После ужина я вернулся в отведенную мне комнату. Небольшое, аскетичное помещение с набитым соломой тюфяком, низким столиком и окном, выходящим во внутренний двор. Хэй Лань тут же прыгнула на спальное место. Я тоже, не говоря ни слова, начал укладываться.

В первую очередь стоит сходить в мир моего сна, чтобы достать оттуда этот Небом проклятый ларь с дарами. Если за столько лет там все в труху не превратилось. Ну и, конечно же, стоило спросить у обитателей моего мира о «мудрости в действии». Причем не только у Наставника, а вообще у всех. Посмотрим, что каждый из них ответит на подобное.

Как и всегда, переход из мира в мир произошел мгновенно. И снова на входе меня встречал Почтенный Наставник.

— Мой ответ в том, чтобы не тратить время на ерунду. Мудрым действием будет просто бросить весь тот мусор, как есть и потратить время на что-то более полезное, — сказал он вместо приветствия.

— Я думал об этом, Почтенный. Но сам я такой ответ не принял бы, а потому и хорошо объяснить его не смогу, — изображаю приветственный поклон. — Все же бессмертные настолько презрительно относятся к времени, что потратить пару недель на уборку совершенно ненужного архива не должно быть проблемой ни для кого из них.

— Любой коан хорош тем, что важен не ответ, а путь к нему, — Наставник пожал плечами и развернулся на месте. — Так что можешь и дальше изображать служанку при храме, но не затягивай это на реальные несколько недель. Время бессмертных действительно бесконечно, но это не значит, что его нужно заполнять мусором.

Я не знал, что ему на это ответить, а потому промолчал. Мне и самому не хотелось бы возиться в пыли и грязи слишком долгое время. Вообще, моя бы воля, и я уже через пару дней двинулся в обратный путь.

Не нравится мне сейчас обстановка в землях Кланов. Да и в самой Зелёной Крепости что-то происходит, так что задерживаться здесь, значит лишь искать себе новых неприятностей.

В любом случае, сначала нужно найти ларь, брошенный здесь много субъективных лет назад. Да расспросить остальных обитателей этого маленького мира.

Ларец нашелся быстро, на него мне указала «наложница», что преподавала мне искусство обращения с женщиной, а заодно и исполняла обязанности служанки при мне. Она же рассказала, что сами по себе вещи не портятся. Для этого им нужно соприкасаться со мной или любым другим живым существом, что входит в этот мир. Только для нас время течет в полной мере, все остальные же продолжает существовать по времени реального мира, если только мы не возьмём этот предмет в своё, ускоренное время.

Я, если честно, не очень понял о чём она говорит. Наложница же, чьё дело было греть постель, не могла объяснить это понятнее. Нужно будет потом у Наставника узнать, он точно должен разбираться в этом точнее.

Насчёт же мудрости в действии, она сказала следующее:

— Мне далеко до мудрецов, господин, но могу поделиться, как я понимаю этот вопрос. Мудрость в действии, как мне кажется, это умение делать простые вещи с изяществом и без лишних усилий, не превращая все в драму императорского театра. Когда я подметаю пол, я не думаю о том, что это недостойное занятие или что мне тяжело. Я просто подметаю, и в этом есть своя красота. Может быть не в самом процессе, но в его итоге уж точно.

Она поклонилась и удалилась, оставив меня размышлять над её словами. В них была своя правда, хоть и простая, житейская правда, которая часто встречается у крестьян. Путь в тысячу Ли (~500 км) всегда начинается с одного шага. Так почему бы не с уборки. Другой вопрос, что у меня нет цели ни навести красоту в Зелёной Крепости, ни как-то облагодетельствовать её библиотеку. Я пришел туда в качестве просителя, а не слуги.

Но стоит признать, лично мне вот такая вот крестьянская мудрость точно ближе, чем сложные рассуждения о высоком. А значит правильным будет следующей опросить Прекрасную Наставницу, что обучала меня благородным искусствам. Вот уж ей точно ближе всякие высокие и сложные материи.

