Вечер после знакомства с Мириэль опустился на «Тихий Сад» густыми сиреневыми сумерками. Нилак стоял у панорамного окна в гостиной, глядя, как последние лучи местного светила цепляются за крыши небоскрёбов вдали, и пытался переварить события дня. Разговор с Даналином на рассвете, прибытие Мириэль, неловкое, но обнадёживающее знакомство, договорённость о союзе — всё это улеглось в голове, но оставило после себя странное послевкусие. Как будто он только что подписал контракт, условий которого до конца не понимает.

Он также чувствовал кожей ту тишину, что бывает перед грозой, когда воздух густеет и каждое движение кажется оглушительно громким. Ощущал своим пси-ядром, как надвигается что-то плохое, как будто десятки сознаний направлены на него с агрессией.

Алаки сидела за столом, просматривая сводки от Миреллы с Корродад-3. Мириэль ушла к себе — осваиваться. Даналин что-то обсуждал с Линалой в углу. В доме царило обманчивое спокойствие.

Оно разбилось вдребезги, когда в гостиную быстрым шагом вошёл Дед.

Нилак сразу понял: что-то случилось. Лицо старого полковника, обычно непроницаемое, сейчас было мрачнее грозовой тучи.

— Босс, разведка доложила, — без предисловий начал он, активируя голопанель. — Аварский анклав пришёл в движение. Глушилки активированы по всему периметру их сектора. Техника выдвигается из подземных ангаров. Бойцы концентрируются. По нашим оценкам — до шестидесяти стволов.

В гостиной повисла тишина. Даналин оторвался от разговора с Линалой и шагнул ближе.

— Данные с трёх независимых источников, — Дед вывел на голограмму схему перемещений. — Плюс дроиды. Новые модели, раньше таких не видели. Матово-чёрные, юркие, с усиленным вооружением. И две лёгкие бронемашины.

Нилак сжал челюсти. «Шестьдесят. У нас — тридцать. Два к одному. И это не считая дроидов и бронетехники».

— Когда ждать? — спросил он.

— В ближайшие часы, — Дед посмотрел ему в глаза. — Возможно, этой ночью.

— Совещание, — коротко бросил Нилак. — Всех сюда. Не будем терять время. — Он повернулся к остальным. — Алаки, поднимай Мириэль. Дан, принеси все модули, я надеюсь, Тариэль уже всё передал. Дед, собери всех бойцов в гостиной через десять минут. Рос, Рейн — проверьте периметр, усильте посты. Живо.

Команды разлетелись, как осколки. Дом ожил, наполнился топотом ног, звяканьем оружия, приглушёнными голосами. Нилак остался на месте, глядя на голограмму с перемещениями аварцев. Красные точки стягивались к центру анклава, словно капли крови, собирающиеся в одну большую лужу.

«Они решили покончить со мной раз и навсегда. Что ж. Добро пожаловать. Я дома».

Через десять минут гостиная была забита до отказа. Гвардейцы Даналина в белых скафандрах, ветераны Деда в потёртой, но надёжной броне, Рос и Рейн с неизменными бластерами наготове. Мириэль спустилась в строгом дорожном костюме, но с таким же клинком, как у Даналина, за спиной — видимо, предусмотрительно захватила с собой. Алаки стояла чуть в стороне, бледная, но собранная.

— Значит так, — Нилак обвёл всех взглядом. — У нас около шестидесяти аварцев при поддержке бронетехники и дроидов. Нас — около тридцати, считая гвардейцев Даналина и бойцов Деда. Плюс десять защитных модулей. Щиты — это наш главный козырь.

— Распределяем так. — Нилак взял один из кристаллов, покрутил в пальцах. — Дан, Мириэль, Линала — вам, и ещё двум гвардейцам. И ещё пять: мне, Деду, Росу, Рейну, и, Дед, распредели последний — кто из бойцов у тебя самый опытный?

— Молчун, — сказал Дед и кивнул на мощного дядьку в потёртом бронескафе, с лицом, испещрённым шрамами, с холодными и жёсткими глазами. — Ветеран, проверенный. Немногословный, поэтому Молчун, но надёжный. Из тех, кого я привёл недавно.

— Добро.

— Итого десять, — продолжил Нилак. — Остальные — без щитов. Вы не пушечное мясо. Вы — наш огневой кулак. Держитесь за щитоносцами, ведите огонь из укрытий, не высовывайтесь без нужды.

— Что со связью?

— Пока есть, — ответил Дед.

— Свяжитесь с Вейс, предупредите. Попросите, может, выделит несколько экипажей.

Дед кивнул.

