Лесли объяснил ситуацию отшельнику и показал ему найденные поля шляпы.

– Поделитесь с нами мудростью ваших лет, Тио Луис, – попросил он. – Это самое странное и в то же время самое зловещее происшествие из всех, с чем мне доводилось сталкиваться. Что вы об этом думаете?

Старик повертел жуткую реликвию в своих костлявых руках, прищурившись и разглядывая её слезящимися глазами.

– Обезглавленный человек, шум крыльев… и вот это. – Он покачал головой, вернул вещь Лесли и перекрестился. – Боюсь, дети мои, вы играете с огнем, способным вас погубить. У нас говорят: «Тому, кто собирается содрать шкуру с дьявола, нужны железные пальцы».

– У нас тоже есть подходящая поговорка, Тио Луис, – ответил Лесли. – «Дай дьяволу достаточно верёвки – и он сам на ней и повесится». – Он повернулся к караульному: – Оседлай мою лошадь, Педро, и разбуди Хосе. Посмотрим, не оставил ли дьявол ещё каких‑нибудь сувениров.

Отшельник снова покачал седой головой.

– «Погибает тот, кто пренебрег предупреждением, а не тот, кто к нему прислушался», – процитировал он. – Сочувствую тебе, сын мой, – сочувствую и молюсь за тебя.

– Сочувствие преждевременно, а за молитвы благодарю, – ответил Лесли. – Готов, Педро?

– Sí, сеньор. Хосе сейчас выйдет. Он надевает сапоги.

Хосе вышел из палатки как раз в тот момент, когда Лесли направился к лошадям. Вместе они вскочили в седла и поехали вниз по лощине.

Они преодолели полмили до северного конца каньона быстрым галопом. Тело убитого лежало распростёртым посреди дороги, а его смирный конь стоял неподалеку, по-видимому, не слишком напуганный появлением дьявола, наведшим такой ужас на Педро.

Спешившись, оба мужчины внимательно осмотрели землю в поисках следов убийцы, но их поиски оказались столь же бесплодными, как и прежде. Не нашли они и отрезанных полей шляпы, подобных тем, что Лесли обнаружил на месте прошлой трагедии.

Вынужденные в конце концов прекратить безнадежные поиски, они привязали тело Мигеля к его седлу и отвезли обратно в лагерь. Лесли распорядился завернуть труп в запасной полог палатки и отправить в Тлакспам с одним из людей. Затем он отрядил двоих часовых на северный конец перевала и двоих – на смену тем, что стояли на южном конце, предупредив их, чтобы они извлекли урок из гибели Мигеля и не смели спать на посту. Разобравшись с этими делами, он поручил лагерному караульному разбудить его до захода солнца и удалился в свою палатку, чтобы как следует отдохнуть – в чём он крайне нуждался.

Лесли казалось, что он проспал не больше пятнадцати минут, когда его разбудили, дёрнув за одеяло. Открыв глаза, он увидел стоявшего над ним Хосе.

– Солнце приближается к горизонту, сеньор, – сказал тот, – и Ансьяно пригласил нас отужинать с ним. Сегодня днём святилище посетили паломники и оставили святому человеку дары. Среди них были цыплёнок и бутылка вина – он хочет разделить их с нами.

– Паломники? Кто это был?

– Всего лишь двое пеонов с жёнами. Они приехали сюда на ослах с гасиенды неподалёку от Тлакспама и уехали после того, как омылись в священном водоёме и оставили свои дары.

– Понятно. Передай Ансьяно, что мы с благодарностью принимаем приглашение. Цыпленок и бутылка вина куда лучше, чем tasajo[27] и frijoles[28]. Я буду через пару минут.

Хосе ушел, а Лесли натянул сапоги. Затем он пристегнул оба пояса с кобурами и вышел из палатки, намереваясь умыться у источника перед ужином. Его люди сидели на корточках или лежали вокруг костров, готовя вечернюю еду.

Обогнув последнюю палатку, он увидел человека, раздевавшегося возле священной купели. Подойдя ближе, он узнал Педро.

– В чем дело? Заболел? – поинтересовался он.

– Говорят, купание в источнике на закате излечивает от чирьев, – ответил мексиканец, сбрасывая рубаху. – У меня их два на спине, сеньор.

– На закате? Не знал, что время имеет значение.

– О, еще какое, сеньор. Ансьяно сам мне так сказал.

Пройдя мимо статуи Святого Антония, Лесли ополоснул лицо и руки в бьющем из-под земли роднике. Затем, заметно посвежевший, он направился к хижине отшельника. Солнце садилось, и до него доносился плеск воды: это парень залез в купальню.

Обогнув угол хижины, Лесли увидел Хосе, сидевшего на пороге и курившего самокрутку, свёрнутую из кукурузной шелухи. Из кухни доносился шум: отшельник хлопотал у своих кастрюль и сковородок. Стол был накрыт, а его украшением служила пузатая, оплетенная лозой бутылка с длинным горлышком.

– Как аппетит, Хосе? – спросил он.

– Как у волка, сеньор. А у вас?

– Как у целой стаи волков. Я привык днём обедать, но сегодня был слишком занят.

Услышав их голоса, отшельник, прихрамывая, вышел из кухни.

– Заходите, дети мои, – сказал он. – Садитесь и пригубите со мной этого вина, пока цыпленок доходит до нужной мягкости.

Они с готовностью приняли его приглашение.

– Право, это уже злоупотребление вашим гостеприимством, Тио Луис, – сказал Лесли, когда старик наполнял их стаканы. – Но я не смог устоять. Обещаю прислать вам дюжину кур и дюжину бутылок взамен, когда вернусь в Тлакспам.

– Я тоже! – воскликнул Хосе, нетерпеливо тянясь к своему стакану. – Мы перед вами в вечном долгу. Предлагаю тост за здоровье хозяина этого дома, сеньор.

Отшельник поклонился, улыбнулся, пригубил вино и встал.

– Пойду посмотрю, как там еда, – сказал он.

Двое мужчин потягивали вино и обсуждали события уходящего дня. Вскоре Хосе осушил свой стакан и наполнил его снова.

Затем опять вошел отшельник. В одной руке он нес большой горшок, источавший аппетитный аромат, а в другой – глубокую тарелку, накрытую перевернутой миской. Поставив горшок и тарелку на стол, он поднял миску.

– Цыпленок с чили! – воскликнул Хосе. – Еда, достойная короля.

– И тортильи! – воскликнул Лесли. – Вы сами их испекли?

Его слова прервал раздавшийся снаружи крик, за которым последовал возбуждённый гомон голосов.

Лесли поставил стакан и бросился к двери. Он увидел человека, стоявшего у священной купальни. Остальные, сорвавшись со своих мест у костров, уже бежали к товарищу. Лесли тоже присоединился к ним и вмиг увидел причину переполоха. Полураздетое, обезглавленное тело, раскинув руки, лежало у самого края купальни.

– Это Педро! – крикнул кто-то. – Демоны убили Педро!

– Они нас всех перебьют, если мы останемся, – отозвался другой. – Я возвращаюсь в Тлакспам.

– И я.

– И я.

Подбежал Хосе.

– Что случилось, сеньор? – спросил он; его язык уже слегка заплетался от вина.

– Мы потеряли еще одного человека. – Лесли достал фонарик и щелкнул выключателем. – Попробуй утихомирить этих хнычущих трусов, пока я осмотрюсь вокруг.