После самого светлого дня, всегда наступает ночь. Так и после большого праздника всегда приходит время расплаты, когда нужно возвращаться к привычной жизни.

Торговцы, что не успели распродать весь привезенный товар и не желали везти его обратно начали предлагать его по меньшим ценам или пытаться разом продать все в местные торговые дома. Чиновники начинали приступать к работе, а потому все обиженные в течении праздника потекли к городской площади за судом или помощь, либо же к городским воротам, где служили чиновники рангом пониже.

Люди, приехавшие в Юншэнь, начали уезжать домой, что вызывало очереди и скачки цен в порту города. Но самым жутким были горы мусора. После кучи народа хочешь, не хочешь, а будут кучи мусора. Улицы были завалены объедками, обрывками ткани, конским навозом и прочими отходами. Городские власти старались убрать все это побыстрее, в том числе и принуждая жителей города к труду, но все равно можно было столкнуться с последствиями.

Особенно когда мусор уничтожали через сожжение. Запах рядом с такими кострами стоял тот ещё.

В общем город сейчас очень мало напоминал то праздничное изобилие, которое можно было наблюдать ещё вчера. Это было в каком-то смысле символично. В том смысле, что кланы повеселились немного, но теперь пора возвращаться ко всей грязи и тихой резне, что была раньше.

Но это во мне говорит общее мрачное настроение и не самое радостное предчувствие от посещения Зелёной Крепости. Мне уже несколько раз говорили о том, что в городе неспокойно, но просто на улице этого было не заметно. Внутри же самого храма могло твориться что угодно.

Не прибавляло мне настроения и необходимость прощаться с родителями. Пускай теперь у каждого из нас свой путь, и с этим ничего не поделать, но расставаться всегда сложно. Особенно, когда понимаешь, что вряд ли когда либо удастся вновь увидеться.

Хотя, стоит отметить, что само прощание вышло немного смазанным. Так как от всех мрачных мыслей родители были отвлечены тем, что я оставил им множество товаров и часть денег, что я получил после отплытия из Анджюня.

Все равно некоторые специфичные вещи можно будет выгодно продать, что позволит мне вернуться в Школу с прибытком.

— Джун… откуда все это? — отец был в некотором шоке, глядя на кучу тюков и несколько больших шкатулок, что я оставил у них в доме.

— Есть специальные техники, что позволяют носить с собой много вещей, — я не хотел вдаваться в подробности, а потому сразу же перевел тему. — К тому же тут нет ничего особенного. Только то, что вы сможете использовать сами или продать другим.

Прозвучало не очень красиво, но это было правдой. Я, например, не стал оставлять им оружие или украшения. То что невозможно будет продать в небольшом селе. Надеюсь, отец поймет, что я имею в виду, и не будет думать над тем, что я недооцениваю их.

Отец и правда понял. Я увидел это по тому, как у него дернулась щека — привычка, появившаяся ещё в те времена, когда он пытался спорить, но заранее знал, что спорить бесполезно. Он молча присел рядом с тюками, раскрыв один из них он увидел неплохие ткани, ещё в некоторых других были продукты питания, и только потом поднял на меня глаза.

— И все же ты смог бы сам использовать все это.

Мать стояла у двери, сжимая подол платья. Она смотрела не на тюки, а на меня — так, словно пыталась запомнить каждую черту. Под этим взглядом было откровенно неуютно, так что стоило попрощаться поскорее.

— Смог бы, — согласился я. — Но мне это не нужно. А вам пригодится.

Отец хмыкнул. Он всё ещё сидел на корточках, перебирая ткань так аккуратно, словно боялся порвать её одним неверным движением.

— Ты вырос слишком быстро, — произнёс он наконец. — И слишком рано начал говорить, как старик.

Это было неожиданное замечание. И я почти уверен, что отец не имел ввиду ничего такого. Сомнительно, что он заподозрил меня в наличии своего собственного мира внутри моих снов. Но то, насколько близко он попал в цель было довольно жутко.

Криво усмехаюсь, чтобы скрыть то самое неприятное ощущение, будто меня поймали за воротник.

— Наверное, — сказал я. — Просто… в дороге быстро учишься считать лишние шаги.

Отец на секунду задержал пальцы на ткани, потом аккуратно свернул край и поднялся. Его спина, обычно прямая, теперь казалась чуть тяжелее — словно он внезапно вспомнил, сколько зим уже прошло. Он не спорил дальше, не отчитывал и не пытался выяснить подробности. И этим молчанием сказал куда больше, чем любыми словами.

