Пока мы в панике, спотыкаясь, бежали по коридору, я обнимал Мари за плечи. Зариас на бегу рванул рычаг аварийной сигнализации, и по туннелям разнёсся пронзительный звон. По лабораторным переходам загрохотали шаги, послышались испуганные голоса.

Из-за общей тревоги у входа в Купол на мгновение возникла давка. Незримые пальцы продолжали шарить в наших умах, и нами овладел первобытный, не поддающийся осмыслению ужас.

Затем тяжелый, гулкий удар закрывшейся главной двери подвел черту под этим кошмаром. Я оказался в небольшой толпе у самого входа. Здесь собрались почти все обитатели станции – взбудораженные, растерянные и ошеломленные.

Внезапно объявился доктор Каббисон.

– В чем причина всеобщей тревоги? У нас авария?

Зариас безрадостно и зло рассмеялся.

– Да, авария. Самая настоящая катастрофа. Родилась новая жизнь… новая жизнь! Нечто чуждое нашей Вселенной, нечто, что сама природа никогда не намеревалась создавать здесь, но что мы, слишком умные человечки, все-таки создали. Андерсен вчера был прав! – Его голос захрипел громче. – Прямо сейчас Оно находится там, в Главной Физической Лаборатории! Что Оно такое? Это два десятка с лишним кусков трансурановых элементов, объединенных в живое тело связующими их нервами из излучений, благодаря которым Оно может думать, чувствовать и действовать. Оно только-только родилось, Оно еще мало что понимает, но Оно точно знает, что хочет расти!

Каббисон раздраженно поморщился.

– Право же, весь этот драматизм…

Зариас внезапно успокоился.

– Вы правы. Драматизм тут ни к чему. – Он обвел взглядом присутствующих. – Мы ученые. Перед нами проблема, и её нужно решить. Причём решить нужно чертовски быстро, пока она не прикончила нас самих.

– Но какая от нее может исходить реальная опасность? – с сомнением буркнул Каббисон.

– Вы разве не чувствовали, как эти пальцы излучения копаются у вас в мозгу? – глухо спросила его Мари.

Из глубины Купола, спотыкаясь, вернулся Беррис:

– Я проверил главный контрольный пульт! – хрипло выдохнул он. – Все «каньоны» работают на полную мощность! Андерсен, должно быть, управляет ими оттуда!

Теперь Зариас заговорил быстро, жестко и хладнокровно:

– Существо родилось, и Оно хочет расти. И Оно будет расти, используя Андерсена, Мэзерса и любого другого, до кого Оно сможет дотянуться, чтобы создавать новые трансурановые элементы и выстраивать из них всё более и более массивное тело. И так будет продолжаться до тех пор, пока Его радиационный разум не сможет пробиться сквозь стены Купола и достичь – кто знает – быть может, других миров!

И тут я в полной мере ощутил весь ужас происходящего. Я осознал, что мы своими руками подготовили почву для рождения жизни из излучения и радиоактивных элементов – жизни, которая просто не сможет делить эту вселенную с нашим человеческим родом.

– Оно может вырасти до колоссальных размеров, но сейчас Оно вовсе не всесильно, – продолжал Зариас. – Оно только родилось, Оно беспомощно, Оно действует вслепую. Мы должны уничтожить Его, пока Оно не набрало силу.

– Но как? – воскликнула Мари. – Как можно убить то, что состоит лишь из химических элементов и излучения?

Грек стиснул зубы.

– Мы должны вернуться в Главную Физическую Лабораторию и разрушить Его тело, отправив эти элементы обратно в их защитные камеры. А затем мы используем аварийные заряды, чтобы взорвать камеры и тем самым окончательно Его уничтожить.

Он посмотрел на Мари и Берриса.

– Нам понадобятся экраны, чтобы защитить мозг от этого излучения. Что задержит его лучше всего?

– Думаю, бериллий, – ответил Беррис. – Похоже, именно футовый слой бериллия в стенах Купола сейчас и удерживает Его излучение снаружи. Но ведь не сделаешь защитные шлемы из бериллия футовой толщины.

