Ночь прошла действительно максимально спокойно. Как и прошлой ночью я решил не рисковать и вместо сна занимался медитацией.

Лисица не особо этому обрадовались, но возражать не стала. Меня вообще удивляло насколько тихой и покладистой она была в черте города. Думаю, что Хэй Лань просто опасается за свою жизнь, все же здесь есть люди её уровня и не один или два, а около десятка. Точно сказать сложно, так как дворец вообще никак не поддавался моему чутью и там я ничего не мог сказать даже о духовной силе сидящих передо мной людей.

В любом случае, её тихое поведение меня радовало и именно благодаря этому я решился на путешествие по реке, вместо шатания по лесам. Вот только, как говорится в известной поговорке: «люди много загадывают, но исполнит всё только Небо».

Так как мы не спали, то сборы в путь можно было начать ещё до того, как Солнце поднимется от горизонта. Благо и собирать толком ничего не нужно было, мне вчера уже готовую сумку подарили. Но некоторые действия все же ожидались. Обмыть тело, одеться в чистое и пойти на площадку перед святилищем храма, чтобы там помолиться.

Я вышел на каменную площадь сразу после омовения, ещё мокрые волосы холодили шею. В сероватом предрассветном свете храм казался нарисованным тушью: плоские тени, тонкие линии карнизов и ни единого звука, в предрассветный час город был особенно тих. Фонарщики уже погасили огни, и воздух был напоен запахом сырого дерева и благовоний, которые тлели всю ночь.

Как и множество раз до этого, во время молитвы, я почувствовал отголоски чего-то великого. Не знаю уж, был ли это сам Маван, бог — повелитель лошадей, или я просто своим духовным чутьём неосознанно касаюсь Неба, куда многие бессмертные надеются однажды вознестись во плоти. Но это странное чувство всегда поражало меня и в некотором роде даже пугало.

Никогда не понимал людей, что неподобающим образом поминают Небо, в том числе и когда ругаются грязными словами. За нелестное упоминание лорда города, могли забить палками до смерти. За унижение клана ждала даже более мучительная смерть. Что же будет ждать за унижение богов?

С другой стороны страшно было и просто молиться. Мне никогда бы в голову не пришло бы досаждать просьбами какому-нибудь аристократу или начальнику. И снова вопрос, насколько же важно ценить обращение к тем, кто выше всех людей? А некоторые люди бегают в храм регулярно, вываливая на богов свои мелочные и глупые просьбы.

Но несмотря на все эти мысли я сам всё же помолился. Никто бы не понял паломника, что ни разу не молился в храме. Ни при вселение, ни при уходе из храма.

Хэй Лань все ещё сопровождала меня везде, отделаться от неё получалось только в туалете и бане. Была она рядом со мной и в этот момент. Разве, что во время молитвы демоница вскинула голову, перестав изображать дремоту и спрыгнула с моей шеи, просто сев рядом. Похоже не только я чувствую потусторонние присутствие при обращении к богу.

Я покосился на неё, но ничего не спрашивал, она тоже промолчала.

Ожидания от этого дня у меня были самые светлые и тем неожиданнее было, когда все пошло кувырком.

Утреннюю тишину храма вдруг прорезал пронзительный рев горна. Горном обычно пользовались только городские слуги, назначенные лордом на ту или иную должность и зачастую использовалось несколько коротких сигналов.

Три коротких выдоха в горн означали чрезвычайное происшествие: пожар или нападение на город. В любом случае, следовало бросить все дела, женщины и дети укрывались, а мужчины оказывали всяческую поддержку слугам лорда.

Сейчас же давали только два коротких сигнала, что означало приказ скрыться в домах. Причины у этого могли быть самые неожиданные. От прохода войск через город, до проезда во дворец лорда какого-нибудь кланового аристократа, что не желает оскорблять свой взор видом плебеев.

Вот только вслед за короткими сигналами прозвучал ещё один, длинный. Сам лорд города выехал из своего дворца.

— Хей Лань, держись рядом со мной, — говорю коротко, но строго. В тот момент я вообще не думал про страх или почтение перед демоном, что был несоизмеримо сильнее меня. — Что бы тут не творилось, это может принести нам серьёзные проблемы.

Лисица коротко посмотрела на меня — в глазах на миг мелькнуло что-то острое, хищное, — и без лишних слов забралась мне на шею. откуда совсем недавно спрыгнула.