Она нашлась в зале, где мы пили чай, и прямой сейчас готовила очередную чайную смесь к употреблению. Занятный факт, кстати, но после окончания ученичества, доступные смеси серьезно увеличились. Как и говорил Почтенный Наставник, каждый учитель не только учит, он также дополняет и расширяет мой мир, особенно после окончания ученичества.

Я даже подумываю взять пару мешочков чайных смесей, чтобы потом подарить Школьному Старейшине. Да и просто на обмен-продажу, пригодится.

— Ты пришёл за ответом, который уже знаешь, но не признаёшь, — сказала Наставница, стоило мне присесть за столик перед ней.

— Вы с Почтенным Наставником слишком любите говорить загадками. И мне в любом случае интересно, как вы видите «мудрость в действии»?

— Ответ на загадку в её формуле, — она неторопливо перелила янтарный настой из чайника в пиалы, мне и себе. — Мудрость это не знание, не понимание, это умение применять полученные тобой знания и понимания на практике, то есть в действии. Какие знание и понимание у тебя уже есть, что ты мог бы их использовать в своей ситуации?

— Я знаю, что правильного ответа нет, и понимаю, что по сути могу объяснить любое действие, даже отказ выполнять эту работу. Вопрос только в том, как это объяснить и примут ли это объяснение.

— Верно, — кивнула Наставница, поднося пиалу к губам. — Но ты упускаешь ещё одно знание. Испытание данное тебе носит имя Вэньшу, воином, оберегающим мудрость и закон Небес.

— Вэньшу… — я задумался, вспоминая прочитанное в библиотеке об этом легендарном бессмертном. — Тот, кто несёт меч, рассекающий невежество. Но какое отношение это имеет к разбору пыльных свитков?

— Подумай, — Наставница чуть улыбнулась уголками губ. — Чем известен меч Вэньшу?

— Это был огненный меч, — пожимаю плечами. — Судя по тому, что нет никаких упоминаний о технике покрытия огнем меча, этот меч был сокровищем, что сам по себе имел столь чудодейственные свойства.

— Мальчишка, неужели ты запомнил только это? — она рассмеялась. Это было настолько искренне, что мне даже стало немного обидно. Неужели я выставил себя настолько глупым? — Этот меч отсекает иллюзии. Разрубает заблуждения одним ударом, не оставляя места сомнениям.

— Странно, что в некоторых трактатах говорится, что Вэньшу не приемлем одной единственной истины, если его меч способен отсечь все лишнее…

Я замер с пиалой у губ. Понимание пришло внезапно, словно тот самый меч рассёк пелену перед глазами.

— Они не ждут, что я буду копаться в каждом свитке. Они ждут решительности. Умения отделить важное от неважного одним взглядом, без колебаний и без попыток угодить всем. Ведь у каждого своя истина, и если я все буду считать сокровищем, то всю жизнь буду копаться в мусоре. Надо определить для себя, что ценно, отбросив в стороны все лишнее.

— Уже теплее, — Наставница отпила чай. — Но ты всё ещё смотришь на задачу снаружи. Посмотри изнутри.

Я нахмурился, пытаясь понять её слова. Смотреть изнутри… Изнутри чего? Изнутри себя? Изнутри задачи?

— Вспомни, зачем ты отправился в это паломничество? — видя моё замешательство, она дала ещё одну подсказку.

— Я хочу понять в чем цель моей жизни, и пути бессмертного по которому иду.

Я отхлебнул чай, отдавая должное и приятному аромату и долгому послевкусию напитка. Хотелось бы услышать её один совет или подсказку от Наставницы, но та не спешила, позволяя мне самому поразмышлять над ответом. И я честно задумался.

Понятно, что нужно посмотреть на задачу в контексте моей цели. Не просто выбрать чью-то сторону в вопросе, что ценно, а что нет, нужно определиться где моя сторона. Что я нахожу ценным.