— Ты куда пойдёшь дальше? — спросил он уже другим тоном. Не как отец мальчика, который сбежал учиться. А как человек, который понимает, что сын возвращается в мир, где каждое решение может стать последним.

Я заранее приготовил ответ. Давно. И всё равно он вышел шероховатым.

— Сейчас в Зелёную Крепость, а потом вернусь обратно в школу. Какой бы путь я не выбрал в итоге, мне нужно будет хотя бы отблагодарить Школьного Старейшину и сообщить о своём решении.

Отец медленно кивнул, как будто принимал не мои слова, а сам факт того, что я уже не прошу разрешения — лишь ставлю перед фактом. На этом мы и распрощались. Я крепко обнял и отца, и мать и отправился в сторону храма, в который держал путь так долго.

Зелёная Крепость возвышалась над восточной частью города, как напоминание о том, что даже в мире людей есть вещи, которые стоят выше суеты торговых площадей и чиновничьих разбирательств. Храмовый комплекс был построен на склоне холма таким образом, что каждый следующий ярус поднимался над предыдущим, создавая впечатление лестницы, ведущей к самому небу.

Весь склон при этом утопал в вечнозеленых растениях, как будто застывших во времени, в честь которых великих храм и получил своё имя. Издалека это выглядело почти как необжитый и чуть ли не дикий склон горы. Но вблизи можно было легко заметить скрытые за этим зеленым ковром стены храма.

Дорога к главным воротам петляла между старыми соснами, чьи корни образовывали совершенно неестественные ступени, по которым было легко шагать. И это достаточно сильно напрягало.

Что-то мне подсказывает, что духовные практики тут не только над красотой и удобством работали, но и хоть какую-то скрытую линию защиты организовали. Понятно, что простым гостям бояться нечего. Но сам по себе меч, лежащий под рукой хозяина несколько нервировал.

И все это накладывалось на мои утренние переживания и волнения.

У ворот стояли двое послушников в простых серых одеждах. Молодые, едва ли старше меня телом. Но от них можно было ощутить духовную энергию достаточно крепких Учеников (2). Да и сами их позы, совершенно неподвижные, говорили о большой практике медитаций.

Я остановился в нескольких шагах от них, давая понять, что не собираюсь врываться без приглашения. Один из послушников — тот, что слева, с едва заметным шрамом над бровью — первым нарушил молчание.

— Назови себя и цель визита.

— Ян Джун, ученик Школы Стремительного Ястреба, — сложив руки в знаке почтения, слегка кланяюсь двум стражам. — Школьный Старейшина направил меня в ваш храм, чтобы просить мудрости, испытания и покоя.

Послушники переглянулись. Это был быстрый взгляд — из тех, что означают целый разговор для тех, кто давно работает бок о бок. Тот, что со шрамом, чуть заметно нахмурился.

— Школа Стремительного Ястреба, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Давно от них никого не было.

Мне нечего было на это ответить. Хотя про себя я немного порадовался. Это был первый раз, когда на земле Кланов кто-то узнал Школу, в которой я постигал путь бессмертного. Хотя слова про то, что давно никого не было, намекает на то, что практика отправлять учеников сюда у Старейшины Бовена уже давняя практика.

Второй послушник — моложе на вид, с мягкими чертами лица, но цепким взглядом — сделал шаг в сторону.

— Подожди здесь. Я доложу старшим братьям.

Он скрылся за воротами, оставив меня наедине с первым стражем. Тот не двигался и не пытался завязать разговор, но продолжал внимательно меня разглядывать. Хотя, опять же, не стоит забывать, что он глазел не на меня, а на лисицу на моей шее.

До сих пор маскировка Хули Цзин работала безотказно и я надеялся, что это не изменится сегодня. Но бесконечно надеяться на подобное не стоит. Так что его взгляд нервировал меня все больше.

Молчание затягивалось. Не то неловкое, когда двое незнакомцев не знают, о чём говорить. А другое — плотное, почти осязаемое. Такое молчание бывает у людей, которые привыкли ждать. Мне даже пришла мысль, что меня специально заставляют ждать, как дань традиции.

Хотя это сомнительно. Куда скорее, «старший брат» просто занят своими делами и не собирается их бросать ради малозначимого гостя.

Наконец ворота снова приоткрылись. Молодой послушник вернулся, но теперь его лицо было чуть более напряжённым, чем раньше. Словно разговор со старшими оставил на нём невидимый отпечаток.

— Следуй за мной, — произнёс он коротко. — Старший брат Лян примет тебя.

