Поля пшеницы и кукурузы покрывали плато Шеренс, уходя в бесконечность.

Океан золота и изумруда с островком серых крыш в центре.

И край света на самом юге.

Крутые утесы, обрывающиеся вниз к Сене и началу Парижского бассейна: пустошь из болотистых земель, холмов, лесов, испещренная тут и там деревнями и одним-единственным видимым городом — Мант-ла-Жоли с его величественным собором.

Ферма Лубьелей стояла в стороне от Шеренса, в конце бесконечной каменистой дороги, окруженной пшеничными полями.

Скромный одноэтажный дом, сарай, колодец и два загона.

— Животных отдали крестьянам из Шеренса, — сообщил Лебуэ, подойдя. У Лубиель не было детей.

Ги изучал окрестности. Ничего, кроме желтой земляной пыли, колыхающейся на ветру. Никаких соседей. Ни заброшенной мельницы, ни холма, и тем более деревьев.

— Это действительно сюда вы хотели прийти? — вдруг встревожился сельский страж. — Вы выглядите расстроенным!

— Это потому, что пейзаж очень открытый. У Ломанов Крокемтайн долго наблюдал за ними. Я думал, что это своего рода… привычка. Разведка. Но здесь нет ничего, что могло бы предоставить ему укрытие на несколько часов, чтобы его не заметили.

Лебуэ пожал плечами и указал на дом перед ними.

— Вот там их и нашли. Внутри.

— Вы уверены?

Лебуэ раздраженно нахмурился.

— Я был там, — решительно ответил он.

— Вы? И только сейчас вы мне об этом говорите?

— Эти три деревни слишком малы, чтобы у каждой был свой сельский страж, я отвечаю за Ветуй, Шеренс и Сен-Сир. Чтобы констатировать смерть пары крестьян, врач не стал бы вызывать жандармов аж из Маньи! Они позвонили мне, чтобы... чтобы все было по закону.

— Юридической? — повторил Ги с сомнением.

— Да и все их здесь хорошо знали.

— И что с того?

— Ну, разве можно было показывать их трупы жандарму, который ничего о них не знал! Зачем? Умирать — это унизительно, знаете ли!

— Вы хотите сказать, что жандармы так и не приехали?

— Врач подписал свидетельство о смерти, а я подписался в качестве законного свидетеля. Этого достаточно.

— Подождите-ка, почему вы это сказали? — спросил Ги, внезапно заинтересовавшись. — В чём же было унижение?

— Понимаете... Иногда, когда умираешь, ты падаешь и... и оказываешься в унизительном положении. Не стоило так их показывать всем.

Ги положил руку на плечо Лебуэ, чтобы остановить его.

— Что вы имеете в виду под «унизительным положением»?

— Раймонда поскользнулась на ступеньке, разделяющей две комнаты внутри, и, падая, задрала юбку.

— До какого места?

— А вам что до этого?

— До какого места? — настаивал Ги властным тоном.

Реми Лебуэ сконфуженно сглотнул слюну.

— Было видно ее нижнее белье.

Ги кивнул, как бы все понимая.

— Именно такие детали мне и нужны.

Сельский стражник поморщился:

— Это непристойно.

— Нет, это может означать, что кто-то задрал ей юбку. Какой-то извращенец. А значит, это не случайность.

— Падение тоже может вызвать такой эффект! — Кто их нашел?

— Мальчик из Шеренса. Он пришел купить у них курицу для своих родителей.

— Сколько ему лет?

— Симону? По-моему, семнадцать.

— Кто еще вошел после него?

— Отец Симона, потом доктор Фолсом и я. Втроем мы смогли вытащить их оттуда, а затем уложить на телегу отца Симона, чтобы отвезти их к доктору.

— Он провел тщательное медицинское обследование?

— Не знаю.

— Тогда откуда он знает, что у господина Лубьеля случился сердечный приступ, а его жена умерла от тяжелого падения?

— Это было очевидно.

— Очевидно? — недоверчиво повторил Ги.

— Да, у нее была разбита задняя часть черепа, на ступеньке и на плитке была кровь, а он стоял в стороне, возле кровати, сжав руку на груди. Доктор Фолсом казался довольно уверенным в себе.

