замысел.

Создать часы из плоти, вдохнуть жизнь во время, материализовать его.

Последние слова Леона Марбека вызывали у Ги чувство неловкости. Время унесло Фаустину. Время. Снова. Может, это он сам сделал из этого навязчивую идею, неверно все истолковал?

Ги снял пиджак и шляпу и прилег на свежезастеленную постель.

Джули была рада его видеть, она ничего не говорила, но он это чувствовал.

И ужасно переживала за Фаустину.

Она была его приемной дочерью, его ученицей, его самым большим достижением в более чем неоднозначных отношениях.

Ги мог оставаться здесь столько, сколько захочет, он это знал. До тех пор, пока не найдет Фаустину. Пока не спасет ее. А потом он решит, что делать дальше.

Будущее не простиралось дальше этого.

Найти ту, которая заставляла его сердце биться по-другому.

Он ничего не знал о любви, он поклялся себе больше не писать на эту тему, уходя от жены, но теперь у него была уверенность: Фаустина ускоряла его сердцебиение своим присутствием и даже своим воспоминанием — в этом заключалось все определение любви, которое ему было нужно.

В его дверь постучали, и он вздрогнул.

Он не слышал, как скрипели ступеньки.

— Кто там?

— Луиза, — ответил тихий голосок.

Он вскочил.

Девочка, которую он спас в доме отца Камиля. Этого священника-убийцы, манипулируемого Хубрисом, который похитил её, узнав, что она его дочь. Он удерживал ее в плену, не в силах уничтожить, как делал с другими девушками, проститутками — своими любимыми жертвами.

Он открыл ей и отступил, чтобы полюбоваться ею.

Она была еще милее, чем в его воспоминаниях. Эта бедная девочка, которую он нашел полулысой, грязной и травмированной.

Джули и девочки купили ей красивую одежду: платье из желтого шелкового крепа, лиф и рукава из гипюра, все украшенное черными бархатными бантами. Красиво завязанный на голове платок позволял увидеть короткую шевелюру. Через год у нее снова будет шевелюра, которой она сможет гордиться, успокоил себя Ги.

Так наряженная, она уже не походила на ту маленькую девочку, которую он знал несколько месяцев назад, а гордо демонстрировала свои пятнадцать лет.

Она смотрела на него с таким любопытством, что ему вдруг стало не по себе.

— Я узнала, что вы вернулись, — сказала она. — Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали. За то, что спасли меня.

Ги протянул перед собой свои обожженные ладони, словно отказываясь от подарка:

— Не стоит, не за что благодарить. Я просто привез вас сюда.

— Без вас меня бы уже не было.

Ги хотел ее остановить, но слова не шли. Он не знал, как ей это сказать.

— А вы нашли мне дом, мне здесь хорошо, — призналась она.

— Это временное решение.

— Джули так не считает. Она сказала, что я буду здесь желанной гостьей столько, сколько захочу.

На этот раз Ги подошел к ней и взял ее за руки.

— Луиза, я не сомневаюсь, что вы будете очень счастливы с этими женщинами, вы многому научитесь и, возможно, сами станете мастером в их искусстве, но этот выбор вам предстоит сделать в более зрелом возрасте. Думаю, рано или поздно вам придется подумать о том, чтобы покинуть это заведение и расти в настоящей семье.

— У меня ее больше нет, — сказала она без видимой печали. — А здесь я нужна, я хожу за покупками, шью, готовлю, помогаю им!

Ги кивнул, не избавляясь от глубокой меланхолии, которую его черты лица не могли скрыть.

— Мы поговорим об этом с Джули, — заключил он. Как бы то ни было, я благодарю вас за этот любезный визит.

Луиза отступила, расстроенная.

— Я не уйду, — сказала она. — Мне здесь еще слишком многому нужно научиться. Они сделают из меня элегантную женщину, и благодаря им я найду хорошего мужа!

Луиза бросилась вниз по лестнице, разгневанная и опечаленная.

Ги вздохнул.

— В этом-то и вся проблема, пробормотал он. Здесь ты найдешь много мужей. Но ни одного, который полюбит тебя так, как ты мечтаешь.

Мартиаль Перотти явился в публичный дом чуть позже восьми часов вечера.

Он вошел на чердак с шляпой в руке и быстрым шагом остановился перед маленьким цилиндрическим столом, за которым сидел Ги.

Лоб романиста блестел от капель пота, а его зрачки, постоянно двигаясь и не способные остановиться ни на мгновение, свидетельствовали о долгом раздумье, почти о трансе.

— Какой черт вас преследует? — обеспокоился Ги.

— Хотите услышать хорошую новость насчет Леона Марбека?

— Он не сбежал один!

Перотти потерял свою надменность.

— Я… Я не знал, — признался он, смущенно.

— И вы понимаете, что это означает? Что у него есть сообщник! Что Фаустина жива!

Внезапно роли поменялись: Перотти, ворвавшийся в комнату, готовый застать его врасплох, теперь с замиранием сердца слушал каждое слово Ги.

— Вы... Вы немного торопитесь с выводами, не так ли?