Я оглянулся: пустая каменная площадка перед святилищем, серые стены, струйка дыма от ночных благовоний. Могло даже показаться, что сигнал горна вообще не затронул это место, но это было обманчивое впечатление. Просто с утра само по себе не много суеты и дел. Но совсем скоро все слуги и мелкое священство скроются в своих ночлежках и кельях, а настоятель храма выйдет к воротам, чтобы поприветствовать лорда, если тот захочет посетить храм.

А я почти уверен, что он этого захочет. Вряд ли избалованный жизнью аристократ встал с утра пораньше, чтобы съездить на охоту или отплыть в гости в другой город. Куда вероятнее, что он тоже решил начать свой день с молитвы.

Так что стоило и мне поспешить в выделенную келью. После ужина у советника меньше всего мне хотелось бы пересекаться с лордом. Хватит с меня приключений.

Думать же о том, что лорд, мог прийти сюда не ради молитвы, а именно из-за того самого ужина с советником откровенно не хотелось. Потому что даже если меня приняли за Мастера (3), то не того я полёта птица, чтобы за мной сам правитель приходил. Скорее уж меня бы вызвали к нему.

Но вот если вспомнить слова Хули Цзин о плененных душах… ради такого врага лорд может и отважиться выйти лично. В окружении могущественной свиты, конечно же, чтобы потом всем рассказывать, кого он лично пленил или даже убил.

***

Когда Лю Бану доложили, что в городе есть некий очень подозрительный юноша, что явно является фигурой в чьё-то игре, то он напрягся. Местечко ему досталось богатое, но на периферии. Говоря языком местных дубоголовых, он находился в глубоком тылу. Предоставляя Клану прибыль и некоторые полезные связи, но не участвуя в большой игре.

Его уделом были мелкие интриги с соседями и внутри собственного дворца, не более того. Появление чужой фигуры тут было с одной стороны крайне тревожным, а с другой очень неприятным. Советник постарался аккуратно намекнуть, что это могла быть проверка от своих, но этот счетовод был достаточно далек от большой игры, чтобы хоть что-то в этом понимать.

Клан никогда не проверяет своих сыновей и дочерей. До тех пор пока ты несёшь клану пользу, можешь заниматься чем угодно: убивай, насилуй, изучай еретические практики. Всё что угодно, но за высокими стенами дворцового квартала. Ведь репутация клана и его представителей — это тоже ресурс, который нужно ценить и накапливать.

Если кто-то вызывает недовольство Старейшин или самого Патриарха, то в качестве проверки к нему пришлют Юшитай (цензора), наследие Императорской бюрократии, которое нашло своё отражение в политике кланов после развала империи.

Юшитай никогда не прячутся и не наблюдают издалека. Зачем? Они бы просто пришли к нему и в случае недовольства просто убили бы. Возможно, из уважения к положению его семьи и усилиями отца, сначала отвели бы на суд Старейшин, но верится в это с трудом. Да и суд тот остался бы только актом уважения, потом все равно казнь.

Клан может существовать только как целое. И ради этого целого очень легко избавляются от отдельных частей. В истории клана Лю есть случаи, когда Юшитай убивали даже Старейшин, что уж там говорить о лорде удалённого города.

Так что подозрительный юноша точно не может быть «проверкой от своих». Свои банально не занимаются никакими проверками. Только наказаниями, если совсем уж потерять берега.

Поэтому выслушав советника и отослав его Лю Бану не долго думал, что нужно делать. Подозрительного чужака нужно схватить и допросить. А чтобы он не успел сбежать, то стоило прямо с утра пораньше отправиться в храм, где его предоставили место для ночлега.

Предварительно, конечно же, убедившись, что он остался там на ещё одну ночь, а не сбежал раньше времени. Бану не собирался выставлять себя дураком, приходя к пустому храму.

Он встал до рассвета, когда дворцовый квартал еще был наполнен ночным холодом и невыспавшимися слугами. Накинул тёмное ципао, не для скрытности, а просто из простоты, и коротко велел готовить паланкин и десяток людей из внутренней стражи, сильных Учеников (2), и главу отряда — одного из подконтрольных Мастеров (3).

Из дворца они вышли без ударов в гонг и поднятия знамени. Ранним утром лишний шум раздражает богов и будит лишние языки. Но Лю Бану не смогу отказать себе в удовольствии, дать сигнал горна уже на подходе к храму.

Следовало поприветсвовать местного бога коневодов. Да и раз уж сам лорд не спит из-за неизвестного чужака, то негоже самому чужаку давить на матрас.

Горн звучал пронзительно и, как показалось Лю Бану, даже как-то угрожающе. Самое то, чтобы встретиться с неким непонятным шпионом. Звук этот произвел поистине чудодейственное воздействие на полусонный храм. Сразу послышалась звуки суеты, а масивные ворота, что обычно лишь чуть приоткрывают, как символ защищенности святого места, поспешили распахнуть перед владыкой города.