– Мы покроем наши противорадиационные шлемы настолько толстым слоем бериллия, насколько сможем, – возразил коллеге Зариас, – и рискнем.

Наконец Каббисон получил шанс вставить слово. Он заговорил со своей обычной раздражающей суетливостью, словно всё происходящее было рядовым, хоть и досадным происшествием.

– Всё это крайне неприятно! Я обязан незамедлительно доложить в Нью-Йорк. А пока, доктор Зариас, я оставляю решение этой проблемы на вас.

Он поспешно удалился, а Беррис мрачно усмехнулся.

– Даже если бы Вселенной грозил конец, он всё равно первым делом отправил бы отчет в Нью-Йорк.

Мы оставили Мари следить за контрольными приборами и сообщать нам, чем занимаются в лаборатории Андерсен и Мэзерс. Было невыносимо работать, постоянно помня, что эти двое превратились в марионеток в руках этого жуткого Существа.

Разумеется, вся Станция бурлила от волнения. Люди толпились вокруг нашей импровизированной мастерской, где мы вместе с техниками в поте лица работали над тем, чтобы покрыть три противорадиационных шлема сверхтолстым слоем бериллия.

Все знали, что в Главной Физической произошла какая-то катастрофа, но правда всё еще казалась слишком невероятной. Мысль о рождении новой, трансурановой формы жизни – существа из радиации и неземных элементов, внезапно ставшего нашим смертельным врагом, – пока просто не укладывалась у них в головах. Им казалось, что у Андерсена просто случился нервный срыв.

– Возможно, они защитят нас достаточно долго, чтобы мы успели добраться до пультов управления камерами, – пробормотал Зариас, осматривая наши неуклюжие шлемы после того, как работа была закончена.

Когда мы вернулись к входу в лабораторный коридор, к нам быстрым шагом подошел Каббисон. Его очки тревожно поблескивали.

– Я связался с Нью-Йорком и согласовал с Комиссией меры на случай любых неприятностей, – объявил он.

– Что вы имеете в виду под неприятностями? – огрызнулся Зариас. – А то одна уже случилась.

– Я имею в виду, если мы не сумеем справиться с этим трансурановым Существом, – суетливо пояснил Каббисон. – Оно может подчинить нас всех так же, как подчинило Андерсена и Мэзерса. И тогда мы сами начнем помогать Ему расти. Комиссия уже отправила два корабля, чтобы эвакуировать персонал Станции, если положение станет безнадежным. Но если прежде, чем ракеты успеют прибыть, Существо захватит нас и мы перестанем поддерживать осмысленную телесвязь, корабли сбросят на Станцию плутониевые бомбы.

Мы уставились на него.

– Вы хотите сказать, что уничтожите Станцию? – спросил Беррис. – Уничтожите всех нас?

Каббисон кивнул, нахмурившись.

– Прискорбно, но это придется сделать, если нам не удастся справиться с Существом до прибытия ракет. Мы не можем допустить, чтобы Его могущество распространилось за пределы Луны.

Лицо Зариаса исказилось, он подошёл к Каббисону и взял его за руку.

– Я хочу попросить у вас прощения, сэр, – хрипло произнес грек.

– Прощения? – раздраженно переспросил Каббисон. – За что прощения? Послушайте, доктор Зариас, вы изъясняетесь на редкость туманно.

Но мы-то прекрасно понимали, что имел в виду Зариас, – все мы понимали, потому что каждый из нас испытывал тот же жгучий стыд за то, как несправедливо мы судили о человеке, стоявшем перед нами. Напыщенный, тщеславный, занудный – да, Каббисон был именно таким. Но чего мы никак не могли предположить, так это того, что он окажется лучшим ученым и лучшим человеком из всех нас.

Теперь-то мы знали! Мы знали, что вовсе не бюрократические интриги побудили Комиссию поставить его во главе Станции. Мы знали – и нам было стыдно.

Вряд ли Каббисон догадывался, о чём мы думали.

– Итак, доктор Зариас, – продолжил он деловито, – объясните, каким образом вы намерены справиться с этим Существом?

