Анджунь был довольно примечательным городом. Его имя состояло из двух иероглифов, седло и армия, и когда-то здесь готовили всадников для великой императорской армии. Ещё в те времена, когда вся Долина Рек была подчинена последнему великому императорскому роду.

Позже в смутные времена гражданской войны укрепленный город с большой армией в какой-то момент оказался отрезан от основных сил императора и тем самым получил самостоятельность. Долгие годы смуты город удерживал окрестные земли в стабильности и повиновении, не смотря на нападки кланов.

По крайней мере так говорят те, кто помнил то время.

По итогам же войны город был присоединен к территории клана Лю. Они были чуть ли не главными претендентами на образование новой императорской фамилии, но внутренняя грызня среди прочих великих кланов в итоге не позволила «одному из равных возвысится над прочими». Анджюнь достался клану Лю в качестве уступки, в ходе какой-то политической игры.

Вот и все, чего некогда значимый город стоил тогда, просто строчка в договоре. Подачка, чтобы обманутый в своих ожиданиях клан утерся и заткнулся без сильного позора.

Чжан Лян, советник текущего правителя города, Лю Бану, и фактический высшая инстанция по всем административным вопросам, находил историю Анджюня довольно ироничной и в то же время поучительной.

Как и господин Лю Бану, Лян родился в другом месте и был назначен в город Старейшинами Клана Лю. Правда в отличии от своего господина, что больше был занят интригами внутри клана и среди кланов, Лян был вынужден хорошо заботиться об Анджуне, его затем сюда и поставили. Для этого он во всём держал руку на пульсе: от актуальных слухов, до древней истории. Все, что могло помочь ему в решении вопросов, было полезно и интересно для Ляна.

И именно один такой актуальный слух навел Чжан Ляна на философские размышления. В город пришел некий бессмертный. Не клановый мальчик, один из тех, кто приплывает на личном корабле, где наложниц больше, чем матросов, а непонятный паломник.

По факту это мог быть кто угодно. Бродяга, который просто ходит от храма к храму, перебиваясь непостоянным заработком и подаяниями. Это мог быть сектант, который использует паломничество как предлог, чтобы попасть на земли кланов. Это мог быть разведчик иного клана, или проверка от клана собственного. В конце концов это реально мог быть уже опытный бессмертный, который пару веков сидел на месте, а сейчас решил пройтись и подыскать новое местечко, где можно будет поседеть ещё пару веков.

Вариантов даже не десятки, а сотни на самом деле. Перебирать и смешивать их между собой можно бесконечно долго. Вопрос лишь в том, что это будет значить для города, и не станут ли они все лишь ещё одной строчкой в договоре.

Поэтому Чжан Лян и заинтересовался этим слухом. Этот парень, если он был именно парнем, а не опытным практиком, что только выглядел молодо, мог быть действительно кем угодно. А значит оставлять его без внимания просто опасно.

Дополнительно дело осложнялось тем, что у бессмертного не было при себе оружия, зато было ручное животное. Чжан Лян, конечно, не верил, что это один из Заклинателей Зверей с севера, но вот поклясться в этом перед Старейшинами Клана он тоже не был готов.

Чжан Лян отложил в сторону свиток с отчетом о поставках зерна и подошел к резной решетке окна. Его кабинет находился на окраине дворцового комплекса городского лорда. С одной стороны просители и слуги, что к нему приходили не мешали интригам и праздникам лорда. С другой стороны все высокие процессы проходили вдали от управления городом, никак ему не мешая.

Город, чья судьба была определена парой иероглифов в давно истлевшем договоре, теперь спал относительно мирным сном под властью клана Лю. Но покой этот был зыбким, как утренний туман над рекой, и появление незнакомого бессмертного могло быть тем ветром, что разгонит его без следа.

Он отдал распоряжение ровным голосом, не отворачиваясь от окна, точно зная, что слуги его услышат.

— Передайте начальнику городской стражи, что мне нужна всевозможная информация о странном госте с ручной лисицей. Первый отчет должен быть у меня уже через час и ещё один сегодня вечером.

