Сердце Фаустины колотилось в груди.

Каждый удар звучал так громко, что казалось, будто стены комнаты дрожат.

Они были неровными.

Испуганными.

Ги почувствовал, будто его вырвали из уютной пуховой перины, в которой он плавал телом и душой.

Он с трудом открыл глаза, растерянный, ошеломленный от сна и усталости.

Удары продолжались, быстрые, как продолжение поспешных мыслей. Это было не сердце, которое он прикрывал рукой.

В дверь его комнаты стучали.

Фаустина отстранилась от него, и холод проник к его теплой коже.

— Который час? — прошептала она.

Ги встал и взял часы, лежавшие на комоде, с цепочкой, аккуратно намотанной вокруг корпуса.

— Пять минут первого.

Ги накинул на себя ночную рубашку и приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы просунуть туда лицо.

В свете керосиновой лампы появился стражник Эльсенера, Йорик, с лицом, скрившимся от беспокойства, с кепкой в руке.

Игра света и тени подчеркивала его шрам — черную полосу, пересекающую лицо, словно сама жизнь хотела зачеркнуть это существо, отрицать его личность.

— Мистер Хенкс попросил меня разбудить вас, он уезжает в деревню.

— В такое время?

Ги заметил, что Йорик был одет в ту же одежду, что и днем.

— Вы не ложились спать? — спросил он. — Что происходит?

— Дело в том... Сегодня вечером люди слышали крики у входа в пустошь... Они видели Пелажию Лемар! Она бежала и кричала!

Ги почувствовал, будто ему в лицо вылили ведро ледяной воды.

Он окончательно проснулся.

— Куда она бежала?

— Она скрылась в кукурузных полях, в тех, что тянутся к Ветуйю.

Ги собирался резко закрыть дверь, чтобы одеться, но сторож удержал створку твердой рукой:

— Это еще не все, месье Ги! Они также видели, что она была не одна. За ней что-то следовало. Огромное чудовище. Тело человека с лицом монстра. И большие рога на голове. Оно преследовало ее.

На этот раз Ги бросился к своей одежде.

— Я пойду с тобой, — сказала Фаустина.

— Нет, ты останешься здесь, Бугимен появился, тебе здесь будет безопаснее. Достаточно эмоций для тебя на сегодня.

Фаустина открыла рот, чтобы ответить, но Ги поднял голову с пуговиц рубашки и пригвоздил ее на месте властным взглядом.

— Я не буду рисковать тобой, — тихо добавил он. — Ни в коем случае. Я иногда подвергал нашу жизнь опасности, не должен был этого делать. Это закончится. Скоро. Очень скоро.

Молодая женщина осталась сидеть на кровати, прижав простыню к груди, а ее спина и изящные изгибы тела идеально вписывались в полумрак, который далекая луна окутывала серебряным вуалем.

Сначала Ги прочитал в взгляде Фаустины сдерживаемое волнение, которое тут же сменилось тем, что он принял за надежду.

Надежду на исполнение обещания.

Фаустина отодвинула простыни, чтобы встать, взяла его за кончики пальцев и положила их себе на бедра, а затем прижалась к нему, чтобы поцеловать его почти сладким по вкусу поцелуем.

Страстный, электризующий, насыщенный ароматами поцелуй, животное объятие, словно это было последнее.

Затем Ги закончил одеваться и, не сказав ни слова, вышел из комнаты.

Хенкс и Йорик ждали писателя перед замком, сидя на лошадях: охотник с ружьем на плече, а у них на седлах висели фонари.

Ги взобрался на третьего мериноса, и они помчались в ночь, над которой бдительно светила луна, испещренная темными кратерами, словно водопад.

— Ее увидел Ансельм Рубон, — воскликнул Хенкс во время скачки, — он и его жена услышали вдали крики и узнали Пелажию. По словам Ансельма, она была в ужасе.

Увидев, что ее преследует, он побежал предупредить других мужчин в деревне, чтобы устроить облаву.

— Когда это было? — поинтересовался Ги.

— Всего полчаса назад.

— Почему она бросилась в кукурузные поля? Почему не к Рубонам?

— Потому что в самом конце полей стоит ее ферма. Она возвращалась домой. В панике она спешила найти защиту у своей семьи.

Ги удержался от того, чтобы уточнить: - ее мертвую семью.

Они помчались на скаку к вершине холма напротив Сен-Сира, на плато которого раскинулись огромные кукурузные поля, местами пересеченные небольшими лесами непроглядной черноты.

Десятки светящихся точек пересекали эту равнину, словно армада гигантских светлячков, движущихся в такт, сжимая ячейки огромной воображаемой сети.