– Мы должны атаковать Его, пока Оно не стало сильнее, – сказал Зариас. – Беррис, Драммонд и я наденем эти экранированные бериллием шлемы. Возможно, они задержат излучение на время, достаточное для того, чтобы мы успели вернуть трансурановые элементы обратно в камеры и тем самым разрушили Его тело.

– А если шлемы не выдержат? – с тревогой спросила Мари.

Ей никто не ответил. Ответа просто не было.

Юный Кэрью занял место у двери лабораторного коридора, пока мы надевали шлемы и подгоняли их так, чтобы можно было смотреть через узкие прорези, прикрытые свинцовым стеклом. Потом мы пригнулись у двери, словно спринтеры перед стартом.

Мое сердце бешено колотилось, и я, не стыдясь, признаюсь, что был ужасно напуган. Что бы там ни было в Главной Физической Лаборатории, с этим еще не сталкивался ни один человек. И если мы потерпим неудачу…

Кэрью не дал мне додумать мысль до конца. Он распахнул тяжелую дверь, мы ворвались внутрь, и дверь с грохотом захлопнулась за нашими спинами. Мы мчались по коридору к Главной Физической, и меня вдруг захлестнул дикий восторг: ведь кроме легкого покалывания во всем теле, я не чувствовал абсолютно ничего необычного.

– Существо не атакует нас! – приглушённо крикнул Беррис. – У нас всё получится!

Не знаю, что на меня подействовало – его крик или то, что мы ворвались в Главную Физическую как раз в этот момент. На самом деле в моей памяти почти не отложилось то, что происходило в следующие несколько минут. Помню только, что, когда мы влетели в зал, Мэзерс и Андерсен всё так же отрешенно и механически возились с пультами управления «каньонами».

И еще помню, что свинцовые лотки с кусками и слитками светящихся трансурановых элементов были расставлены странным кольцом вокруг транспортной стойки, на которой все еще покоился лоток с сияющим Элементом Сто Сорок Четыре. Между ним и остальными элементами мерцали и пульсировали лучистые нити энергии Его нервов.

– Сто Сорок Четвертый – это мозг! Сначала отправьте назад его! – крикнул Зариас, когда мы бросились вперед.

И тут Оно ударило по нам. В первый раз это были лишь шарящие пальцы излучения, ощупывающие наши мысли. Теперь же они стали куда сильнее – и больше не шарили вслепую.

Они схватили мой разум и зажали его в кулак. Я всё еще оставался в сознании, я всё еще был Фрэнком Драммондом, но своего тела я больше не чувствовал. Оно полностью подчинило себе мой мозг и мою плоть. Я ощутил воздействие Его разума. И в нем не было ни ненависти, ни страха, ни злобы. Там было только… изумление.

Оно подхватило нас, троих, подхватило за разумы – точно так же, как ребёнок может поднять щенка за шкирку и с любопытством его разглядывать. И в этом неосязаемом захвате моего мозга было что‑то удивительное и чужеродное, но чистое. Оно было таким же чистым и удивительным, как звёздный свет.

Я понял, что мы проиграли, и та часть меня, что всё еще оставалась Фрэнком Драммондом, мучилась от осознания этого. А потом раздался грохот.

Беррис так отчаянно рванулся вперед, в глубину лаборатории, что даже после того, как Оно схватило нас, он на полном ходу врезался в Мэзерса с его пустым, лишённым эмоций лицом.

Хватка на моем мозге внезапно ослабла. Столкновение с Мэзерсом то ли испугало Его, то ли на мгновение отвлекло Его внимание.

– Назад, Драммонд! – истошно закричал Зариас.

Он вцепился в меня, выволок обратно за дверь лаборатории и с силой захлопнул ее. В ту же секунду Его хватка снова вцепилась в мой мозг. Но сквозь эту тяжелую дверь и наши шлемы Его тиски были уже не такими крепкими. Здесь, в коридоре, мы могли с ними бороться.

– Беррис! – задыхаясь, выкрикнул я, но грек изо всех сил толкнул меня назад по коридору, по направлению к Куполу.

– Бесполезно! Его не вернуть! Еще секунда – и мы бы тоже пропали!