Так что когда Лю Бану подъехал к воротам храма, они были открыты перед ним настежь, как и было положено приветствовать лорда. Не хватало только настоятеля, который, скорее всего ещё спал в это время, собака.

Лю Бану не стал сходить с паланкина. Сутулый, серый, от частого пребывания в пыльных архивах, управляющий храмовыми делами подбежал к нему, низко кланяясь и не смея поднять глаза, сипло бормотал что настоятель вот-вот выйдет к владыке, попеременно чередуя свои причитания с извинениями за неудобство.

Лю Бану вздохнул, поправив край ципао и щёлкнул пальцами. Десяток Учеников (2) перешли из походного построения в боевое, чтобы отгородить господина от случайного удара или дурного взгляда. Кто знает, что этому шпиону приёдет в голову, когда он увидит пришедшего к нему аристократа?

Настоятель, разумеется, нашёлся уже через пару минут, сонные глаза, нечесаные волосы и борода, на лице — застывшая маска покорной благочестивости, с легким налётом раздражительности. Держать лицо высший священник не привык, хотя и пытался, зная, что снять с него сан, а то и голову, Лю Бану может в любой момент.

— Владыка, простите, мы не ожидали… — начал он, но Лю Бану не стал слушать, прервав старика одним движением руки.

— Не болтай. Лучше проводи моих людей к своему гостю, который вчера общался с моим советником. Я желаю его видеть.

Настоятель замер, и Лю Бану уловил в его глазах нечто большее, чем просто страх перед властью. Это была растерянность. Искренняя, глубокая растерянность человека, который не понимает, о чём вообще идёт речь.

— Владыка, я… — начал он, но тут же прервался, шумно сглотнув. — Прошу прощения. Конечно, позвольте моим людям проводить ваших бравых воинов.

Настоятель, суетливо поклонившись, отступил, указывая дрожащей рукой в сторону поперечного двора. Там, за навесом с закопченными лампами и общей столовой, находился каменный дом. Лю Бану сделал знак, и двое Учеников (2) отделились от стены живого щита, пошли вперед. Остальные сомкнули полукруг перед паланкином.

— Келья для гостей и священников, — пробормотал настоятель. — Ваш советник просил за этого гостя. Отдельно попросив проявить к нему гостеприимство.

Лю Бану хмыкнул, никак это не прокомментировав. Тот факт, что Чжан Лян полез куда не надо и наделал кучу глупостей, был и так понятен. Бюрократ управляющий возомнил себя вершителем судеб, нужно будет дать ему небольшой укрото, чтобы не зазнавался и не выходил за пределы своих полномочий.

— Я уже выслушал своего советника по этому вопросу, — ответил Бану на слова священника. — Что ты можешь сказать о юноше?

— Он был скромен и тих. Вежлив, образован и хорошо обучен, — настоятель замялся, но видя ожидание лорда все же сказал то, что хотел сказать. — Мне кажется, что он благородный. Ну или как минимум хорошо обучен вести себя как благородный.

Лю Бану на это только вздохнул. Еще один слуга, что берется судить об аристократах. Такое чувство, что эти пустоголовые растут в садах его города вместе со сливами и персиками. Иначе объяснить настоящие засилье этих «экспертов» просто не возможно.

Настоятель быстро уловил недовольство лорда и поспешил извиниться. К счастью для них обоих дальнейшей беседы не случилось и старик не успел сболтнуть ещё одну глупость, наконец привели юношу, которого Лю Бану подозревал в шпионаже.

Тот шел с ровной спиной, с черной лисицей на шее. При этом при нем не было никаких сумок. Но не все эти мелочи завладели внимание владыки города. Предполагаемый шпион не выказывал никакого страха.

Лю Бану пристально смотрел на юношу, откровенно давя на того взглядом, но тот и бровью не повел. Только сделал полупоклон, уважительный, но без раболепия и без явного почтения. Кем бы он не был, а некоторое достоинство этот чужак и правда имел. Так что Лю Бану мог быть не справедлив к советнику и настоятелю с их суждениями о происхождении юноши.

И хотя Бану подозревал, что и сам юнец и его зверек совершенно не так просты, как можно было бы подумать, от них совершенно не чувствовалось духовной силы. Он даже использовал собственную духовную силу, напитывая её глаза, чтобы рассмотреть их более тщательно.