Около десяти женщин, подростков и четырех пожилых мужчин собрались вокруг двух фонарей, выглядя потрясенными.

— Вы ее видели? — сразу же спросил Хенкс, не спешиваясь с лошади.

К нему подошел старик и указал тростью на поля:

— Окружение сжимается вокруг криков Пелагии. Но ее уже не слышно около десяти минут. Она где-то там, посреди, где-то в этом хаосе! Мы ее найдем! И наши ребята поймают Дьявола! Здесь даже отец Таллек! Чтобы изгнать демона!

С лошади Ги мог видеть свет всех фонарей, которые постепенно образовывали огромные тиски.

— Ансельм Рубон видел его, знаете ли! — продолжил старик. — Это рогатое чудовище, почти человеческое тело с лицом монстра!

Вдруг раздался человеческий вопль — крик, в равной мере выражавший боль и удивление. Вопль был коротким и тут же оборвался.

Хенкс вгляделся в море стеблей, которые вяло колыхались на полуночном ветерке. Он потянул за ремень винтовки, чтобы перекинуть ее через плечо.

Еще один человеческий крик, гораздо дальше, раздался, более длинный, за которым последовали предсмертные стоны.

— Их несколько! — выругался Хенкс. — Это слишком быстро, чтобы это был один и тот же нападающий!

— У Дьявола много уловок в запасе! — простонал старик с выпученными от страха глазами.

Затем настала очередь женщины пронзить ночь. Испуганный, прерывистый вопль.

— Пелагия! — воскликнул Хенкс.

Он щелкнул поводьями, пришпорил лошадь и помчался по полю между двумя рядами кукурузы.

Ги и Йорик громко окликнули его, чтобы немедленно последовать за ним.

Лошади мчались по этому коридору, обдуваемые листьями, которые от скорости становились острыми; каждый початок кукурузы во время галопа превращался в разрушительное лезвие для колен или лодыжек, и Ги вскоре задумался о том, чтобы притормозить своего скакуна.

Но мысль о выживании Пелагии заставила его не делать этого. Он сжал ноги и про себя помолился, чтобы не закончить с порезами.

Он видел, как гигантские светлячки постепенно собираются в большой круг, в центре которого кричала Пелагия. Еще две небольшие группы сформировались вокруг напавших на мужчин.

Ги оставался в сомнении. Что могло так быстро напасть на этих двух деревенских жителей? Он ни на секунду не верил в версию о двух нападающих.

Пелагию похитил Крокмитан. Именно он гнался за ней. А у Крокмитана не было сообщников, он не делился своим делом — это был слишком продуманный, слишком сложный кошмар, чтобы в нем мог участвовать кто-то еще.

Ты тоже в этом так уверен? Ты думал то же самое о Хубрисе, и тем не менее ему удалось манипулировать умом, более слабым, чем его собственный: отец Камиль был его верным слугой, он почти подчинялся ему, по крайней мере, доверялся Хубрису, который затем влиял на него...

Но фантазии Крокмитана были слишком личными. Он не мог быть ни с кем, кроме себя.

Так что же напало на этих двух мужчин и Пелагию менее чем за тридцать секунд?

Даже если бы он был верхом — а это было невозможно, чтобы его сразу не заметили, — он не смог бы так быстро добраться из одной точки в другую.

Перед Ги внезапно вырос шест от пугала; он дернул вожжи, чтобы свернуть вправо, в то время как испуганная лошадь бросилась влево.

Шест задел голову мериноса, придавил ногу писателя и с полной скоростью ударил его по локтю.

Ги согнулся пополам, выпустил поводья и схватился за локоть, которого уже не чувствовал.

Чуть дальше заржала другая лошадь — яростный крик, за которым последовал грохот вырываемых стеблей и тел, катящихся по земле.

Йорика только что атаковали.

Он был здесь. Бугимен окружил их.

Он двигался с невероятной скоростью, набрасывался на добычу, отрывал ей конечность и исчезал так же быстро, как и появился.

Ги начал верить в бред старика.

А что, если Крокмитан — это сам Дьявол?

Существо, всегда одинокое, отчаявшееся, и которое в то время, когда государство подумывало о отделении от Церкви, что, как утверждали некоторые, повлечет за собой гибель христианства, слишком серьезно восприняло свое стремление к человечности.

Сатана желал иметь семью.

Сатана мечтал о человеческом существовании.

Ги схватил поводья, болтавшиеся на шее его коня, и дернул их изо всех сил, чтобы остановить его.