— Марбека освободил его сообщник. Я пока не знаю, кто именно, но уверен, что именно ему он доверил Фаустину. Послушайте: Марбек — преступник с полностью разрушенной личностью, ему нужно убивать, чтобы испытывать удовольствие, в котором смешиваются насилие и любовь, и, прежде всего, он испытывает постоянное недовольство собой, которое толкает его к желанию измениться, заново родиться. Я даже думаю, что он глубоко депрессивен. Если бы он не убил, то покончил бы с собой. Но его разум нашел способ выжить, он постепенно придумал себе решение, в котором соединились все ингредиенты его детских и подростковых фантазий. Это стало наваждением. Но он хранил его в тайне, глубоко в себе. До того дня, когда его хозяйка, недалеко от Пуатье, переборщила. Ее авторитет, возможно, даже смешанный с материнским инстинктом, свойственным ее профессии, довел его до предела. Этот постоянный перепад настроения, обрушивающийся на неустойчивую личность, оказался роковым. Он убил ее. Вероятно, без умысла, в приступе ярости, из-за лишней фразы или жеста, возможно, мимики, напомнившей ему о собственной матери, и тут он вышел из себя.

Перотти пододвинул стул, чтобы сесть, скрестил руки на пиджаке и прислушался.

— Это и стало спусковым механизмом, — продолжил Ги, полностью поглощенный своими рассуждениями. С этого момента он испытывает чувство, которое ему было незнакомо, по крайней мере, в реальности. Он чувствует себя сильным, могущественным, он лишил кого-то жизни, его личность — обычно всегда подавленная — теперь освобождена, полна гордости, ведь он способен взять верх над другим самым радикальным и демонстративным образом, какой

бывает. Отныне это чувство всемогущества не дает ему покоя. Оно сливается с его фантазиями о новой жизни. И он начинает вынашивать свой план. Он переходит к действию. Убийство семьи — его первое преступление такого масштаба.

Он прислушивается к своим потребностям и щадит маленького мальчика из этой семьи. Именно он впоследствии даст показания полиции и опознает Марбека. С этого момента, как он понимает, он не должен оставлять ни одного свидетеля. Он сбегает с помощью сообщника, скрывается в Париже, пока не сменит профессию, и умудряется получить назначение в сельскую местность, где тихо и спокойно.

И вот к чему я веду: Марбек возобновил свои преступления, следуя той же схеме, он удовлетворил свои фантазии.

— Да, я понимаю, но к чему это нас приведет?

— Марбек был один в Ветуиле. В его маленьком домике жил только он. Даже его убийства — дело рук одиночки, убивающего ради собственных потребностей. И тем не менее Фаустина исчезла! Я не переставал об этом думать с тех пор, как вернулся, и я думаю, что Марбек избавился от Фаустины, потому что у него не было выбора.

— Не было выбора? И почему же?

— Марбек уже похищал женщин, чтобы изнасиловать их. Затем он убивал их. Они были лишь инструментами для удовлетворения его удовольствия. Он должен был поступить так же с Фаустиной, но она не была у него дома. Он напал на нее, потому что она была мне близка, и он знал, что я наступаю ему на пятки, поэтому его целью было заставить меня страдать. Для этого достаточно было просто оставить ее труп в замке Эльсенор, где он был уверен, что я ее найду. Вместо этого он похищает ее, и она исчезает без следа. Это нелогично.

— Боюсь, я все еще не понимаю вас.

— Это вопрос логики! Если он не похитил ее, чтобы сделать сексуальным объектом или убить почти на моих глазах, то это уже не имеет никакого смысла. Разве что он выполняет какой-то договор, например. Если он похитил ее, чтобы отдать своему сообщнику.

В конце концов, тот человек помог ему сбежать, у Марбека перед ним долг. А такой человек может общаться и ладить в преступном мире только с тем, кто из того же теста, что и он сам! Марбек был умным парнем, во всяком случае, очень хитрым, когда дело касалось убийств. Он поставил свой гений на службу своему другу.

Таков мой вывод! А таких персонажей не встретишь на каждом углу. Единственное место, где садист-преступник может найти себе подобного, — это тюрьма! Марбек уже сидел за решеткой до убийства своей хозяйки, теперь я в этом убежден! Надо выяснить, где и с кем.

Перотти недовольно поморщился.

— Думаю, мы избавим себя от этих утомительных поисков, — сказал он. — Но то, что я вам скажу, вам не понравится.

На этот раз на лице Ги потемнело.

— Говорите.

— Готовы к удару по голове? Марбек — не единственный убийца, сбежавший с весны. Еще трое парней, не менее подозрительных, чем он, сбежали в период с мая по июнь. Все при одинаковых обстоятельствах или почти. Четверо убийц сбежали. И, если хотите знать мое мнение, это не случайно. Их что-то связывает. Поскольку Марбек был первым по времени, и поскольку, судя по всему, ему помог кто-то со стороны, я бы даже сказал, что есть кто-то, кто их связывает!

На этот раз Ги почувствовал, что теряет сознание.

Фаустина оказалась не в руках простого сообщника.

А целой банды извращенцев.