Слуга тихо подтвердил, что услышал указание и тут же вышел. Местная традиция, происходящая из прошлого правления воинских офицеров. Это всегда бесило лорда Лю, так как клановые слуги были послушны и тихи. Чжан же не пытался переучить личных слуг, набранных из местных.

Да, он тоже вырос с тихими слугами, которых можно было просто не замечать в клановом квартале. Но здесь, он был правителем города, и слуги его были не предметом роскоши и товаром, который можно было купить или продать. Они были его армией. И некоторые воинские традиции, принятые среди местных слуг были не только символичны, но и знаковыми.

Лян умел это ценить и даже находил приятным.

Отчет стражи напротив оказался неприятно кратким и содержал больше вопросов, чем ответов. Странник, имени не назвал, а стражник не спросил. Появился у городских ворот в разгар дня, без сопровождения, без поклажи, если не считать небольшой дорожный мешок, в который только немного еды и сменной одежды может поместиться, да ту самую ручную лисицу, сидевшую у него на плече.

Сам зверёк тоже был необычным. Как минимум сомнительно, что это было просто дикое животное, прирученное обычным человеком. Черная шерсть обычно мешает охоте, а потому подобные звери быстро умирают в лесу от голода. В отчёте также отмечается, что зверёк очень странно себя вел, лежал, как будто спит, совершенно не реагируя на посторонние звуки и людей.

Одет странник был чисто и голодным не выглядел, но в обычный постоялый двор при порте не пошел. Предпочел пройтись по городу, расспрашивая жителей, кто мог бы предоставить ему жильё за простую работу.

Чжан Лян медленно прошелся по кабинету, постукивая сложенным свитком по ладони. Слишком чисто. Слишком просто. Настоящий шпион или провокатор постарался бы слиться с толпой, стать серой мышью. Этот же, наоборот, привлекал внимание своим животным и своей неприкаянностью. А бессмертный, ищущий новое пристанище, первым делом отправился бы в храм или попытался найти контакт с местной знатью, а не в трущобы, где он будет таскать мешки за миску жидкой похлебки и место в лачуге.

Получается просто бродяга? Так ведь и тут не получается. Слишком ухоженный и чистый для бродяги. Можно было бы подумать, что это чей-то сынок, сбежавший из родительского дома. Но такие люди никогда бы не опустились до грубого труда. Некоторые аристо считают ниже своего достоинства даже просто ходить на своих ногах. О низком труде за еду речи вообще не идёт.

Отсюда выходит совершенно неприятная ситуация. Что за бессмертный пришел в город, не понятно. Что делать, не понятно. Много чего не понятно. А значит нужно хотя бы попытаться прояснить все эти вопросы, но аккуратно. Не хотелось бы неосторожном действием нажить себе проблем и тем более врагов.

— Пригласите этого неизвестного в храм, а настоятелю передайте кошель с деньгами, на покрытие всех расходов «паломника», — распорядился Чжан Лян, не уточняя при этом сколько именно денег должно быть в кошельке.

Хороший слуга найдёт возможность выслужиться. Плохой много не потеряет. Так почему бы не проверить своих слуг таким образом?

***

Город встретил меня… странно. По другому и не скажешь. И странности начались сразу же, уже на входе в город.

Может быть ожидать какого-то особого почтения к паломнику и не стоило. Но вот тот факт, что идущему по пути Небес не предложили вообще ничего, ни места где можно остановится, ни хотя бы указаний как до местного храма добраться, удивлял очень сильно.

Даже в деревнях, где каждая порция еды была на учёте, было принято помогать паломникам. Хоть чем-нибудь. Не едой, так кровом или запасными сандалиями.

А тут полный ноль. Просто спросили кто такой и пропустили дальше. Дикость какая-то.

Я прошел через ворота и оказался в потоке людей, которые были настолько поглощены своими делами, что смотрели скорее под ноги, чем по сторонам. Некоторые глазели на «ручную лисицу» у меня на плече, но не более того. Анджунь жил своей шумной, плотской жизнью, и ему, казалось, не было никакого дела до Небес.

Что ж, мы люди не гордые, по крайней мере не очень сильно, а потому в состоянии самостоятельно решить проблему ночлега и заработка пары десятков цяней (мелких медных монет), что составляло платой за самое простое место на корабле.

