Где-то неподалёку башенные часы пробили одиннадцать.

Лесли, ушедший отдыхать сразу после ужина, пробудился от глубокого сна. Он откинул одеяло и сел на постели, пытаясь понять, что именно его разбудило. Затем звук повторился – тихий стук в его дверь.

Мгновенно выхватив один из револьверов из кобуры, прикреплённой к ремню, переброшенному через спинку стула возле кровати, он поднялся и на цыпочках подошёл к двери.

– Qué gente? – спросил он. – Кто там?

– Откройте, amigo, – донёсся приглушённый ответ. – Это Эрнандес.

– Вы раньше назначенного времени, не так ли? – спросил Лесли, распахивая дверь.

К его удивлению, за дверью никого не было. Уже собираясь шагнуть в тёмный коридор, он внезапно передумал: справа до него донёсся звук приглушённого дыхания. Инстинкт мгновенно подсказал ему – кто-то притаился у самой двери.

В памяти всплыло предупреждение Эрнандеса. Он был абсолютно уверен, что там, в углу коридора, притаилась смерть – та самая таинственная и ужасная участь, что постигла его предшественников.

Он должен был действовать – это было ясно. Но как? Выстрелить через стену означало бы перебудить весь дом, а возможно, и весь город, а если стена окажется кирпичной, пуля может и не пробить её. Тяжёлый стул красного дерева, стоявший рядом с дверью, подсказал ему выход. Он знал, что между краем дверного проёма и углом коридора не больше двух футов, а потому мог с достаточной точностью определить положение притаившегося врага.

Заткнув револьвер за пояс пижамы, он бесшумно поднял тяжелый стул за спинку. Затем, развернув его сиденьем вперед, замахнулся и с сокрушительной силой обрушил туда, где, по его расчетам, должна была находиться голова человека.

Когда стул с силой ударился обо что-то плотное, из угла донесся приглушенный возглас удивления и боли, тяжелое тело рухнуло поперек дверного проема, и большое мачете с грохотом упало на выстеленный плиткой пол.

Прежде чем Лесли успел нащупать выключатель, чтобы включить свет в своей комнате, в коридоре вспыхнул другой свет. Послышался топот ног и приглушённое восклицание по‑испански:

– Madre de Dios![16] Они уже убить американца!

– Ты ошибаться, Карлос. Это всего лишь пеон.

Лесли опустил оружие, увидев бегущих к нему Эрнандеса и еще одного мексиканца – оба были в ночных рубахах и с револьверами в руках.

– Что происходить, amigo? – спросил первый.

Лесли небрежно облокотился на спинку стула и машинально потянулся в нагрудный карман за курительными принадлежностями, но, вспомнив, что все еще одет в пижаму, усмехнулся

– Этот hombre[17] постучал в мою дверь, и я подумал, что это вы, поэтому открыл. Когда я обнаружил, что он прячется за углом, то рассудил, что его намерения далеки от дружеских, и утихомирил его этим стулом.

– Он теперь очень тихий, я вам говорить, – сказал Эрнандес, наклоняясь над распростертым мужчиной. Тот был бос и одет в простую белую хлопковую рубаху и свободные штаны из того же материала – обычную одежду беднейших мексиканцев. – Я думать, вы его убить. Давайте посмотрим.

Он перевернул его на спину; багровый кровоподтек на лбу указывал на место удара тяжелым стулом. Эрнандес пощупал лоб, затем прижал ухо к сердцу лежащего.

– Живой, – объявил он, – только оглушить.

Обернувшись к своему спутнику, он сказал по-испански:

– Свяжи его и заткни ему рот, Карлос. Может быть, когда очнётся, мы заставим его заговорить.

Человек по имени Карлос закинул несостоявшегося убийцу себе на плечо, словно мешок с зерном, и унес его.

– Пожалуй, можно уже одеваться, – сказал Лесли. – До полуночи нам всё равно не удастся толком поспать.

Эрнандес пожал плечами.

– Как вам угодно, – ответил он. – Встречать меня внизу, когда вы быть готовы.

Некоторое время спустя Лесли, одетый в полный ковбойский костюм и с двумя внушительными револьверами сорок пятого калибра на поясе, вошел в просторную гостиную. Обнаружив, что она пуста, он сел на диван и свернул сигарету. Прошло добрых двадцать минут, прежде чем вошел Эрнандес.

– Всё без толку, – сказал он. – Этот проклятый пеон не хотеть говорить.

– Пришел в себя?

– Sí, некоторый время назад. Мы угрожать ему раскаленный железо – всё без толку. Говорить, что ничего не знать про эти похитители голов.

– И как он это объясняет?

– Говорить, что приходить только ограбить богатый americano.

– Но при нем было мачете.

– Само собой. Если бы вы перешагнуть этот порог – вжих! И мы находить вас без голова. Эти проклятые «сказочные существа» уже всё знать, я вам гарантировать. Возможно, вам лучше не уезжать сегодня ночью, amigo.

– Быстро же они работают, верно? Жаждут действий. Ну что ж, дадим им действия. Держите этого hombre здесь и заставьте его заговорить, если сможете, а я пока отправлюсь в путь. Меня не напугать подлому пеону с мачете.

– Но, сеньор, сейчас это опаснее, чем когда-либо. Чуть позже мы могли бы…

– Хватит с меня этих ваших «mañana»[18]. Я отправляюсь прямо сейчас, если вы найдете мне проводника. Ваши люди что, боятся ехать?

Эрнандес пожал плечами.

– Мои люди храбрые, – ответил он. – Но иногда лучше сочетать храбрость с умом. Поезжайте, если вы решили, но помните, amigo (друг), я вас предупреждал.

– Мои люди храбрые, – ответил он, – но иногда быть лучше смешивать мозги с отвага. Езжайте, если вы так решительно настроены, но помните, amigo, я вас предупреждать. – Он хлопнул в ладоши, и в дверях появился Карлос. – Пришли Хосе, – приказал он, – и оседлай лошадей. Хосе Гонзага, – пояснил он Лесли, – быть ваш проводник. Он на три четверти индеец и не говорить по-английски, так что вам прийтись изъясняться на испанском.

Мгновение спустя вошел высокий смуглый мужчина. Хотя на нем была одежда мексиканского вакеро, его высокие скулы, ястребиный нос и темная кожа говорили о явном преобладании ацтекской крови. У него не было бороды, а три багровых шрама – два на правой щеке и один на лбу – придавали его лицу еще более свирепое выражение. Из оружия при нем были нож и револьвер, заткнутые за кушак, карабин за спиной и два плотно набитых патронташа.

– Buenas noches, señores[19], – поприветствовал он их, сверкнув ослепительно белыми зубами.

Когда оба ответили положенными вежливыми приветствиями, Эрнандес сказал:

– Сеньор Лесли твердо намерен отправиться в путь сегодня ночью, вопреки тому, что наши планы были раскрыты. Поэтому вы выступаете немедленно, а людей я вышлю вслед за вами, как и было уговорено. – Он повернулся к Лесли и протянул ему руку: – Adiós, amigo. Да пребудет с вами удача.

Лесли пожал протянутую руку.

– Gracias, сеньор, – ответил он. – Надеюсь, на этот раз я разыграю карты лучше, чем в поезде. Adiós[20].