— Тактика простая, — продолжил Нилак. — Щиты очень надёжные, синхронизируются с нейросетью и скафандрами, держат пять-шесть прямых попаданий любого оружия, потом истощаются. На восстановление — от одной до пяти минут, в зависимости от фона. Когда щит просаживается — отходите за спины товарищей, даёте восстановиться, потом снова меняетесь. Ритм: удар — отход — прикрытие — снова удар. Понятно?

Бойцы загудели, переваривая.

— А теперь главное, — Нилак обвёл их взглядом. — Их больше. Гораздо больше. Но у нас есть то, чего нет у них. Мы деремся за будущее, которое мы строим. И мы выстоим. Потому что у нас нет другого выбора.

Повисла тишина. Потом Дед хлопнул ладонью по столу.

— Слышали, вояки? Стоять насмерть. Ни шагу назад. За Призрака!

— За Призрака! — нестройно, но с чувством отозвались бойцы.

Нилак кивнул и начал раздавать кристаллы. Мириэль получила свой, с интересом повертела в пальцах.

— Это ваша разработка? — спросила она, подойдя ближе.

— Совместная, — Нилак усмехнулся. — Моя идея, аграфские технологии. Гремучая смесь.

— Впечатляет, — она прищурилась, разглядывая кристалл на свет. — Теперь я понимаю, почему отец так заинтересован.

— Это только начало, — Нилак пожал плечами. — Если выживем сегодня, сделаем ещё что-нибудь интересное.

— Договорились, — Мириэль кивнула и отошла к брату.

— Надеюсь, сегодня они спасут нам жизни, — Нилак взял свой модуль. — Всё, переодеваемся в броню.

Нилак нашёл глазами Алаки. Она стояла у стены, сжимая в руках игольник — маленький, изящный, почти игрушечный на фоне боевых винтовок гвардейцев. Он подошёл, взял её за плечи.

— Ты будешь в доме. С Линалой и Мириэль. Прикрывайте тыл.

— Я не беспомощная, — её голос дрогнул, но взгляд был твёрдым.

— Знаю, — он прижал её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце — быстро, испуганно. — Но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Понимаешь? Не переживу.

Она хотела возразить, но осеклась, увидев его глаза. Молчала, уткнувшись лицом в его плечо. Потом тихо сказала:

— Обещай, что вернёшься.

— Обязательно.

Дом погрузился в тревожное ожидание. Бойцы занимали позиции, проверяли оружие, перебрасывались короткими, нервными фразами. Ночь опускалась на столицу, тяжёлая и душная, как одеяло, пропитанное страхом.

* * *

Сумерки сгустились в непроглядную, душную ночь. «Тихий Сад» ощетинился оружием, как старый ветеран, вспомнивший молодость. Дед расставил посты с педантичностью, отточенной десятилетиями службы: каждый сектор простреливался минимум с двух точек, подходы к дому были заминированы, турели переведены в автономный режим и настроены на «свой-чужой». Гвардейцы Даналина в белых скафандрах замерли на ключевых позициях, сливаясь с тенями. Ветераны ЧОКа проверяли боекомплект, сосредоточенно молчали, изредка перебрасываясь короткими, рублеными фразами. В общем чате периодически звучало: «Западный сектор — спокойно», «Восток — тихо».

Тишина давила на уши. Зловещая, как перед ударом стихии. Даже вездесущие журналисты, обычно дежурившие у периметра, куда-то исчезли — то ли почуяли неладное, то ли получили информацию по своим каналам.

Нилак стоял у окна в гостиной и в руке сжимал рукоять меча — клинок едва заметно вибрировал, словно чувствовал напряжение хозяина.

Сзади послышались мягкие шаги. Он узнал их сразу.

Алаки подошла, встала рядом, тоже уставившись в темноту. На ней был лёгкий бронежилет поверх комбинезона, в руке — игольник. Волосы собраны в тугой пучок, лицо бледное, но решительное.

— Дед говорит, ждать нападения в ближайшие час-два. Аварцы любят атаковать перед рассветом, когда внимание притупляется.

— Знаю, — Нилак кивнул. — Слушаю всё в чате.

Они помолчали. Тишина была такой густой, что, казалось, её можно резать ножом. Нилак чувствовал, как между ними повисла недосказанность, которая копилась со вчерашней ночи. Он набрал в грудь воздуха и повернулся к ней.

Она подняла глаза, и в их глубине он увидел страх.

— Я согласился на брак с Мириэль, — выпалил он. — Сегодня на рассвете. Поговорил с Даналином. Это решено.

Она не вздрогнула, не отвела взгляд. Только пальцы сильнее сжали рукоять игольника.