— Самым простым видится просто отобрать в этот мусоре труды по духовным техникам, свалив в кучу все остально, — говорю наконец. — Так я покажу, что держусь за путь бессмертного и именно его я считаю мудростью.

— Это самый простой, а потому самый посредственный ответ, — мягко покачала головой Наставница. — Ты снова ищешь внешнего подтверждения своей правоты. Путь бессмертного, духовные техники… Ты выбираешь не то, что ценно для тебя, а то, что, как ты предполагаешь, «должно» быть ценным для бессмертного.

На этом наш разговор закончился. Я не знал, что ещё можно было сказать, она не спешила прерывать мои размышления. Допив чай, я жестом попросил наполнить пиалу повторно, выпил и её, после чего покинул Прекрасную Наставницу.

Кухарка, а также ткачиха со швеёй тоже не смогли мне толком помочь. Их ответы чем-то походили на позицию наложницы: мудрость в простоте. Можно было бы призвать ещё кого-нибудь, того же учителя по медицине, но не думаю, что он сможет сказать мне что-то принципиально новое.

Зато с Хули Цзин можно посоветоваться. До сих пор она частенько могла выдать самые неожиданные мысли.

Хули Цзин обнаружилась в саду, где она, приняв свой человеческий образ с белоснежной кожей и красными узорами по всему телу, болтала ногами в небольшом пруду. И снова она была без одежды.

— Хэй Лань, — даю знать о себе, хотя она и так должна была почувствовать моё присутствие. — Мне кажется, или в этом пруду раньше плавали карпы?

— Были, и они были вкусными, — она даже не думала смущаться на подобное замечание.

— Поверю тебе на слово, — особо переживать о рыбках в пруду не было никакого смысла. Они вновь появятся тут уже завтра. — У меня к тебе вопрос.

— О мудрости в действии? — она повернула ко мне голову, и её лисьи уши дрогнули. — Слышала, как ты всех подряд об этом спрашиваешь.

— И что ты думаешь по этому поводу?

Хули Цзин замолчала, глядя на воду. Потом вытащила ноги из пруда и повернулась ко мне всем телом, скрестив ноги.

— Знаешь, в чём разница между человеком и зверем? — спросила она. — Если зверь голоден, он охотится. Если устал, спит. Видит опасность, бежит или дерётся. Зверь не думает о том, правильно ли он поступает, мудро ли это, что скажут другие звери. Он просто делает то, что нужно сделать в этот момент, пока однажды не умрёт.

— Ты предлагаешь мне действовать как зверь?

— Щенок, — она покачала головой. — Ты никогда не сможешь действовать «как зверь». Подражать? Возможно. Но быть точь в точь таким же, никогда.

— В чем тогда суть твоего ответа?

— Мудрость не в том, чтобы плыть по течению или реагировать на текущую ситуацию. Мудрость выше этого. К её поискам обращается только тот, кто уже сыт, отдохнул и в безопасности, — она уставилась на меня своими бездонными, полностью черными глазами, лишенными и белка, радужки. — Не пытайся найти эту эфемерную мудрость в своих делах или причинах. Мудрость всегда будет выше того, о чём думают обычные смертные.

— То есть… — я поморщился, подбирая слова. — По твоему мудрость в том, чтобы взять какую-то бесконечно далёкую от людей проблему, а то и просто выдумать её, и предложить хоть какое-то её решение.

— Это довольно простой способ передать суть, но в целом да, — демоница качнула ногой, создавая круги на воде пруда. — Если бы мне нужно было ответить на эту загадку, то я бы говорила максимально высокопарно, но ни о чём. Любители книжной мудрости любят подобные вещи.

— Речь шла о «мудрости в действии», а не «книжной мудрости».

— Ты сам-то веришь, что тот книжник понимает разницу?

***

Лю Чжэньхай не переставал удивляться необычным совпадениям. Ну и людской фантазии, куда же без этого. Мысли эти были навеяны неожиданным письмом, которое ему передал старейшина Лю Фэнь, что представлял интересы их клана на местных переговорах.

