Мне кажется, мы бы не добрались до Купола, если бы Кэрью не услышал наше приближение и вовремя не открыл дверь. Тяжелый стук захлопнувшейся двери Купола мгновенно отсек от нашего разума эту нечестивую, полную любопытства чуждую хватку.

Я споткнулся и рухнул бы на пол, если бы не крепкая рука Мари, вовремя подхватившая меня. Когда Зариас снял шлем, его лицо было землисто-серым, и, взглянув на него, я понимал, как ужасно выгляжу сам.

– А Беррис? – тихо спросил Рамон Варез.

– Там, – прохрипел грек. – Он там, и теперь работает на Него, вместе с Мэзерсом и Андерсеном. А скоро, возможно, и все мы там будем! – Он волевым усилием взял себя в руки и оборвал эти панические мысли: – Но клянусь небом, нет! Никакое Существо из минералов и излучения не победит человека! Мы найдем способ!

– Значит, шлемы не помогли? – с тревогой в голосе спросил Каббисон.

Зариас подтвердил его опасения:

– Слишком тонкие. Чтобы защититься, нужен целый фут бериллия. Значит, придется делать настоящую броню, в которой можно войти в лабораторию. И сделать ее нужно быстро.

Грек был непреклонен. В последовавшие за этим часы он вкалывал до седьмого пота вместе со всеми: все рабочие мощности, какими мы располагали в Куполе, были брошены на важнейшую задачу – создание бериллиевой брони футовой толщины. Бериллий легок, но даже при этом костюмы обещали быть чудовищно тяжелыми и массивными. Но если всё удастся, нам не придется носить их долго.

Мне хотелось бы заявить, что я работал так же упорно, как Зариас. Но это было бы ложью. Следующие несколько часов мне было слишком плохо, меня всего трясло от пережитого шока. И только стыд в конце концов заставил меня пересилить себя и включиться в работу наравне со всеми.

– В этот раз пойду я, и, возможно, Кэрью и Блаунер пойдут со мной, – предложил Рамон Варез.

Зариас тут же оборвал его:

– Нет! Пойдем снова мы с Драммондом, и на этот раз мы или убьем Существо, или не вернемся назад!

Я бесконечно благодарен ему за эти слова. Потому что до того момента я чувствовал, что просто не посмею снова взглянуть Ему в лицо. Но после короткой речи Зариаса я понял, что обязан это сделать.

Время шло. Наш земной распорядок дня был окончательно забыт. Нас подстегивали непрерывные доклады Мари, которая по сигнальным панелям видела, что Оно неуклонно растет, поскольку «каньоны» работали без остановки, создавая всё новые трансурановые элементы, составлявшие Его тело.

Броня была готова – грубая, массивная и тускло поблескивающая. Зариас изложил нам с Варезом свой план:

– Мы все трое попытаемся сделать одно и то же: отправить лоток со Сто Сорок Четвертым Элементом обратно в его защитную камеру и затем взорвать её. Сто Сорок Четвертый – это Его мозг… сосредоточие жизни. Единственное уязвимое место.

Мари вдруг вскрикнула так страшно, что мы все резко обернулись к панели приборов, возле которой она стояла. Она указала на датчики.

– Смотрите! Излучение уже проникает внутрь Купола!

Новое излучение – излучение, служившее Его нервами и проводником Его воли, – уже фиксировалось приборами. И в то же самое мгновение мы ощутили едва заметное, странное покалывание от этого излучения во всем теле.

– Если Оно проникает даже сквозь стены Купола, – упавшим голосом произнес Кэрью, – значит, теперь Оно настолько сильно…

– Настолько сильно, что наша бериллиевая броня футовой толщины защищает не лучше бумаги! – хрипло закончил я за него.

Мы понимали, что произошло. Несколько часов назад эта броня была бы эффективна. Но за те часы, пока мы трудились, Оно непрерывно росло и крепло. Теперь Оно стало слишком сильным для защиты любого рода. Вскоре Оно станет слишком сильным даже для массивных стен Купола.

– Нам конец, – выдохнул Кэрью, тяжело опустился на ящик и закрыл лицо руками.

Худые плечи Каббисона слегка поникли.

