Луна искала его.

Казалось, она быстро передвигалась за облаками, чтобы заглянуть своим белым глазом в каждую просвет. И каждый раз она наблюдала своим серебряным взглядом за землей внизу.

Эжен Барси казалось, что именно его она пытается разглядеть.

Эта мысль вызывала у него чувство дискомфорта.

Да и до этого он был не в лучшем настроении...

В любом случае, ему никогда не везло. Никогда.

Ни в кости, ни в карты.

Не больше, чем во время военной подготовки.

Тем более с момента его назначения в жандармерию Маньи-ан-Вексен.

Ну, надо признать, в любви он не мог жаловаться. Он нашел настоящую жемчужину.

Ах, его маленькая Леонтина! Осталось только, чтобы она забеременела, и он стал бы самым несчастным везунчиком в казарме!

Он должен был признать, что, возможно, он не такой уж и неудачник.

За исключением этой миссии!

Когда Боллар попросил оставить кого-нибудь на всю ночь для охраны фермы, Деморант, как раз, обратил внимание на него!

На него! Здесь, всю ночь и в одиночестве!

Это место вызывало у него мурашки по коже. Глубокий страх, который далеко выходил за пределы здравого смысла.

Это было из-за резни.

Плоть говорила с плотью, в этом Эжен был уверен.

Неслышный язык клеток.

Хирурги и биологи, открывшие эти клетки, скоро найдут тому научное доказательство, это точно! Они общаются между собой!

Эжен не случайно почувствовал себя так плохо.

Его плоть уловила раны, нанесенные плоти этой бедной семьи. Она их прочувствовала.

Его плоть все еще содрогалась от этого.

Он выпрямился и сделал несколько шагов, чтобы размяться.

По крайней мере, не было холодно. Это был далеко не самый жаркий август из тех, что он знал, и далеко не самый холодный. Неопределенный, неудачный август.

Как и все остальное в последнее время.

С войны 1870 года ничего не работало, все шло наперекосяк, говорил ему отец. Виноваты немцы, повторял он без устали.

А он их любил, этих немцев. Именно им мы обязаны хорошей восточной кухней. И прекрасной музыкой тоже. И часто философией.

Ну, не только им, но все эти имена, которые Эжен уже не мог вспомнить и которые напоминали названия немецких или венских кондитерских изделий, во многом способствовали художественному, философскому и культурному прогрессу мира.

По правде говоря, он в этом не был уверен. Да и плевать ему было.

Старик, наверное, был прав.

Как всегда.

Луна осветила его.

— Ну вот, ты меня нашла? — громко сказал Эжен.

Она была столь же прекрасна, сколь и пугающа, эта полумесяц с выступающим центром.

Драгоценный камень ночи.

Эжен пошел по тропинке, чтобы размять ноги с затекшими мышцами.

Коровы нервно шевелились в хлеву.

Сегодня их никто не выводил. Бедные животные, наверное, проголодались. Завтра утром, когда он вернется в казарму, он сообщит об этом Деморану или Болларту, чтобы какой-нибудь крестьянин из Сен-Сира приехал и позаботился об этом.

Хлев представлял собой длинное деревянное строение. Большой темный прямоугольник в полумраке.

Именно здесь все и началось.

Девушку похитил здесь насильник, так объяснил помощник командира.

Внезапно у Эжена возникла догадка.

Он не всегда был очень сообразительным, в этом он сам осознавал, но когда у него появлялась догадка, она всегда оказывалась верной, всегда приносила результат.

Эжен считал себя одним из тех людей, не обладающих большой культурой, но способных своими чувствами улавливать то, что их окружает. И его чувства обращались к инстинктивной части его мозга, той самой, которая питала его мечты. И которая питала его интуицию.

Весь день он видел, как его коллеги входили и выходили из дома, иногда они делали быстрый обход других зданий, а затем окрестностей, но тщательного обыска не проводили.

Но самое главное — это отправная точка.

Хлев.

Именно там убийца напал в первый раз.

Может быть, он оставил след в грязи или какой-то предмет?

Шуршание отвлекло его внимание на стену из кукурузы в десяти метрах от него.

Ряд стеблей перекрывал пейзаж — двухкилометровое поле-лабиринт, отделявшее его от деревни.

Шуршание повторилось. Там внутри что-то шевелилось.

Эжен подошел поближе, желая выяснить, что вызвало шум, но остановился менее чем в трех метрах.

Неужели я столкнусь с бешеной лисой! Или хуже! С ланью, защищающей своих детенышей!

Листья и стебли зашевелились прямо перед ним, что-то двигалось.

Что-то большое.

Похоже, это движется ко мне!

Эжен отступил, вспомнив о куске дерева, который он заметил ранее вечером и не решился взять, подумав, что будет трусом, если вооружится дубиной.