— Я знала, что так будет, — её голос был ровным, почти безжизненным. — С самого начала знала. Ты — аристократ, я — простолюдинка. Такие союзы… они не для нас.

— Подожди, — он взял её за плечи, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты не дослушала. Я согласился, но поставил условие. Ты остаёшься со мной. Ни Даналин, ни его отец, ни весь их Дом не посмеют тебя тронуть. Ты — часть моей жизни, и я не откажусь от тебя.

В её глазах что-то дрогнуло. Страх сменился недоверием, потом — робкой надеждой.

— А она? Мириэль? Она знает?

— Знает, — Нилак кивнул. — Я сказал ей прямо. Она… приняла. Сказала, что в их кругу такие вещи не редкость. Единственное условие — на публике мы пара, без скандалов. И я это обещал.

Алаки молчала, переваривая. Потом медленно, словно пробуя слова на вкус, произнесла:

— Значит, я буду… твоей тенью?

— Ты — глава моего представительства на столичной планете. Ты — часть моей команды. И ты — часть моей жизни.

Она смотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом уголки её губ дрогнули, и она уткнулась лицом в его грудь.

— Я боялась, что потеряю тебя, — прошептала она. — Каждую ночь боялась. Что ты уйдёшь, что политика раздавит, что тебя убьют и я останусь одна.

— Не потеряешь, — он обнял её, чувствуя, как она дрожит.

Они стояли так, обнявшись, посреди гостиной. Шаги за спиной заставили их отстраниться. В дверях стояла Мириэль. Она успела переодеться в лёгкий тактический костюм, за спиной висел меч, на груди мерцал кристалл. Волосы были собраны в тугой хвост, лицо — бледное, но спокойное.

— Знаете, — нарушила молчание Мириэль, — я никогда не думала, что буду ждать боя в окружении людей. Мы… аграфы… мы другие. Холодные, расчётливые. А здесь — всё иначе. Страшно, но как-то… по-настоящему.

— Привыкай, — Нилак усмехнулся. — С нами не соскучишься.

— Я уже поняла, — она слабо улыбнулась. — Вы, люди, удивительные. Живёте так мало, а чувствуете так много. Нас с самого детства учат не придавать значения эмоциям, потому что за свою долгую жизнь успеваем растерять половину. А вы — горите. Ярко, быстро, до конца.

— Это потому, что у нас нет времени на раскачку, — Алаки подала голос. — Если любить — то сейчас. Если драться — то насмерть.

И Нилак продолжил:

— Ага, и если умирать — то с музыкой.

Мириэль посмотрела на Алаки с новым выражением, как на равную.

— Вы сильная, госпожа Риам. Я это вижу. И я… рада, что у Нилака есть вы.

Алаки чуть заметно кивнула. Напряжение между ними не исчезло, но словно потеряло остроту, превратилось во что-то другое — возможно, в зачатки взаимного уважения.

Где-то вдалеке, за пределами «Тихого Сада», раздался низкий, вибрирующий гул. Он шёл из-под земли, пронизывая стены, заставляя вибрировать стёкла. Заработали аварские глушилки — связь с внешним миром обрывалась, нейросеть показала:

«Потеряна связь с сетью».

— Началось, — тихо сказал Нилак.

Дед ворвался в гостиную. Лицо его было мрачным, но в глазах горел огонь старого вояки, почуявшего близкий бой.

— Глушат, — доложил он. — Связи с городом нет, нейросети работают с перебоями. Аварцы выдвинулись.

— Сколько по времени? — спросил Даналин, появляясь следом.

— Час. Может, меньше.

* * *

Главные ворота исчезли в огненном шаре. Осколки камня и металла веером разлетелись по двору, забарабанили по стенам дома, выбивая стёкла. Нилак инстинктивно пригнулся, прикрывая голову рукой, и тут же вскочил, выхватывая меч.

— Контакт! — заорал Дед, и его голос перекрыл даже грохот взрыва. — Щиты активировать! Огонь по дроидам! Живо, сучьи дети!

Золотистая плёнка окутала тело — плотная, почти осязаемая, слегка искажающая очертания предметов. Рядом вспыхнули щиты Даналина, Роса, Рейна, Молчуна, Линалы и гвардейцев. Они выдвинулись вперёд, образуя живую стену перед другими бойцами.