Я молча кивнул и прошёл через ворота. За ними открылся первый двор — широкое пространство, вымощенное серым камнем, отполированным тысячами шагов до тусклого блеска. По краям стояли каменные курильницы, из которых поднимались тонкие струйки благовоний. Запах был терпким, с нотками сандала и чего-то ещё — чего-то, что щекотало восприятие духовной энергии.

Храм жил своей жизнью. Послушники в серых одеждах перемещались между зданиями — кто-то нёс свитки, кто-то вёдра с водой, кто-то просто шёл по своим делам. Всё выглядело упорядоченным, почти безмятежным.

Но что-то было не так.

Я не сразу понял, что именно. Лишь когда мы миновали второй двор, поднявшись по каменным ступеням к следующему ярусу, осознание оформилось. Слишком мало разговоров. Слишком много быстрых взглядов. Послушники не просто занимались своими делами — они старательно изображали занятость.

Судя по всему, догадки о том, что внутри храма проходили сложные переговоры по итогу недавней победы были более чем правдивы. И, если учитывать, что обитатели храма до сих пор ходят на цыпочках и старательно изображают ретивых слуг, есть все шансы, что переговоры ещё не закончились.

Хули Цзин шевельнулась у меня на шее, недовольно махнув хвостом.

— «Ты слишком много волнуешься о том, что существует лишь в твоих фантазиях», — сообщила мне иллюзия её голоса.

Ответить ей я смог лишь почесыванием за ушком. Дрожание силы в храме точно заметят, а наслать на неё ответную иллюзию я никогда не смогу. Не предназначена для этого Ян Чи.

Мой провожатый вёл меня всё выше по ярусам храма. Третий двор оказался меньше предыдущих, но здесь росло старое дерево гинкго — такое древнее, что его ствол могли бы обхватить разве что пятеро взрослых мужчин. Листья отливали золотом, хотя для осени было ещё рано.

Духовное дерево. Не слишком могущественное, но достаточно старое, чтобы накопить собственную силу. Интересно, сколько поколений монахов медитировали в его тени. И сколько может стоить древесина подобного дерева.

— Сюда, — послушник указал на боковую галерею, уводящую в сторону от главной лестницы.

Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, пока не остановились у одной — ничем не отличающейся от остальных. Послушник коротко постучал, дождался приглушённого ответа и отступил в сторону.

— Старший брат Лян ждёт тебя внутри.

Я поблагодарил его коротким поклоном и толкнул дверь.

Комната оказалась небольшой и почти пустой. Циновка на полу, низкий столик с письменными принадлежностями, свиток на стене с каллиграфией, которую я не успел прочесть. И человек, сидящий в позе лотоса у окна.

Старший брат Лян выглядел лет на тридцать — хотя для практикующего это не значило ровным счётом ничего. Худощавое лицо с резкими чертами, коротко стриженные волосы, простое серое одеяние, лишь чуть более качественное, чем у послушников у ворот. Но главное — его глаза. Спокойные, внимательные и абсолютно непроницаемые.

— Ян Джун, ученик Школы Стремительного Ястреба, — произнёс я, складывая руки в знаке почтения и кланяясь глубже, чем стражам у ворот. — Благодарю Старшего брата за то, что нашёл время принять меня.

Лян не ответил сразу. Он продолжал смотреть на меня с тем же непроницаемым выражением. При это его духовная сила, бурлила и кипела, совершенно не соответствуя спокойному выражению лица. Судя по всему передо мной довольно могучий воин, который максимально сфокусировался на техниках боевого усиления.

— Садись, — наконец произнёс Лян, указывая на циновку напротив себя.

Я без слов сел, постаравшись изобразить более или менее обычного ученика. Хотя внутренне, про себя, посмеивался над ситуацией, когда некий Ученик (2), пускай и высокой ступени, изображает из себя не просто Мастера (3), а полноценного Наставника (4).

— Школа Стремительного Ястреба, — повторил Лян мои слова. — Бовэн по-прежнему посылает своих учеников к нам за «мудростью, испытанием и покоем»?

В его тоне не было насмешки. Скорее что-то похожее на усталое понимание.

— Школьный Старейшина считает, что здесь я смогу найти ответы на некоторые вопросы, — ответил я обтекаемо, чтобы косвенно не оскорбить Старейшину Боневе.

А этот Лян наглец, так отзываться о главе Школы. Если бы сам старейшина поймал его на подобных словах и посчитал бы их оскорбительными, то ему хорошо бы досталось.

— Вопросы, — Лян чуть склонил голову. — Какие именно?