Из-за буйной и яростной Ян Чи техника духовного взора у него получилась явной, отразившись духовным огнем в глазах. Обычно столь явное использование техники на ком-то расценивалось как оскорбление, но Бану и не собирался любезничать с этим чужаком.

Духовный огонь в глазах лорда горел ярко-красным заревом. Воздух вокруг паланкина заколебался от вполне физического жара, и даже закаленные Ученики (2) невольно отступили на шаг, ощущая, как по их духовным каналам пробегает судорожная дрожь. Лю Бану был Мастером (3) и техника в его исполнении не только собирала информацию, но и оказывала некоторое давление на окружающих.

Тем удивительнее было наблюдать, что чужак даже не вздрогнул от данного давления. Юноша лишь приподнял брови, увидев технику, но ничего более того. Ну и внимательно рассмотрев его, Бану увидел, что в нем нет Чи. Ни единой капли живительной духовной энергии, пронизывающей все сущее. Это было возможно только в одном случае — чужак скрывал свой уровень духовного развития. Редкий навык и очень специфичный. Честным бессмертным это не нужно.

— Я не буду тратить время на долгие речи, чужак! — Лю Бану грозно нахмурился, положив руку на рукоять клинка, расположенного в специальной нише его паланкина. — Назови себя и свою цель, пока я не отдал приказ заставить тебя говорить под пытками!

— Моё имя Ян Джун, владыка, — не смотря на угрозы юноша оставался всё так же спокоен. По крайней мере внешне. — Я ученик Свободной Школы Стремительного Ястреба и направляюсь в Зелёную Крепость по поручению наставника.

Данный ответ удивил Лю Бану. Прежде всего своим окончанием. «По поручению наставника»… значит ли это, что за юнцом стоит реальный Наставник (4) или он просто пытается обмануть аристократа перед собой? В любом случае это была неприкрытая угроза и прямо-таки восхитительная наглость. Давненько с Бану не говорили в таком тоне, и те кто мог себе такое позволить, были несоизмеримо могущественнее пацана в крестьянской одежде и с лисой на плече.

— В Зелёную Крепость? — заговорил же лорд от другом. — А другие храмы, кроме самого известного ты знаешь для своей лжи?

Ян Джун удивленно моргнул, и даже смешался с ответом, но потом все же открыл рот.

— Мне известно о храме Неба, подземелье Люнменя, и садах Шанси. Так же вчера на ужине с вашим советником были упомянуты храм Небесной Росы и Гора Девяти Трав, — обстоятельно ответил он на вопрос Лю Бану. И надо сказать, что сам Бану очень этому удивился. Обычно даже собственные слуги начинают пачкать штаны от страха и говорить о чём угодно, но не о том, что нужно.

Лю Бану так удивился подобной исполнительности, что даже забыл возмутиться тому, что великий храм Неба, где раньше короновались императоры поставили в один ряд с храмом Небесной Росы, известной своей храмовой проституцией и ритуалами на основе парной динамической медитации.

— И почтенны, могу я узнать, почему вы считаете меня лжецом? — Ян Джун, ответив на вопрос владыки, задал собственный.

Это было довольно самонадеянно, как для безродного Новичка (1), но он продолжал отыгрывать роль безвинного и честного путника на пути к бессмертию.

Хэй Лань на его шее же только хмыкнула. Демоническая лисица чувствовала, как от щенка пахнет страхом, но как и в первую встречу с ней он продолжал держать маску. Хотя надо отдать ему должное, шенок потихоньку растет над собой, что не может не радовать.

Демоница не собиралась сотрудничать и зависеть от слабака, которому просто повезло обладать удобным местом для тренировок. Так что у Ян Джуна просто не было иного выхода, как стать сильнее. Не только физически и духовно, но и как личность.

Лю Бану тем временем усмехнулся, откинувшись на спинку паланкина. Духовный огонь в его глазах погас, но напряжение в воздухе осталось.

— Потому что ты лжёшь не словами, а умалчиванием, юноша, — произнёс он, медленно постукивая пальцами по рукояти меча. — Ты называешь себя учеником Свободной Школы, но не имеешь при себе ни рекомендательного письма, ни печати школы, ни опознавательных знаков. Ты говоришь о долгом пути, придя в город без хлеба или сменной одежды.

Лю Бану выдержал паузу, позволяя всем проникнуться важностью его слов и суждений. И судя по поджатым губам юноши, он и сам начал осознавать свой промах.

— Но главное — ты скрываешь свой истинный уровень культивации. Редкая и подозрительная способность для простого ученика. Так что я спрошу ещё раз, и на этот раз советую не играть в слова: кто ты на самом деле и зачем явился в мой город?