Первый дроид-«ищейка» спикировал прямо на Нилака. Нилак никогда таких не видел. Матово-чёрные, юркие, размером с крупную собаку, они напоминали помесь паука и хищной птицы. Четыре сочленённые конечности, каждая заканчивается плазменным излучателем. Оптические сенсоры горят багровым. Двигаются рывками, непредсказуемо, постоянно меняя траекторию, изрыгая плазменные сгустки. Щит вспыхнул, принимая удар. Нилак ушёл в сторону, меч описал дугу и разрезал дроида, как нож тёплое масло. Хруст металла, искры — дроид завалился на бок и взорвался, осыпав его градом обломков. Щит держал.

Ещё дроиды спикировали прямо на позицию Роса. Ветеран вскинул плазменную винтовку, дал очередь. Один дроид взорвался в воздухе, осыпав двор градом обломков. Второй ушёл в сторону, выпустил ответный залп — плазменный сгусток ударил в щит Роса, вспыхнул, рассыпался искрами.

— Держу! — рявкнул Рос.

— Меняю! — Рейн шагнул вперёд, прикрывая напарника, пока щит восстанавливался.

Из темноты, из-за развороченных ворот, хлынули аварцы.

Их было много. Очень много. Серые бронескафандры, злобные лица за прозрачными забралами, шестипалые руки, сжимающие плазменные винтовки и виброклинки. Они двигались слаженно, профессионально — было видно, что это опытные военные, а не просто столичные бандиты. Первая волна шла плотной цепью, прикрываясь переносными щитами, за ними — вторая, с тяжёлым вооружением.

Нилак перебежками, используя укрытия, рванулся вперёд, навстречу наступающей цепи. Нейросеть подсвечивала мёртвые зоны, траектории направления оружия. Меч в руке пел, вибрировал, словно предвкушая кровь. Первый аварец выскочил из-за обломка забора, наставил оружие. Нилак ушёл с траектории, пропуская выстрел, и ответил — клинок из «Поющей стали» с хрустом прорезал тело аварца наискосок. Аварец захрипел, осел. Кровь брызнула на золотистую плёнку щита.

Адреналин бил в кровь, в ушах звенело, но полученные базы и постоянные тренировки сделали своё дело. Нилак сфокусировался, за долю секунды успокоился, произнёс нечленораздельное.

— Один есть, — тут же получил в щит плазменный заряд ещё от одного аварца. Щит вспыхнул, но выдержал.

Слева от него Даналин кружил в смертельном танце. Его клинок мелькал, оставляя в воздухе сияющие дуги, и аварцы падали один за другим. Щит аграфа мерцал, принимая удары, но держал. Линала прикрывала его со спины, методично расстреливая дроидов из лазерной винтовки.

Справа Дед орал матом, раздавая команды, и сам ломился в гущу, круша аварцев десантным виброножом. Его щит уже дважды гас и восстанавливался, но старый полковник бил, рубил, резал.

Молчун поливал наступающих из плазменной винтовки, прикрывая двух гвардейцев Даналина. Аграфы вели прицельный огонь по дроидам, не давая им подобраться с флангов.

— Левый фланг! — заорал кто-то. — Обходят!

Нилак обернулся и увидел, как группа аварцев, человек восемь, пытается прорваться вдоль забора, обходя основную линию обороны. Их прикрывала лёгкая угловатая бронемашина с тупым рылом и плазменной пушкой на турели.

— Дед! Бронемашина на левом! — крикнул Нилак.

— Вижу! — отозвался Дед. — Рейн, Рос, за мной!

Трое щитоносцев рванулись навстречу бронемашине. Плазменная пушка ударила — заряд попал в щит Роса, отбросив его на шаг назад, но щит выдержал. Рейн и Дед открыли огонь по смотровым щелям, заставляя водителя пригнуться. Рос, восстановив равновесие, подскочил вплотную и закинул плазменную гранату через одну из смотровых щелей. Бронемашина дёрнулась, внутри бахнуло и задымилось.

Двор некогда красивого дома превратился в ад. Плазменные залпы расчерчивали темноту огненными линиями, взрывы дроидов осыпали землю искрами и обломками, крики раненых смешивались с рёвом команд и матом. Воняло озоном, горелым металлом и кровью.

Нилак двигался в этом хаосе, как заведённый. Удар — отход — прикрытие — снова удар. Щит на груди мерцал, восстанавливая заряд, пока его прикрывал Даналин. Потом они менялись. Меч Нилака покрылся кровью аварцев, но клинок, казалось, только радовался — вибрировал, пел, словно живое существо.

Рос с Рейном, помимо бронемашины, положили с десяток аварцев и трёх дроидов, но натиск не ослабевал.

Молчун, экономя боеприпасы, бил короткими, точными очередями, выцеливая аварцев, прорывавшихся сквозь линию щитоносцев. Двоих он снял чисто — в голову. Третьего ранил, и того добил подоспевший гвардеец.