Для этого я направился в ремесленный квартал, где и собирался наняться к какому-нибудь мастеру в качестве помощника или работника. Вот только не успел я обойти этот квартал, собирая предложения и оценивая, что мне лучше подойдет, как Айджунь преподнес ещё один сюрприз: меня нашла молодая девушка в хорошей одежде без украшений. Так обычно наряжают слуг.

Эта девушка пригласила меня в местный храм, где меня, как оказывается уже ждали и очень хотели встретится, а главное, приютить у себя.

И вот теперь, вместо скромного ночлега в доме какого-нибудь ремесленника в обмен на помощь по хозяйству, я сидел в прохладном, пропитанном запахом сандалового дерева зале храма, посвященного Маван, повелителю лошадей. Передо мной на низком столе дымилась чашка чая, а напротив восседал сам настоятель, человек с добрым лицом и вежливой улыбкой.

Настоятель, представившийся как Лао Цзюнь, был красноречив и учтив. Он расспрашивал меня о пути, о храмах, что мне довелось посетить и в который я направляюсь. А также о вещах, увиденных в дороге. Он говорил много и обо все на свете. Но самое главное, он задав вопросы.

Ненавязчиво, но благодаря учению Прекрасной Наставницы, я быстро заметил, что его цель была именно в распросах. Очень уж специфичная была манера вести разговор, с постоянными попытками задать один и тот же вопрос, но в разных формах и в разном контексте. По словам Наставницы, так говорят, когда допрашивают кого-либо.

Я отвечал общими фразами, рассказывая о долгих дорогах, о красоте гор и течении рек, о доброте простых людей в деревнях. Ничего конкретного, ничего, что могло бы выдать что-либо, кроме образа простого, несколько наивного путишественика.

Не уверен, что мне поверили, но прогонять из храма не стали и позволили остаться в нем на ночь. Даже пообещали бесплатную кормёжку.

На фоне первоначального безразличия, такое гостеприимство и хлебосольность уже казалась чем-то подозрительным. Даже деревня сектантов вела себя не так подозрительно, почти сразу обозначив, что я чужак и мне здесь не рады.

Ночлег мне предоставили в маленькой, но чистой келье. Матрас был набит свежей соломой, проложенной полынью, чей горьковатый запах отпугивал насекомых. Довольно уютно и точно не походит на обычную ночлежку для путников.

Паломникам обычно предоставляют общую залу, где они могли бы пообщаться, объединиться в группы и помочь сами себе. Банально дешевле так было. Меня же положили отдельно. Можно было бы предположить, что других паломников в городе просто нет, но даже так, подобная щедрость выглядит странно.

Такое чувство, что эти ребята просто не верят, что я обычный путник, но при этом в меру сил пытаются мне подыгрывать.

— И долго ты собираешься стоять? — спросила у меня Хули Цзин, что все это время изображала из себя воротник у меня на шее, лишь изредка лениво помахивая хвостом.

— Можно и сесть, да только легче от этого не станет, — со вздохом действительно сажусь прямо на пол, рядом с матрасом. Догадаться, чего хочет демоническая лисица было несложно, вот только делать так было бы очень неразумно. — Если же ты ждешь, когда мы перейдем в мир моего сна, то для этого нужно подождать, пока мы не покинем город. Тут обязательно должны быть практики духовной силы, особенно в храме. Так что наше исчезновение из мира реального могут заметить и тогда не избежать ненужных вопросов.

Хули Цзин издала короткий фыркающий звук, весьма красноречивый, учитывая, что издала его лисица.

— И стоило сюда идти, если это принесло столько проблем? Да и неужели ты не чувствуешь, что в храме только несколько совсем уж слабосилков, которых и ты сможешь разметать?

— Идти сюда стоило хотя бы для того, чтобы попытаться купить место на корабле и существенно сократить наш путь. Раньше я опасался это делать, так как думал, что ты просто сожрешь кого-нибудь в замкнутом пространстве корабля, — за моё замечание Хули Цзин недовольно дернула хвостом, так что тот слегка хлестнул меня по лицу. Это был более чем очевидный намек не продолжать эту тему. Что ж, не знаю, что у неё там на уме, но мне и самому не очень приятно вспоминать её людоедское прошлое. — Что же до храма, то город на храме не заканчивается. Ты, кстати, уверена в своей маскировке?