— Как я слышала, ты расспрашивал об этом мальчишке, Ян Джуне, — усмехнулся пожилой старейшина. — Полюбуйся, какие интересные сказки про него сочиняют некоторые наместники северных городов.

Чженьхай ни у кого не расспрашивал про странного паренька с ручным демоном, но тому, что старейшина знает про его интерес не дивился ни капли. Лю Фэнь был старым даже по меркам бессмертных. Знал многих легендарных мудрецов и воинов древности лично и имел просто отвратительную привычку знать все и обо всех.

— Как вам мальчик? — принимая письмо Чженьхай решил проявить вежливость и поддержать разговор.

— Я предпочитаю женщин, — старик с усмешкой ушел от ответа. — И даже это удовольствие уже не для такого старика, как я.

Лю Чжэньхай лишь хмыкнул в ответ на шутку старейшины, развернул плотный лист бумаги и погрузился в чтение. Стиль был вычурным и напыщенным, каким часто страдали провинциальные чиновники, жаждавшие произвести впечатление на столицу. Суть, однако, заставляла его брови медленно ползти вверх.

Якобы через город, принадлежащий клану Лю, прошел таинственный бессмертный, что был покалечен техникой разделения духа, но даже так его сила была не меньше, чем Наставник (4). Все это можно было бы посчитать тревожными вестями, если бы не описание «неизвестного»: юноша с миловидной внешностью, ручная лисица и имя Ян Джун.

— Они приняли повязанного демона с наделенным зверем? — Чжэньхай просто отказывался в это верить и решил уточнить у старейшины, правильно ли он понял.

— Демонические лисы славятся своей способностью к иллюзиям, — тот пожал плечами. — Может он специально обманул их?

— Дальше в письме говорится, что парень всем говорил откуда он и куда идёт. Да и здесь, в Зелёной Крепости он не пытается выдать себя за кого-то, только скрывает свою силу.

— Только? — старейшина Фэнь иронично улыбнулся. — Ну давай, герой, расскажи мне насколько там все просто. Какой уровень сил ты чувствуешь сквозь маскировку?

— Ученик (2) начальных ступеней, первой или второй, точнее мне сложно определить, — Чжэньхай не сразу понял к чему ведёт старейшина.

— И как же такой слабак, что только начал переходить от внутренних техник духа к внешним смог повязать демона? — с усмешкой спросил старейшина Фэнь, под медленно расширяющиеся в удивлении глаза своего собеседника. — И ведь не какого-то мелкого демонёнка себе нашел поганец, а Хули Цзин. Это как минимум уровень Мастера (3), Чжэньхай, что можно почувствовать через её маскировку. Минимум Мастера (3), потому что на примере с самим парнем, мы уже узнали, что за первой маскировкой должен быть следующий слой.

— Вы хотите сказать… — губы Лю Чжэньхая чуть дрогнули, — что настоящий уровень этой лисы… выше, чем кажется даже нам с вами?

— Я хочу сказать, — мягко перебил его Лю Фэнь, — что если ты видишь перед собой юнца уровня Ученик (2), а рядом с ним — демона уровня Мастер (3), который ведёт себя как воспитанная наложница, то глупо верить только тому, что видят глаза.

Он медленно повёл рукой в воздухе, как будто рисуя неведомые иероглифы.

— Вариантов всего три, — продолжил старейшина. — Или лиса сошла с ума, и подчиняется слабому человеку без привязки. Или она попала в такую хитроумную ловушку, что даже мы с тобой из неё не выбрались бы. Или мальчишка, на самом деле не тот, за кого его можно принять на первый взгляд.

— Первые два варианта довольно маловероятны…

— Я бы не стал просто отбрасывать их, — вмешался старейшина. — Можно быть очень хитрым слабаком. Или банально встретить очень странного демона, с которым удалось договориться мирно.

— Но вы не верите в эти два варианта, — заметил Чжэньхай, внимательно изучая лицо старейшины.