— С какой целью я следую пути бессмертного и что хочу достичь на нем.

Лян помолчал, словно взвешивая мои слова на невидимых весах. Его духовная энергия на мгновение всколыхнулась сильнее обычного, как бывает при вспышке сильных эмоций. Но почти сразу же он подавил это и вернулся к своему обычному состоянию.

— Многие приходят сюда с подобными вопросами, — произнёс он наконец. — Большинство уходит разочарованными. Не потому, что не находят ответов. А потому, что ответы им не нравятся.

Я промолчал. Это явно было не то утверждение, которое требовало немедленной реакции. Да и не понятно, что вообще можно было бы ему ответить.

— Ты молод, — продолжил Лян, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Моложе, чем обычные посланники Бовэна. И не так силен, как большая часть наших гостей. Тем удивительнее, что он отправил тебя в подобное паломничество. За этим явно стоит какая-то история.

— История есть у каждого, — ответил я после короткой паузы. — Но не каждую стоит рассказывать при первой встрече.

Лян неожиданно усмехнулся. Это была короткая усмешка, почти незаметная, но она на мгновение сделала его лицо более человечным.

— Осторожность. Хорошее качество для того, кто собирается искать свой путь. Плохое — для того, кто хочет найти ответы.

Он поднялся одним плавным движением, без малейшего усилия, и подошёл к окну. За ним открывался вид на нижние ярусы храма и город далеко внизу.

— Сейчас не лучшее время для паломников, — произнёс Лян, не оборачиваясь. — Храм… занят другими делами. Но отказать ученику Бовена мы не можем. Это было бы невежливо.

Последнее слово он произнёс с едва уловимой иронией.

— Тебе выделят келью в восточном крыле. Питание вместе с послушниками, утренние и вечерние практики — по желанию, но никто не запретит тебе присоединиться к ученикам храма. Библиотека открыта от рассвета до заката. Ночью по территории храма и особенно в библиотеке шататься не стоит. Ничем хорошим это не закончится.

Он обернулся, и его взгляд снова стал непроницаемым.

— Насчет твоей просьбы, то начнется все с мудрости. Об этом тебе нужно будет поговорить со смотрителем библиотеки, почтенным мастере Вэй Дуном.

— Благодарю Старшего брата за гостеприимство, — я снова сложил руки в знаке почтения. — Могу ли я узнать, где найти почтенного мастера Вэй Дуна?

Лян махнул рукой в сторону двери.

— Послушник проводит тебя сначала в келью, потом в библиотеку. Мастер Вэй редко покидает её стены, так что найти его будет несложно. Сложнее будет… — он замолчал, словно подбирая слова, — добиться его внимания.

Что ж, будем считать, как минимум первая часть моего паломничества окончилась успешно. Теперь осталось разобраться с основной частью.

Посмотрим, что в итоге получится. И я молю Небо, чтобы хотя бы часть предполагаемых проблем обошли меня стороной.

***

Кун Мэй смогла добраться до Зелёной Крепости достаточно спокойно. Чем глубже она продвигалась в земли кланов, тем проще благородной девушке было получить то, что она хочет. Главное было просто не наглеть слишком сильно и всегда платить по счетам. Ведь все долги были бы записаны на счет клана и это ей уже бы не простили.

Хватит с неё и того, что она сбежала из дома на север, в еретическую секту. Уже за это с неё могут спросить по полной программе, вплоть до показательной казни. Не стоило усугублять ситуацию.

Но сейчас не об этом. Дорога до великого храма заняла действительно немного времени и была довольно легкой. А вот в самом храме начались уже откровенные проблемы. Было такое чувство, что сюда собрались чуть ли не все представители всех кланов.

К счастью для Мэй они все были заняты своими делами и конкретно её никто не искал. Но даже так, около Зелёной Крепости было неспокойно. А в саму Крепость вот так сразу и вовсе нельзя было войти.

Мэй остановилась у небольшой чайной, расположенной на окраине города с видом на тот самый склон, где среди деревьев и пряталась Зелёная Крепость. Праздник закончился, но Мэй не спешила направляться в храм знаний. Она собиралась сделать это вечером, даже ближе к ночи, чтобы сократить шансы встретить кого-либо из клановых.

Чай здесь был неплох. Не сравнить с тем, что подавали в родном доме, но по сравнению с тем, что подавали в секте, или удаленных городах на севере, прямо очень хороший чай. Она сделала ещё один глоток, наблюдая за тем, как солнце медленно клонится к горизонту.