Болларт всегда говорил: жандармам достаточно их внешнего вида и униформы, чтобы заставить себя уважать, именно поэтому они не носят оружие в повседневной жизни.

Но что же думают о униформе дикие кабаны?

Кукуруза все сильнее шевелилась, и вдруг Эжен увидел, как несколько колосьев прогибаются под тяжестью приближающегося объекта.

Наполовину парализованный страхом, он заставил себя посмотреть.

Последние колосья расступились, и на тропе появился великолепный олень.

Животное нюхало воздух перед собой, пристально глядя на ошеломленного жандарма.

Затем оно испустило испуганный рев и рванулось в сторону небольшого леса.

Эжен выдохнул весь воздух, который наполнял его грудь последние пятнадцать секунд.

— О, ну и ну! — выдохнул он, положив руки на бедра.

Ноги его больше не держали.

Луна все еще висела над ним, наблюдая за ним.

Она отбрасывала его тень на землю.

Что-то на земле привлекло его внимание.

И тогда он понял, что там была еще одна тень, похожая на его собственную.

Прямо рядом.

Человеческая тень.

Только внешне, потому что в этой тени было что-то не так, хотя он не мог четко определить, что именно.

Сердце забилось сильнее, и он уже хотел обернуться, когда холодный острие пронзило его прямо в живот.

Это было ужасно неприятно. Как если бы ужасная судорога схватила желудок. Его движение усилило боль, и он почувствовал, что что-то вонзилось в него.

Боль пронзила его спину, в области поясницы.

Он был ранен.

На него напали.

На этот раз его разум захлестнула единственная мысль.

Бежать.

Ведь с самого детства это было то, что он умел делать лучше всего.

Лучше, чем кто-либо.

Эжен поднялся на ноги и бросился бежать, отказываясь слышать боль, разрывавшую его живот.

Ему нужно было уйти как можно дальше.

Уйти подальше.

Чтобы сориентироваться.

Потом он оценит ситуацию и разберется со своим нападающим.

В первую очередь спасти свою жизнь.

Страх был настолько силен, что у него не было никаких сомнений: он бежал, чтобы спасти свою жизнь.

Он бросился в заросли кукурузы.

Как пуля из пистолета. Он промчался сквозь темную стену, листья хлестали по конечностям, он ударялся о торчащие початки.

Никто не мог догнать его в беге.

Вся жандармерия знала Эжена Барси именно за это.

Самый быстрый жандарм Франции.

По крайней мере.

Что-то выскочило в погоню за ним, но с небольшой задержкой.

Это придало ему новых сил.

У него была не только скорость, но и небольшое преимущество.

Кукуруза скрежетала на его пути, он рассекал ее, пронзая каждый ряд под грохот листьев, словно ржавых цимбал.

Кукуруза была посажена почти ровно, на равном расстоянии, в бесконечных бороздах, и Эжен, вместо того чтобы промчаться между двумя рядами, бежал по полю в обратном направлении, что замедляло его.

Он повернул направо, ухватившись за два стебля, чтобы попытаться развернуться, не теряя скорости. Кукуруза была настолько толстой, что удержала его.

На этот раз он видел перед собой дорогу, ему оставалось только следовать по этому растительному коридору.

От страха он почти не чувствовал боли в животе — это был хороший знак, возможно, все не так плохо. Он сможет продержаться.

Убежать достаточно далеко.

Из поля позади него раздался безумный вопль.

Звериный крик, полный ненависти и ярости.

Но больше всего Эжена напугала та нотка возбуждения, которую он в нем уловил.

Кто мог так вопить?

Ни один человек! Это было живо...

Нет, это не было и животным, которое он знал. Даже рык тигра или львов, насколько он слышал их в зоопарке Марселя, не походил на это.

В этом рычании было безумие.

Мрачный призыв.

К гнусному пиру.

Эжен снова сосредоточился на своем пути, он не должен был поддаваться своему воображению.

Кукуруза за его спиной колыхалась.

Ему казалось, что он почти видит, как она разлетается.

Это было невозможно.

Ничто не могло так вопить.

Ничто не могло его догнать.

И все же внезапно он почувствовал острую боль в бедре.

Это произошло мгновенно.

Ледяная хватка сжала его ногу и резко дернула назад.

Эжен оторвался от земли и лицом врезался в сухую землю.

Он был полуошеломлен ударом.

Дыхание застряло в груди, рот был открыт, зубы набиты щебнем, он пытался вдыхать этот драгоценный воздух, который ускользал от него.

Страх пробежал по его позвоночнику.

Он проник в его мозг и парализовал все его естественные рефлексы.

Эжен не понимал.

Ведь он был так быстр.

Когда кусты кукурузы расступились позади него, его мочевой пузырь не выдержал.

Луна смотрела на него, пробиваясь сквозь облака.

С самого начала она ждала только того, что должно было последовать.