— Нет, — Лю Фэнь покачал головой. — Слишком много странностей. Демон ведёт себя не просто послушно, а буквально изображает из себя меховой воротник. Молчит и вообще не пытается ничего делать. Такое бывает, только если держать тварь на очень короткой цепи. Либо же предложить ей по договору нечто настолько ценное, что она признает тебя старшим.

— Мастер (3) ни за что не признал бы старшим Ученика (2).

Лю Чжэньхай задумчиво скользнул пальцем по краю письма. Логика старейшины была, как всегда, безупречна и оставляла неприятный осадок. Он снова взглянул на описание «юноши с миловидной внешностью», и каждый эпитет теперь казался колючей насмешкой.

— Значит, мы имеем дело либо с невероятным везунчиком, либо с живой легендой, — произнёс он наконец, откладывая бумагу. — Или… с кем-то, кто искусно играет роль и того, и другого одновременно.

— Именно, — кивнул Лю Фэнь, и в его глазах мелькнул знакомый Чжэньхаю огонёк азарта охотника, напавшего на самый интересный след за последние сто лет. — И теперь самое время задать главный вопрос, мальчик мой. Не «кто он», а «зачем».

— Зачем?

— Зачем могущественное существо, способное скрывать свою суть даже от таких, как мы, таскается по задворкам империи в облике слабого ученика? Зачем ему нужно, чтобы его видели, но не опознали? Зачем оставлять такие… кричащие следы? — старейшина отхлебнул чаю. — Не заметить этого «юношу» просто невозможно, как и поверить в его сказку про нищего ученика из мелкой школы.

— Может, он бежит от кого-то? — осторожно предположил Чжэньхай. — Прячется на виду, надеясь, что его примут за обычного культиватора?

— Никогда не верил в идёю «прятаться на виду». Разве только мальчишка отвлекает внимание от кого-то другого, — Фэнь не был согласен с воином своего клана. — Да и от кого мог бы прятаться Наставник (4), от какого-нибудь Почтенного Воина (5) или сразу Великого Предка (6)? Личности такого масштаба все известны, а их противостояния между собой или с кем-то никогда не были тайными.

Чжэньхай хорошо знал об этом. Почтенных Воинов (5) в долине рек хватало, он и сам находился на этой ступени развития духа. Великие Предки (6) же были столпами Кланов. По сути именно наличие такого практика в их среде отделяло по настоящему Великие Кланы от малых семей, что были в итоге этими кланами вассализированы и поглощены.

И противостояние этих «столпов было действительно страшным». Три Великих Предка (6) что были опорой императорской семьи выступили против семнадцати своих собратьев из кланов. Их победили, но о ужасных последствиях той битвы вспоминают до сих пор.

Достаточно сказать, что количество Великих Предков (6) в кланах сократилось до десяти, по одному в каждом клане. По крайней мере официально. Каждый клан утверждает, что у них есть хотя бы один Предок, но есть сомнения, что это не всегда правда.

Чжэньхай подозревал, что два Великих Предка (6) родного клана погибли в той бойне, так как никогда не видел их в живую. Иначе оправдать для себя отказ других кланов признать притязания клана Лю на императорский престол было сложно. Но говорить об этом вслух было опасно, свои же прирежут, чтобы не подрывал позиции клана в большой игре.

Чжэньхай очнулся от своих мыслей, когда старейшина Фэнь громко поставил пиалу на столик. Звук был резким, выдергивающим из раздумий о давно минувших днях и шатком положении клана.

— Твои мысли унеслись слишком далеко, Чжэньхай, — заметил старейшина с усмешкой. Вряд ли он мог читать мысли своего собеседника или догадался о чем Чжэньхай думает, но все же было что-то жуткое в том, о чем старый вояка думал в присутствии старейшины.

— Прошу прощения, старейшина, — Чжэньхай склонил голову. — Вы правы. Если он не прячется, тогда какова его цель? Зачем этот маскарад?