— Всегда найдутся умельцы, которые смогут сквозь неё посмотреть, странно, что ты это забыл, щенок. Хотя можешь этого не бояться. Не просто так я всю дорогу сидела у тебя на шее. Даже если кто-нибудь сможет посмотреть сквозь сокрытие силы, он просто подумает, что именно ты являешься носителем всей моей силы. Вот и всё.

— Ага…

Неожиданно вся эта показная почтительность местных обрела некоторый смысл. Может кто-то из них просто смог разглядеть силу Мастера (3) во мне, и именно поэтому они так старательно лебезят? Это более чем похоже на правду.

Мысль засела в голове и не желала покидать её. Если они действительно видят во мне носителя силы Мастера, то их поведение — не гостеприимство, а осторожность. Они не знают, с кем имеют дело, и потому предпочитают держать меня поближе, на виду, под предлогом заботы.

В целом это неплохо, особенно если завтра мне никто не помешает покинуть это место без особых проблем. Если же «неизвестного мастера» все же попытаются задержать… что ж, что мы будем делать в этом случае будет понятно по обстоятельствам.

Опасаясь перехода в мир своего сна, спать я не стал, а просто принял позу для медитации и принялся делать дыхательное упражнение, поглощая Чи Неба и Земли. Хули Цзин недовольно фыркнула, но противиться моему решению не стала. И, судя по её дыханию, в какой-то момент она просто задремала. Так прошла ночь в очень странном городе и очень необычном храме.

На утро же, я смог встретиться с настоятелем ещё раз. И выразил своё желание продолжить путь. И может мне кажется, но он явно обрадовался такой перспективе. Меня тут же распорядились накормить завтраком, а позже настоятель вернулся в сопровождении одного из прислужников храма. Слуга в простом храмовом одеянии держал походную сумку, явно наполненную и тяжелую.

— Доброе утро, почтенный паломник, — склонил голову Лао Цзюнь. — Ночью, пока ты отдыхал, мы скромно собрали всё необходимое для продолжения твоего пути. Небольшой запас провизии, чистую воду и немного монет, которые помогу тебе в дороге.

Я смерил его взглядом, затем перевел его на предложенную сумку. Щедрость, переходящая всякие границы. Вчера — отдельная келья и чай с настоятелем, сегодня — дорожные припасы. Это уже не гостеприимство, это навязчивая услужливость, за которой явно что-то скрывалось.

— Вы слишком добры, почтенный настоятель, — ответил я, делая глубокий поклон. — Скромный паломник не заслужил таких почестей. Я лишь надеялся на крышу над головой.

— Каждый идущий по Пути заслуживает поддержки, — парировал Лао Цзюнь, и его глаза на мгновение сверкнули, словно пытаясь пронзить меня насквозь. — Но если ты хочешь как-то отблагодарить наш храм, то не мог бы ты зайти к советнику городского лорда? Господин Чжан Лян праведный и честный человек. Он очень ценит тех, кто идёт по пути Неба.

Вот оно что. Мне показалось, что я понял, к чему они клонят. Если хозяева этого города смогли разглядеть во мне Мастера (3), то вся эта щедрость храма и вежливость его настоятеля могли быть просто попыткой создать хорошее впечатление перед попыткой нанять могущественного практика.

В конце концов даже с пренебрежительным отношением Кланов к выходцам из Свободных Школ, свободные Мастера (3) ценились и их с удовольствием нанимали на клановых землях.

— Я буду рад встретиться с господином Чжан Ляном, — ответил я, сохраняя на лице выражение простодушной благодарности. — Если такой достойный человек желает видеть скромного паломника, было бы невежливо отказаться. Когда я смогу его увидеть?

— Сейчас он весь в трудах и заботах о городских делах, но он будет рад разделить с тобой пищу за ужином, дорогой гость, — тут же отозвался Лао Цзюнь. Похоже мой отказ не подразумевался и сверху сразу же пришло распоряжение, когда именно меня хотят видеть.