— Ещё чайник, госпожа? — хозяйка чайной, сухонькая женщина с цепким взглядом, появилась словно из ниоткуда.

— Благодарю, не нужно.

Мэй оставила на столе несколько медных монет и вышла на улицу. Воздух уже начинал остывать, а на склоне горы зажглись первые огни. Ей стоило поспешить, если она не хочет, чтобы ворота храма закрыли прямо перед её носом.

Тропа, ведущая к храму, петляла между старыми соснами, чьи кроны почти полностью скрывали небо. Мэй шла быстро, но старалась не бежать — бегущий человек всегда привлекает внимание.

Зелёная Крепость получила своё название не за цвет стен, а за то, что была буквально утоплена в зелени. Деревья здесь росли столетиями, и храмовые постройки словно вырастали прямо из переплетения корней и ветвей. Говорили, что первый настоятель посадил эту рощу собственными руками ещё до основания кланов.

У внешних ворот дежурила пара послушников. Они сначала лениво скользнули взглядом по одежде Мэй, но отметив качество ткани и вышивку на рукавах, тут же почтительно склонили голову.

— Госпожа желает посетить библиотеку? — спросил один из них.

— Верно, — Мэй кивнула. Здесь образ благородной девицы играет ей на руку.

— К сожалению библиотека скоро закроется. Может госпожа подождать до утра?

— Можно и подождать, — это был самый тонкий момент в планах Мэй. В храме точно есть место для ночлега и гостевые комнаты. Вопрос только в том, что обычно богатые гости не занимают этих комнат, а гостят в дворцах или дорогих постоялых дворах. Ей же нужно будет хотя бы на некоторое время остаться тут. — Но я предпочту ждать внутри храма. Благо вопрос, который меня интересует, потребует много времени на изучение и я в любом случае не закончу свои дела в библиотеке за один день.

Послушник замялся и переглянулся со своим товарищем. Было видно, что он не совсем уверен, как поступить.

— Я… должен спросить у старшего брата, — наконец выдавил он. При этом все понимали, что заставлять ждать дочь благородного клана у ворот не лучшее решение.

— Не стоит утруждать старшего брата, — раздался спокойный голос откуда-то из-за спин послушников.

Оба юноши тут же отступили в стороны, склоняя головы ещё ниже, чем перед Мэй. Из тени ворот вышла женщина средних лет в простом сером одеянии храмовой служительницы. Однако манера держаться и глубина её культивации говорили о том, что она занимает здесь далеко не последнее место.

— Сестра Джу, — почтительно произнесли оба охранника.

Женщина окинула Мэй долгим изучающим взглядом. Не тем поверхностным, каким смотрели молодые стражи на её одежду, а другим — словно пыталась заглянуть глубже.

— Клан Кун, если не ошибаюсь? — произнесла она наконец.

Мэй на это только чуть развела руки в стороны, позволяя лучше разглядеть клановую вышивку на рукавах. Подтверждать и без того очевидное было излишне.

— Библиотека — моя обязанность, — женщина чуть склонила голову. — Я помню каждого, кто приходил сюда за последние тридцать лет. И среди них было немало представителей клана Кун. Но вас я вижу впервые.

Это был не вопрос, но Мэй поняла, что ответ требуется.

— Я действительно здесь впервые. И хочу изучить некоторые книги в вашем великом храме, — Мэй замялась, но все же признала за собой ещё одну цель, в надежде на некоторую помощь со стороны этой «Сестры Джу». — Так же, в моём путешествии я встретила практика, который так же направлялся в Зелёную Крепость. Надеюсь, что смогу встретить его здесь.

— Понимаю, — сестра Лин кивнула, и в её голосе не было ни осуждения, ни любопытства. Только констатация факта. — Зелёная Крепость открыта для всех ищущих знания. Это было условием её основания, и мы чтим его по сей день.

Она сделала приглашающий жест.

— Идёмте. Я покажу вам гостевые покои и объясню правила пользования библиотекой. Но гостей в последнее время очень много… — Сестра Джу с намеком посмотрела в глаза Мэй. — В том числе и с клановой вышивкой. Полагаю, вам стоит об этом знать.

Сердце Мэй пропустило удар.

— Благодарю за предупреждение, — она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— Не за что. Я всего лишь забочусь о спокойствии в стенах храма, — с этими словами женщина двинулась вперёд по выложенной камнем дорожке. Дальнейшую фразу она сказа уже стоя спиной к Мэй: — Ссоры между родственниками — худший вид ссор. Они имеют свойство разрушать библиотеки. И нам бы очень этого не хотелось.