Пока Хосе, которому выпитое вино придало красноречия и, возможно, бесстрашия, пытался утихомирить страхи своих товарищей, Лесли тщательно осмотрел тело. По его положению он определил, что Педро сидел на краю купальни спиной к статуе, одеваясь, когда произошло убийство. Остальные, занятые своим ужином, не могли видеть нападение из-за палаток, стоявших между кострами и бассейном.

Используя выступающие скалы как опору для рук и ног, Лесли вскарабкался на крутой склон холма слева от статуи, обогнул выступ над нишей и спустился с правой стороны, осматривая каждый дюйм пути с помощью фонарика. Поскольку никаких следов, кроме его собственных, там не оказалось, он пришел к выводу, что нападение совершено не сверху. Искать следы на утоптанной земле вокруг купальни было бесполезно, а других зацепок, похоже, не было.

Он заметил, что его люди сгрудились тесной кучкой вокруг словоохотливого Хосе, и уже собирался выключить фонарик и поспешить на помощь проводнику, как вдруг белый круг света упал на нечто, заставившее его замереть. Это была крупная капля крови на каменном полу ниши, прямо перед статуей. Издав тихий возглас удивления, он наклонился, чтобы рассмотреть её, но тут же вскочил и резко развернулся с пистолетом в руке, услышав за спиной шаги. Он вернул оружие в кобуру с нервным смешком, увидав стоявшего перед ним Ансьяно, пристально смотревшего на него своими маленькими слезящимися глазками.

– Простите, Тио Луис, – извинился он. – Вы меня чертовски напугали.

– Не стоит извиняться, сын мой, – ответил отшельник. – В такое время мне следовало предупредить о своём приближении. Значит, демоны осквернили священный бассейн! Теперь, воистину, гнев Божий поразит их. Вы нашли какую-то улику?

– Только каплю крови на полу ниши. Разумеется, она имеет какое‑то значение – но какое? Как, по‑вашему, эта кровь оказалась здесь, в добрых десяти футах от тела? И между этим местом и телом нет никаких пятен крови, кроме тех, что вокруг самого трупа.

– Это столь же загадочно, как и всё остальное, что произошло. У нас есть поговорка: «Дьявол таится за крестом», и если это правда, он без колебаний укроется и в святилище Святого Антония.

– Возможно, такое объяснение годится для вас, но меня оно не устраивает, – ответил Лесли.

Затем, заметив, что некоторые из его людей седлают лошадей, он поспешил на помощь Хосе, чье красноречие, подогретое алкоголем, очевидно, оказалось недостаточным, чтобы удержать их от заявленной цели – вернуться в Тлакспам.

– А ну слезай, hombre! – рявкнул Лесли, обращаясь к уже севшему в седло человеку.

Тот замешкался, но подчинился. Лесли резко повернулся к остальным.

– Что это значит? Вы что, бабы в форме бойцов?

– Мы не можем воевать с дьяволом, – ответил один из мужчин.

– Оставшись здесь, мы лишь напрасно сложим головы и ничего не добьемся, – добавил другой. – Едемте с нами, сеньор.

Лесли рассмеялся.

– Тогда поезжайте, трусы, – бросил он. – Возвращайтесь к дону Артуро и скажите ему, что вы испугались, что у вас кишка тонка остаться и отомстить за смерть ваших товарищей. А я останусь и буду в одиночку сражаться с этими убийцами.

– Не в одиночку, сеньор, – сказал Хосе. – Я остаюсь с вами. – Он снова повернулся к отряду: – Великий Борец с дьяволом остается, чтобы принести смерть убийцам наших товарищей. Мы были неразлучными друзьями долгие годы – мы и те, кто пал за наше дело. Борец с дьяволом, знакомый нам всего со вчерашнего дня и знавший Педро и Мигеля лишь несколько часов, остается, чтобы отомстить за них. Найдется ли среди нас тот, кто может поступить иначе?

– Он прав, – сказал только что спешившийся боец. – Я остаюсь.

– Мой долг ясен, – произнес другой. – Я тоже остаюсь.

– И я.

– И я.

– Viva Лесли! Ура великому Борцу с дьяволом!

Так бунт был подавлен, а порядок – восстановлен.

В один миг Хосе распределил между ними различные поручения, прекрасно понимая: если занять парней делом, у них останется меньше времени на пугающие домыслы. Тело Педро завернули и подвесили к стропилам навеса. В костры подбросили дров, благодаря чему большая часть лагеря оказалась хорошо освещена, а людей отправили сменить часовых на концах каньона.

Желая еще больше приободрить своих людей, Лесли решил сам поехать вместе с двумя бойцами, назначенными на пост, что был расположен ближе к Тлакспаму. Поскольку за час совместного дежурства ничего подозрительного не произошло, он приказал им держать ухо востро и поскакал проверить, как обстоят дела у пары часовых на другом конце каньона.

Он уже проехал лагерь и огибал следующий поворот медленным галопом, погруженный в размышления о ужасных и поразительных событиях последних двадцати четырех часов, как вдруг с пугающей внезапностью прямо над его головой раздался звук, похожий на свист огромных крыльев.

Времени на раздумья не оставалось – и все же он среагировал, ведомый скорее инстинктом, нежели разумом. С кошачьей ловкостью он резко подался вбок и повис по-индейски, удерживаясь лишь за счет одного стремени и шеи коня. Что-то тяжело ударило по седлу, и донесся резкий металлический щелчок. Перепуганное животное рванулось вперед столь внезапно, что Лесли чуть было не сорвался. Будучи искусным всадником, он сумел вернуться в седло до того, как конь унес его далеко, однако в процессе едва не потерял равновесие – протянув руку к луке седла, он нащупал лишь пустоту.

Осадив скакуна и заставив его остановиться, он спешился, снял с плеча карабин и замер в ожидании нового нападения. Прошло пять минут, затем десять, пятнадцать… но он не видел ничего, кроме залитого лунным светом каньона, и слышал лишь стрекочущую серенаду насекомых да редкие крики ночной птицы.

Удерживая карабин в левой руке, правой он ощупал переднюю часть седла. Как оказалось, лука была полностью срезана. Точно так же, был уверен Лесли, его голова была отделена бы от плеч, задержись он в седле хоть на долю секунды дольше в тот момент, когда эта жуткая, смертоносная штука ринулась на него с ясного неба.

Да и само это оружие. Что оно собой представляло? Лесли не был суеверен и ничуть не сомневался, что это творение человеческих рук – однако созданное с таким дьявольским хитроумием, что оно убивало с почти сверхчеловеческой точностью и не оставляло ни единой зацепки, намекающей на его природу или принцип действия.

В конце концов убедившись, что дальнейшее пребывание на месте ничего не даст, Лесли снял свой широкий стетсон и прикрепил его к кольцу на седле с помощью подбородочного ремня. Затем он снова вскочил в седло, откуда теперь открывался лучший обзор на небо над головой, и с карабином в руках поскакал туда, где стояли двое часовых. Убедившись, что им нечего сообщить, он оставил их, приказав соблюдать максимальную бдительность, и не спеша поехал обратно в лагерь. На обратном пути, хоть он и зорко высматривал опасность, его мысли были заняты делом, да настолько плодотворно, что к моменту возвращения в лагерь в его голове уже полностью созрел новый план. Он встретил Хосе довольно загадочной улыбкой, когда тот вышел ему навстречу.