Настоятель храма нервно переминался с ноги на ногу, явно жалея, что оказался свидетелем этой сцены. Стража молчала, но руки воинов уже лежали на рукоятях оружия. Как не крути, а скрытные практики — это почти всегда какие-нибудь темные дела, что почти всегда пахнут кровью.

— Я не соврал тебе ни единым словом, владыка, — заметил Ян Джун медленно. Мысли внутри его головы в этот момент проносились в темпе летящей по небу молнии. Из сложившегося недопонимания нужно было как-то выпутываться. И пока он видел только один вариант это сделать без откровенного побега в мир своего сна. — Что же до маскировки, то позволь её снять.

Это был более чем откровенный намек для Хули Цзин и Ян Джун молился Небу, чтобы она его поняла. Потому что, если он обратится к ней на прямую, то вопросов относительно разумного животного не избежать. С учетом того, что он сам вчера опроверг предположение о технике повелителей зверей… лично Джун знал только один оставшийся вариант — ручной демон.

И в принципе Хэй Лань действительно его поняла, правда не совсем точно. Вместо того, чтобы просто снять маскировку с Ян Джуна и показать его как среднего Новичка (1), она решила отменить маскировку для них обоих.

В понимании демона Джун просто решил припугнуть этих наглых людей её силой. И план, по мнению Лань был очень даже хорош.

Разве что Джун не учел, что эти людишки не способны видеть сквозь иллюзии демоницы, а потому есть смысл не просто снять маскировку, а дополнительно накинуть себе сил.

Так что Хули Цзин взяла за образец, того сварливого призрака из мира Ян Джуна, «Почтенного Наставника», за образец, так что перед изуленным лордом и его свитой предстало две очень похожие ауры пикового уровня Мастера (3), так что Лю Бану тут же побледнел.

Будь Аура одна, он бы напрягся, все же он сам пика Мастера ещё не достиг, но и только. С таким противником всё же можно было бы справиться и говорить на равных или даже с позиции силы, мастеров в городе много. Вот только сосредоточения духовных сил была два и так уж получилось, что Лю Бану знал больше двух вариантов разумного спутника-зверя.

Лорд города пришел практически к тому же самому выводу, что и его советник. Разделение духа между практиком и зверем. Техника от которой давно отказались, так как это кратно резало личную силу бессмертных, вместо того чтобы их усиливать.

И если этот юнец… вернее этот почтенный бессмертный, обладает духовной силой пика Мастера (3), то по факту он должен быть Наставником (4) и тоже не слабым. Да, чистой силы у него будет не так много, но за счет её качества и техник он сможет справиться со всем, что против него выставит Лю Бану.

Тот самый Лю Бану, который только что угрожал этому человеку.

Лорд инстинктивно отнял ладонь от рукояти меча: металл вдруг показался обжигающе-холодным. Грудь сдавило — не от жара Ян Чи, а от внезапного понимания, что любая неверная фраза превратит утренний визит в бойню, где победителя всё равно ждёт наказание клана за развязанную резню.

Ян Джун тоже ощутил выходку Хули Цзин, но что либо менять было уже поздно. Так что он замер, ожидая, что же произойдет дальше. Если его поймают на подобном обмане, то точно убьют, предварительно попытав перед этим. И даже если обман сработает, как объяснить зверя с духовной силой он до сих пор не знал.

Владыка города сглотнул, понимая, что нужно срочно менять тон разговора. Угрозы и давление теперь были бы самоубийством. Нужно было найти способ выйти из ситуации с минимальными потерями для своего лица и, что важнее, для своей жизни.

— Прошу простить моё… поспешное суждение, почтенный, — Лю Бану перешел от угроз к уважительному обращению. — Мой город лежит на границе, и осторожность порой заставляет видеть угрозы там, где их нет. Я не узнал в вас мастера столь редкого и древнего искусства.

— Ничего страшного, — Ян Джун и знать не знал, о каком искусстве идёт речь, но решил не заострять на этом внимание. Если его приняли за демонического практика и просто из страха решили не трогать, то ему же лучше. Правда репутацию ему это создаст просто отвратительную. — Я планировал покинуть город этим утром, сев на корабль, если вы не против, владыка.

— Конечно-конечно, — Лю Бану был рад, что этот странный бессмертный не собирается задерживаться или чего-либо требовать за оскорбление. Это могло значить, что заплатить придётся позже, но тут аристократ был научен, как надо действовать. — В качестве извинений позвольте мне оплатить вам место на корабле и некоторые подарки в дорогу.

— Я буду примного благодарен, — Ян Джун вообще перестал понимать, что происходит, но решил просто согласиться.