Правый локоть болел, но он мог двигать рукой — это был всего лишь удар, большой синяк, ничего серьезного.

Но это не относилось к другой лошади, стоявшей поодаль.

Она ржала так, будто земля раскрылась, поглощая ее, чтобы сожрать, а разрушительные рывки подбрасывали колосья на несколько метров ввысь.

Эта лошадь умирала.

Йорик или Хенкс, подумал Ги.

- Крокмитан» был одним из них.

Ги спрыгнул на землю, оставив лошадь позади, чтобы не привлечь внимания, и пошел в полумраке.

Луна едва пробивалась сквозь занавес кукурузы, он едва видел, куда наступает.

Ревущее животное находилось примерно в пятидесяти метрах, предположил Ги. Столкновение с шестом заставило его и потерять время, и свернуть не в ту сторону.

Листья шуршали, Ги показалось, будто его окружили гигантские кузнечики. Это был ветер или быстрые движения?

А вдруг он умрет этой ночью?

Фаустина.

Не сейчас. Не после того, что им пришлось пережить.

Повернуть назад было столь же невозможно.

Кто-то закричал — крик, тут же заглушенный влажным хрипом в горле.

Совсем рядом.

Он здесь! Он нас уничтожает! Он играет с нами!

Стебли покачивались, словно увлеченные прибоем невидимого прилива.

Внезапно мощный порыв ветра обрушился на поле; по четкой, очень локализованной траектории он пронзил его насквозь, словно след огромной птицы, летящей в низком полете, сгибая верхушки стеблей.

Порыв ветра несся прямо на Ги.

Он мчался на полной скорости, а сухие листья, ударяясь друг о друга, издавали треск, словно оркестр примитивных инструментов.

Ги встал ему на пути.

У него не было оружия.

Только его решимость.

Если Бугимен был действительно сверх­естественным существом, то ничего не оставалось делать.

Если он был в этом порыве ветра, если он и был этим порывом, то все произойдет очень быстро.

Как и с другими кричащими людьми.

Но если это существо из плоти и крови, то оно не пройдет.

Внезапно стебли расступились, ветер обдул лицо писателя — свежий, свирепый ветерок. Он оказался в центре шума.

Ги не закрывал глаз, пытаясь разглядеть набрасывающееся на него чудовище.

Ему казалось, что он оказался в эпицентре адского водоворота, торнадо, предназначенного именно ему, поднимающего пыль с поля, чтобы ослепить его, сбивающего с ног густую растительность, чтобы оглушить его, словно Бугимен повелевал самой природой.

Существо, обладающее древними силами.

Доисторический хищник.

Но порыв ветра пронесся мимо Ги, не сбив его с ног.

Восстановилось спокойствие. Бесконечные ряды кукурузы по обе стороны, спереди и сзади.

Ги чувствовал на себе чьи-то взгляды.

Лошадь продолжала ржать где-то вдали, а человек плакал от боли.

Но Ги никого не видел.

Тем не менее, он улавливал чье-то присутствие.

Он прямо здесь. В одном из рядов, справа или слева. Его голова скрыта среди початков, тень среди теней. И он смотрит.

Ги медленно повернулся, пытаясь разглядеть мельчайшие детали, уловить какую-то аномалию в стенах кукурузы, окружавших его.

И снова ветер заставил листья затрепетать.

Бугимен шевелился.

Прямо рядом с Ги. Он чувствовал это, он был в этом уверен.

Вдруг он уловил кончик палки, скользящей между двумя стеблями; ловким движением он отскочил назад и выбросил ногу в сторону нападающего, услышав резкий хруст в тот же момент, когда ударился о что-то.

Кукурузный стебель согнулся от удара и упал, сломанный пополам.

Я схожу с ума!

Там никого не было.

Каждый рельеф вызывал сомнения, Ги подозревал все тени, все движения в ветерке.

Он проскользнул между двумя стеблями, чтобы добраться до параллельного ряда, а затем до следующего.

Никого. Он снова сменил борозду, пока не заметил свет.

Йорик стоял на коленях, метров в двадцати от него.

Его лошадь ржала, махая задними ногами, лежа на боку, мучимая невыносимой агонией.

Охранник, с измученным видом, оглядывался по сторонам, не понимая, что произошло.

Хенкс бесшумно появился над своим подчиненным.

Ги все еще находился на значительном расстоянии, но идеально ровный ряд колосьев позволял ему хорошо видеть обоих мужчин, а фонарь Йорика валялся у его ног.

И писатель увидел, как Хенкс проверяет, нет ли поблизости никого.

Затем он направил ружье на своего охранника.

И выстрелил.