Лю Фэнь откинулся на спинку кресла, его пальцы сцепились на животе, а в глазах зажегся тот самый огонёк, что появлялся, когда он разгадывал особенно сложную головоломку.

— А что, если он не прячется, а наоборот — выставляет себя напоказ? Представь, что ты бросаешь в пруд камень. Тебя интересует не сам камень, а круги, что пойдут по воде. Ты смотришь, какая рыба выплывет из глубины, какая утка испуганно крякнет, а какая хищная цапля решит, что это легкая добыча.

Чжэньхай нахмурился, пытаясь ухватить суть метафоры.

— Он… проверяет нас? Все кланы?

— Именно! — старейшина одобрительно хмыкнул. — Он создает ситуацию, настолько абсурдную, что ее невозможно проигнорировать. Мальчишка уровня Ученика (2) с демоном уровня Мастера (3). Слух о том, что он — раненый Наставник (4). Он говорит всем, кто он и куда идет, но его истинная суть скрыта. Он буквально кричит: «Посмотрите на меня! Я — загадка! Попробуйте меня разгадать!».

— Но зачем? Какая ему от этого выгода? — непонимание Чжэньхая только росло. Это казалось безумным риском.

— О, выгода может быть огромной, — Лю Фэнь поднял указательный палец. — Во-первых, он видит реакцию. Кто бросится на него, желая отобрать его питомца или знания? Это глупцы. Кто начнет тайно наблюдать, собирать сведения, анализировать? Это умные. Кто его проигнорирует? Это либо слишком высокомерные, либо слишком слабые, чтобы вылазить за пределы своего загончика. За одну прогулку по землям кланов он может составить карту истинной расстановки сил и умов. Узнать, кто есть кто, не вступая в открытый конфликт.

Чжэньхай медленно кивнул. Разведка не была чем-то необычным и новым. Хотя в его представлении разведчик должен быть тихим и незаметным, а не провокатором, что специально провоцирует всеобщую истерию вокруг себя.

— Во-вторых, — продолжил старейшина, загибая второй палец, — он может искать что-то конкретное. Или кого-то. Представь, что ему нужно найти человека или артефакт, но он не знает точно где искать. Создавая такой переполох, он заставляет всех шевелиться. Рано или поздно кто-то проговорится, кто-то совершит ошибку, кто-то покажет то, что прятал.

— Никто не подмечал за ним одной темы, что поднималась раз за разом, — возразил Чжэньхай.

— Что все ещё не исключает подобного варианта… — Лю Фэнь замолчал, и его улыбка стала острой, как лезвие. Чжэньхай же склонил голову в извинении, при этом мысленно напомнив себе, с кем он говорит. Стоит на время забыть военные порядки, когда он был главным и мог говорить с высоты своего положения. — В-третьих, он может готовить почву для чего-то большего. Смотри сам: все внимание приковано к странному юноше с лисой. Все спорят кто он, что он, зачем он, возможно тратят ресурсы на попытку найти ответы на все эти вопросы, но… что в этот момент будет происходить в тени? Что мы упускаем, пока смотрим на этот яркий факел?

— Мы хорошо прижали южан в недавней войне, даже смогли убить одного Почтенного Воина (5). Так что врага следует искать противника на севере.

— Возможно, — Лю Фэнь взмахом руки попросил Чжэньхая наполнить его чашку по новой. Так как они были за пределами своих земель веры слугам не было. Даже проверенных и своих, могли бы заворожить. Так что пришлось Чжэньхаю самому услужить старейшине. — Но тогда Ян Джуну не стоило представляться паломником с севера.

Некоторое время они помолчали. Спорить с логикой старейшины не получалось. Пока же Чжэньхай молчал, старейшина Фэнь сделал несколько глотков чая, после чего дал распоряжения для воина и военачальника своего клана.

— Мы организуем торговый караван на запад. Ты войдешь в него как глава и посол к владыкам запада. Нужно узнать, что там происходит и не является ли наш таинственный юноша предзнаменованием новой волны с запада.

— Да, старейшина.