— Он не проводил вскрытие?

— Вскрывать их? Как животных? Зачем?

Ги воздержался от дальнейших вопросов — бедняга явно чувствовал себя неловко при разговоре на эту тему. Он перевел внимание на маленький домик и указал пальцем на дверь.

— Дверь открыта, я полагаю?

— Э-э... Да. Вы действительно хотите войти?

— Мы же не зря шли три четверти часа, Реми.

— Дело в том, что... Это дом мертвых людей.

— Тем более, мы их не потревожим.

Ги потянул за старую примитивную ручку и вошел в крошечную ферму.

Две комнаты с узкими окнами, пахнущие затхлостью. Он прошел мимо редкой мебели, чтобы осмотреть ступеньку, отделявшую гостиную от спальни.

Темный ореол все еще окрашивал кирпичного цвета плитку.

Позади стояла расстеленная кровать, вероятно, в том же состоянии, что и утром, когда супруги скончались.

— В какой одежде они были?

— Она была в ночной рубашке и нижнем белье из ткани. Что касается Оноре, то он тоже был в ночной рубашке.

— Где он был, когда вы его нашли?

— Он? Здесь, у изножья кровати.

Ги подошел, чтобы осмотреть место, указанное сельским стражем. Он опустился на колени, чтобы заглянуть под кровать, а затем занялся простынями, пытаясь определить, не образуют ли складки какой-то силуэт или особую форму.

Безрезультатно.

Тогда он открыл шкаф и осмотрел несколько сложенных вещей, но ничего не заметил.

Ги не торопился, он осматривал каждый предмет мебели, каждое окно, каждый неаккуратно сложенный предмет в поисках улики, чего-то, что можно было бы зафиксировать в памяти, чтобы попытаться найти смысл в этих смертях.

Ничего не было.

— Ну, — сказал Лебуэ, — никаких сообщений?

— Нет. Возможно, я ошибся.

Пройдясь еще раз по комнате, он смирился с тем, что пора уходить.

Затем он указал на столб, стоящий в ста метрах от них посреди пшеничного поля.

— Что это?

— Это? Это для отпугивания птиц. К нему вешают пустые консервные банки или соломенное чучело.

— Ладно. Вы проверили сарай?

На лице сельского стража отразилось сомнение.

— Не помню. А что?

Ги направился к большому прямоугольному зданию из досок и толкнул створку, чтобы войти.

Инструменты и орудия крестьянина висели на стене.

У их ног стоял плуг.

Остальная часть здания была пуста, ожидая уборки урожая.

Ги бродил от стены к стене в поисках чего-нибудь, что привлекло бы его внимание.

Крокмитан мог затаиться здесь, чтобы выслеживать Лубье. Но это было слишком рискованно. И ему не было бы спокойно — это не было место, где он мог бы оставаться долго, невозможно было спать или чувствовать себя в безопасности.

Ги поднял голову в поисках пола, платформы, но не нашел ничего, кроме балок каркаса.

Он сомневался, что Крокмитан пришел сюда прятаться. Слишком незаметно. Лубильи, должно быть, приходили сюда каждый день.

— У них была лошадь или вол для плуга? — спросил он.

Ответ заставил себя ждать, видимо, Ги вырвал Лебуэ из его размышлений:

— Да, был старый мерин. Его доверили отцу Симона. Ги, мне кажется, чего-то не хватает.

Писатель подошел ближе.

— Чего же?

— Ну... у Оноре была коса для уборки урожая. А ее здесь больше нет.

— Вы уверены?

— Посмотрите: вот здесь, вверху, есть гвозди, чтобы ее прикрепить, но ее уже нет.

— Может, местные жители пришли и взяли ее?

— Сюда? К мертвым? Это значит плохо знать нравы этого региона!

Ги потер руки.

— Похоже, мне снова понадобится ваша помощь, Реми.

— Только скажите.

— Насколько вы красноречивы? Потому что вам придется помочь мне убедить доктора Фолсома дать нам разрешение, которое будет немного необычным.

— Боюсь, я вас не понимаю.

— Мы собираемся попросить эксгумировать Любилье. Реми. Мы собираемся навестить мертвых.