– Боюсь, дела плохи. Прежде чем сюда доберутся ракеты, чтобы эвакуировать нас, Оно подчинит себе каждого в Куполе. А когда это случится…

А когда это случится, когда все мы превратимся в безвольных марионеток, неспособных ответить по телесвязи, эти ракеты исполнят приказ Каббисона и уничтожат нас вместе со всей Станцией.

– Я не собираюсь сдаваться без боя! – яростно выкрикнул Зариас. – Я все равно пойду туда!

Он начал натягивать броню, когда Рамон Варез схватил его за руку.

– Зариас, подожди! – воскликнул костариканец. – У нас еще будет шанс… если ты позволишь мне попробовать! Психологическая уловка.

Зариас невесело рассмеялся.

– Верность науке – наша главная страсть, лелеемая до самой смерти. Спасибо, Рамон. Но твоя психология бессильна против Существа, живущего и мыслящего совершенно не так, как мы.

– Некоторые базовые принципы психологии применимы к любому виду жизни! – упрямо возразил Варез. – Позволь мне попробовать! Это займет всего несколько минут!

Он бегом бросился через Купол. Мы не стали смотреть ему вслед. Лишь устало переглянулись.

Мари подошла и встала совсем рядом со мной. То, что светилось в ее глазах, должно было принести мне облегчение, но этого не случилось. Мне было мучительно больно думать о том, чего мы оба вскорости лишимся.

Через несколько минут Варез вернулся. В руках у него был портативный лучевой проектор – один из компактных приборов, способных испускать излучение любого типа и обычно применявшихся для проверки защитных экранов.

– Когда мы ворвемся в лабораторию, – взволнованно заговорил он, – я с помощью этой штуки выпущу в Него быструю серию коротких импульсов всех возможных видов излучения.

– И что это даст? – воскликнул Зариас. – Эти слабые тестовые лучи не причинят Ему никакого вреда!

– Просто дай мне шанс опробовать мой план! – взмолился Варез. – Мы ведь ничего не теряем. Я пойду туда вместе с вами, и пока я буду обрабатывать Его этой штуковиной, вы с Драммондом попробуете отправить Сто Сорок Четвертый Элемент обратно в камеру.

Грек тяжело вздохнул.

– Я пойду туда в любом случае. Если хочешь – тащи с собой свою безумную игрушку.

Я начал облачаться в броню, стараясь не смотреть на Мари. Я знал: если я взгляну на нее, то уже не смогу заставить себя войти в лабораторию.

Варез и Зариас уже надели свои костюмы. Варез держал излучатель в сочленённой бериллиевой руке. Зариас неуклюже взмахнул рукой, подавая знак.

– Всё, готовы! – глухо пророкотал его голос из-под шлема.

Кэрью распахнул дверь, и мы втроем, лязгая бронёй, побежали по коридору.

Едва мы добрались до дверей Главной Физической, Его излучение обрушилось на нас сокрушительным ударом. Да, Оно выросло – и теперь Его радиоактивная воля намертво пригвоздила нас к месту.

Я снова ощутил эту чистую, чуждую хватку на своем разуме и понял, что мне уже никогда не освободиться. Я видел, как Мэзерс, Андерсен и Беррис обливались потом у пультов управления «каньонами», продолжая наращивать Его массу, и знал, что скоро буду вкалывать рядом с ними – пока плутониевая бомба не принесет всем избавление.

И вдруг Его хватка, сковавшая мой разум, невероятным образом ослабла. Я почувствовал, как Его ментальный настрой сменился: на место изумления пришёл интерес, а затем – чистый восторг. Восторг от того, что держал в руках Варез, от коробки, испускавшей невидимое многообразие лучей, складывающихся в постоянно меняющийся узор! На какое-то мгновение всё Его внимание оказалось полностью поглощено этой новой игрушкой.

– Сейчас! – заорал Зариас, и мы вдвоём бросились вперёд.

Моя рука ударила по переключателю конвейера Камеры «Н». Послышался скрежет механизмов, и лоток с Элементом Сто Сорок Четыре быстро заскользил с приемной стойки обратно в транспортную шахту.

