Ги был рад снова оказаться на улице Нотр-Дам-де-Лорет.

Торговки с рынка «Четыре сезона» на площади Сен-Жорж по-прежнему приходили сюда, чтобы привлечь покупателей, стуча молотком по деревянному цилиндру, привязанному к их поясу, служанки прогуливались с корзинами, наполненными овощами, фруктами и мясом, разносчицы хлеба тянули свои тележки, доставляя свежие буханки и еще теплые булочки, а горожанки мирно бродили под защитой своих зонтиков.

Увидев две красные лампы «Будуара де со, - Ги почувствовал умиротворение.

Какой мужчина чувствует себя как дома, оказавшись в публичном доме?

Марта взвизгнула от радости, как только его увидела, а Маргерит уронила блюдо с мадленками, которое держала, и бросилась ему в объятия.

Одна за другой девушки подходили, чтобы поцеловать его и засыпать вопросами, на которые он не отвечал.

Жюли ждала его у подножия лестницы, величественная повелительница своей маленькой империи, всегда достойная и спокойная в строгом платье; на ее лице не было ни улыбки, только суровый вид. Седые пряди пробивались в ее темных волосах, убранных в тугой пучок; щеки у нее были розовые, как всегда, а пальцы, сцепленные вместе, были деформированы артритом.

— Поговорим, — было ее единственным приветствием.

И она потащила его на кухню, где Гикайбо, огромный тучный японец, тихо храпел, сидя на табурете.

— Вижу, у вас по-прежнему есть талант навлекать на себя неприятности, — сказала она, указывая подбородком на его все еще опухшие черты лица.

— Джули, мне нужна ваша помощь.

— Что вам нужно? — сухо спросила она.

— Крыша над головой, чтобы я мог присмотреть за собой.

— Вы должны были предупредить меня, что вернетесь. Фаустина с вами?

Ги помассировал виски, пытаясь успокоить грызущее его нетерпение и разочарование.

— Нет. Она исчезла.

— Исчезла? — осторожно повторила Джули.

— Да. Это сложно. Я здесь, чтобы найти ее.

— Она в опасности?

Ги бросил взгляд на Гикайбо, прежде чем снова обратить внимание на хозяйку заведения.

— Да.

— Я знала вас более разговорчивым!

— Расследование того, что произошло весной, закрыто, у вас не будет неприятностей. Все, что мне нужно, это...

— Хорошая ванна! И чтобы кто-нибудь осмотрел ваши раны, я уверена, что вы их не показывали врачу, верно?

— Джули, это важно.

— Я все поняла. Я не трогала ваши вещи на чердаке. Ваш роскошный номер остался таким, каким вы его оставили. Гикайбо поднимет ваш багаж, а пока вы пойдете со мной, чтобы я поближе осмотрела ваше ранение, и вы мне все расскажете. Все.

Она пнула японца по икре, и тот вздрогнул от пробуждения, а затем она подтолкнула Ги к служебной двери.

В четырнадцать часов для Ги пришла телеграмма от Перотти.

- Одинокий Марбек. Никаких знакомых в Париже. Редко выходит. Хозяйка всегда говорит, что он один. Никаких следов некого М. Ле Темпа. Ожидается, иначе Район.

Ги узнал последнюю фразу, взятую из французского телеграфного кода, в котором определенные слова заменяли целые выражения. - Ожидаю» было кратким и, следовательно, более дешевым способом сказать, что он ждет инструкций, а «Район» — что он присоединится к нему на постоянной основе.

Перотти оставил свой личный адрес для ответа. Ги сделал вывод, что тот не желает, чтобы с ним связывались в полицейском участке. Молодому инспектору предстояло вновь работать в тайне.

Ги предпочел не отвечать, они обсудят ситуацию вечером.

Ему уже удалось узнать имя полицейского инспектора из Пуатье, способного проинформировать его о побеге Марбека. Тот отсутствовал, и ему предложили перезвонить в половине пятого.

Ги взглянул на часы, лежавшие в кармане жилета, и направился к почтовому отделению на вокзале Сен-Лазар — это было единственное место, где можно было позвонить за город. Он купил талон на пять минут разговора и ждал, пока телефонист сможет соединить его с абонентом и наконец протянет ему трубку.

— Инспектор, ваши коллеги рассказали вам о моей просьбе?

— Вы действительно нашли Марбека?

— Да, вместе с жандармами из Маньи-ан-Вексен, в департаменте Сен-э-Уаз. Вам будет легче, если вы узнаете, что он мертв.

— Это то, что мне повторяли товарищи. Это облегчит работу палачу. Что вы хотели?

— Я хотел узнать, остались ли у Марбека родственники в Пуатье?

— Нет, у него никого нет. Он был сиротой. Его приемные родители умерли уже лет десять назад. У него была тяжелая жизнь, но заметьте, это ни в коем случае его не оправдывает, а!

Почему это?

Связь была не очень хорошей, Ги пришлось прижать ухо к трубке, чтобы отчетливо слышать слова полицейского.

— Он, наверное, тусовался с другими людьми?

— Нет. Настоящий одиночка. Те редкие маргиналы, которые с ним сталкивались, боялись его, вот и все! Послушайте, если он мертв, это хорошая новость, благодаря которой мы все будем спать спокойнее сегодня ночью!

— Вы хотите сказать, что он был полностью изолирован? Ни брата, ни друга? Даже напарника по кражам?

— Никого, говорю вам, поверьте, мы все проверили!

Ги почувствовал раздражение на другом конце провода.

— Вы же допускали, что у него мог быть сообщник, не так ли?

— После того, что произошло, это очевидно!

— То есть?

— Ну, побег, конечно!

— Он сбежал по дороге в суд, так? Были проблемы с охраной?

— А в здании нет, нет! У мошенника были кандалы, и два копа следили за ним. Проблема возникла снаружи. Подумать только! Никто не предполагал, что кто-то захочет помочь сбежать такому негодяю!

— Вмешался кто-то со стороны?

— Саботаж! На дороге. Убийство кучера и двух жандармов, обеспечивавших перевозку. Среди бела дня.

На окраине города никто ничего не видел. Все было тщательно спланировано! Можете себе представить, как мы проверяли его историю, чтобы выйти на сообщника. Но мы ничего не нашли. Совсем ничего, у этого парня не было никого. Для меня это до сих пор загадка. У него был сообщник, когда вы его застрелили?

Поскольку Ги не отвечал, полицейский настаивал:

— Алло? Алло? Вы еще там?

Ги прижимал трубку к уху так сильно, что ухо ужасно болело.

Леон Марбек не сбежал.

Кто-то за ним пришел.