— Что ж, тогда мне придется ещё некоторое время наслаждаться гостеприимством вашего храма, почтенный настоятель, — делать было нечего и я согласился подождать.

— Мы искренне рады, дорогой гость, — он и заспешил прочь.

Что ж, получается, что, весь день в моём распоряжении. Ужин с советником — это вечером, а до тех пор я был, теоретически, свободен. Теоретически, потому что я ни на миг не сомневался, что за «почтенным паломником» теперь будет установлено самое пристальное, хоть и незримое, наблюдение. Тем не менее, сидеть в келье до вечера было бы верхом глупости. Нужно было действовать, и действовать так, чтобы это соответствовало моей легенде.

Поэтому, приняв сумку у прислуги, я направился в порт, чтобы все же узнать, какие корабли отправляются дальше на юг и кто готов принять меня на борт за монеты или нехитрую работу.

Подобные действия показались мне логичными, так что сделал я это достаточно демонстративно. Дополнительно уведомив о том, куда иду и зачем некоторых людей в храме. Очень надеюсь, что подобные действия заставят советника лорда понять, что я не планирую оседать здесь и работать на него или даже лично на самого лорда.

***

Чжан Лян получил донесение о перемещениях паломника в течение дня сразу после обеда. Он сидел за своим резным столом, бесстрастно изучая строки. Странник вел себя предсказуемо: посетил порт, осведомился о кораблях, даже поторговался с несколькими капитанами. Все это выглядело как действия человека, искренне желающего покинуть город. Казалось бы, можно было выдохнуть и не волноваться.

Но он не верил в эту простоту. Слишком все было демонстративно и напоказ. К тому же поставленные следить за «паломником» практики духовной силы вообще не смогли уловить ранг этого человека. Так не бывает, даже самое обычное животное имело в себе духовную силу. Тут же не было совсем ничего.

Неизвестный «паломник» явно скрывал свою душу от чужого взора. Так что к вариант того, что это не проверка или шпион из своих, а кто-нибудь из демонических сект, становился все более вероятным им очевидным.

Но рубить с плеча не стоит. Вариантов очень много, вплоть до тонкой провокации. Это кстати было хорошей идеей, которую можно будет предложить лорду Лю как вариант противостояния с некоторыми не очень добрыми соседями. Послать к ним провокатора под видом скрытого сектанта.

Но сейчас не о том, нужно было вернуться к непонятному гостю.

Лучше подождать до личной встречи и самому расспросить таинственного гостя. С такими мыслями Чжан Лян аккуратно сложил свиток с донесением и положил в лакированную шкатулку. Когда все решится, по этому делу нужно будет отчитаться перед городским лордом и Старейшинами Клана.

После чего Чжан позвал старшего дворцового распорядителя.

— Вечером придёт гость. Подача блюд без показной роскоши, но сложная с полным списком благородных церемоний, — приказал он, глядя, как седой распорядитель глубоко кланяется. — Мы сядем в жасминовом доме, поставьте туда бронзовое зеркало из северного хранилища. Поставьте курильницу с сандалом. И пригласите мастера Юй Чэна, пусть ужинает с нами — под видом моего друга и соратника.

Чжан Лян собирался хорошо подготовится к этому разговору. Медное зеркало с символом восьми триграмм отражала не только реальность, но и позволяло смотреть сквозь скрытность и иллюзии. Дым от сандаловых благовоний так же дарил откровения и мудрость, позволяя видеть сквозь сокрытое.

Все вместе должно будет позволить как минимум разглядеть истинную силу этого «паломника». И возможно, но только возможно, увидеть что-то большее.

Ну и как финальный штрих Мастер (3) четвертой ступени развития. Не самый сильный практик в городе, но точно хороший аргумент при переговорах, если вдруг «паломник» действительно окажется сектантом или любым другим врагом города.

Как не посмотри, а Чжан Лан был готов к переговорам. Если гость окажется врагом, то его попытаются захватить. Если это будет проверяющий от своих, то его встретили по всем правилам и церемониям, не подкопаешься. Осталось только узнать, что за интрига тут играется и как на неё следует отвечать.