Изумление, восторг – все эмоции Его разума мгновенно сменились одной: тревогой! Я ощутил Его мысль как внезапную волну болезненного страха. А затем Его сила начала слабеть и угасать, по мере того как элемент, служивший мыслительным центром Его странной жизни, уходил прочь, покидая структуру этого неземного тела, возвращаясь в далекую, упрятанную под землю камеру.

– Взорви его! – пронзительно закричал Варез, и рука Зариаса нащупала другой переключатель и замкнула цепь.

Раздался глухой, отдалённый грохот, и вся Станция содрогнулась: заряд тонита, заложенный под каждой камерой на случай чрезвычайных ситуаций, разнес в щепки Камеру «Н» и находившийся в ней Элемент Сто Сорок Четыре.

А затем в лаборатории воцарилась оглушительная тишина. Я видел, что Андерсен и Беррис лежат без сознания на полу, а Мэзерс стоит и тупо смотрит на свои руки. Покалывающая сила исчезла, давление Его разума исчезло, мерцающее сияние Его радиационных нервов погасло. Вокруг не осталось ничего, кроме обычных лотков с трансурановыми элементами – структуры, которая еще секунду назад была уникальным живым телом, а теперь превратилась в безжизненную материю.

Я почувствовал, как остальные протискиваются в лабораторию и помогают мне снять тяжелую броню. Мари плакала, крепко прижимаясь ко мне.

– Как вам это удалось? – снова и снова спрашивал Каббисон у Вареза.

Варез посмотрел на маленький портативный излучатель.

– Всё благодаря ему. Для Него это была восхитительная игрушка, игрушка из чистого излучения, способная увлечь существо, чья жизнь и есть излучение, – точно так же, как обычный котенок привлекает внимание человеческого ребенка. Психология… некоторые её законы фундаментальны и универсальны. Ведь пусть Оно и было трансурановым, нечеловеческим, аномальным, Оно всё равно оставалось совсем маленьким и Его можно было отвлечь правильной игрушкой, как любого младенца. Этот миг замешательства и дал нам единственный шанс.

Каббисон просиял.

– Вы спасли Станцию, вы трое! Я немедленно доложу в Нью-Йорк. В будущем мы примем меры, чтобы подобное не повторилась. Но благодаря вашему героизму работа Трансурановой Станции может продолжаться.

Зариас рассмеялся. Он смеялся, но мы видели, что по его щекам текут слёзы.

– Да уж, мы герои… – сказал он. – Мы великие герои, потому что убили младенца.

Его голос был полон горечи.

– Ведь Оно было всего лишь ребенком, младенцем, просто пытавшимся жить и расти в абсолютно чуждом, враждебном для Него мире. А мы прикончили Его! Будьте мы все прокляты за это! Кто мы такие, как не стая грязных, ничтожных обезьян, которые теперь ходят гоголем из-за того, что зверски убили нечто, что могло стать неизмеримо величественнее нас самих?!

– Оно не было человеком, Оно не принадлежало нашей Вселенной, но Оно было чистым, безгрешным и сияющим, и Оно могло превратить всю эту Вселенную в один бескрайний, прекрасный разум и дать ей тело! Но Оно не было человеком, и потому мы должны были Его уничтожить… Мы, герои!

Он закрыл лицо ладонями и, не глядя, опустился на пол в углу.

Варез посмотрел на него.

– Он слишком долго находился под Его влиянием, – тихо проговорил психолог. – Это пройдет. Я… кажется, понимаю, что он чувствует.

Мне казалось, что я тоже понимаю. Та вспышка изумления и восторга, вызванная «игрушкой» Вареза, та горькая растерянность и обида в Его последнее мгновение – всё это поразило и мою душу.

Возможно, Зариас был прав. Возможно, мы действительно убили нечто такое, что могло стать величественнее и совершеннее всего человечества. И всё же эта Вселенная – не трансурановая. Чужаком здесь было Оно, а не мы.

И с тех пор я часто думаю: возможно, Оно было лишь предвестником. За пределами привычного набора элементов трансурановые области по-прежнему манят человека – манят творить дальше. И быть может, когда-нибудь подобным образом родится другое Оно – то, которое уже не погибнет, а продолжит жить после того, как эпоха человечества закончится, став его удивительным преемником… и сыном.