Один из гвардейцев Даналина, молодой аграф с серебристыми волосами, увлёкся атакой и вырвался вперёд. Его щит истощился после шестого попадания, и он не успел отойти. Плазменный заряд ударил ему в грудь, прожигая броню. Гвардеец упал, не издав ни звука.

— Твою мать! — взревел Дед, увидев это. Он бросился в гущу, круша своим десантным резаком, не обращая внимания на ответный огонь. Его щит мерцал, но держал. — Не сметь отступать! Стоять, уроды! За Аратан!

— За Аратан! — подхватили бойцы ЧОКа, и строй, дрогнувший было, сомкнулся снова.

Молчун вдруг осёкся, схватился за плечо и повалился на бок. Плазменный заряд пробил ему броню, оставив рваную, дымящуюся рану. Двое гвардейцев тут же подхватили его и оттащили в укрытие, к дому.

— Живой! — крикнул один из них.

— В дом его, забери его щит! — крикнул Дед, продолжая рубить и кромсать.

Алаки, находившаяся внутри, помогала затаскивать раненых, бледная, но сосредоточенная, не обращая внимания на грохот и тряску.

Бой шёл уже больше пяти минут. Аварцы, имея тройное численное преимущество, пытались задавить массой, но щиты держали. Нилак и Даналин координировали бойцов через нейросеть, благо глушилки не могли полностью заглушить прямой канал связи внутри периметра.

— Левый фланг, внимание! Дроиды заходят!

— Вижу, — Линала сместилась, сбивая одного дроида точным выстрелом.

Ритм боя напоминал танец — жестокий, кровавый танец, где каждое неверное движение могло стать последним. Щитоносцы менялись, давая друг другу передышку. Безщитные вели огонь из укрытий, не давая аварцам сосредоточиться на одной цели. Дроиды взрывались один за другим, картина боя понемногу менялась.

В глазах аварцев было сначала презрение. Потом — удивление: почему эти люди и аграфы не умирают под шквальным огнём? Потом — страх. Они не могли пробить золотистую стену, и это посеяло панику.

— Они ломаются! — крикнул Рос, укладывая очередного аварца. — Ещё немного!

— Не расслабляться! — рявкнул Дед. — Добиваем!

В хаосе боя никто не заметил, как один аварец отделился от основной группы и, активировав маскировочный контур, обошёл позиции. Его фигура слилась с темнотой, и даже сенсоры не сразу засекли движение.

Он бесшумно проник в дом через разбитое окно гостиной.

Внутри находились Мириэль, Алаки и Линала. Алаки перевязывала Молчуна, когда услышала лёгкий шорох. Она обернулась и увидела, как из темноты выступает серокожая фигура в бронескафандре.

— Сзади! — крикнула она.

Аварец вскинул винтовку. Очередь попала прямо в Мириэль. Золотистая плёнка щита вспыхнула, иглы отскочили, зазвенели по полу. Мириэль на мгновение замерла — первый настоящий бой, и враг прямо перед ней. Страх ледяной рукой сжал сердце, но её тренировали лучшие мастера Дома, десятки часов в фехтовальном зале их особняка, наставления брата — всё это позволило ей среагировать на автомате.

Рука сама резко выдернула меч из ножен за спиной.

Аварец на секунду замешкался. Мириэль рванулась вперёд, сокращая дистанцию. Замах с левой стороны, клинок сначала прошёлся по правой руке аварца, державшей рукоять винтовки на спусковом крючке, меч прошёл глубже, прорезая бронескафандр под рёбра, полностью отсекая руку. Она сделала разворот и отсекла голову нападающему. Хруст. Кровь брызнула на её костюм, на лицо. Безголовый аварец рухнул на пол.

Мириэль смотрела на свои дрожащие руки, на клинок в крови, на отрезанную голову у своих ног. Её начало тошнить, перед глазами плыло, но она удержала рвотный рефлекс. Линала резко подошла, положила руку на плечо и громко крикнула:

— Пригнись! Потом будешь переживать!

Она моментально успокоилась, подняла глаза, готовая встретить следующего.

* * *

Снаружи бой переходил в резню. Дед орал, размахивая дубиной:

— Никого не выпускать! Всех положить!

Нилак ещё в начале боя приметил крупного аварца, раздающего приказы. Он крадучись в тенях добрался до него. Тот заметил Нилака в последний момент и успел выставить вибромеч. Два меча столкнулись. Короткая и яростная дуэль. Аварец был силён и опытен, он попал в щит. Золотистая плёнка погасила удар. Ответный выпад — меч рубящим движением прошёл от ключицы до брюшной полости. Аварец с выпученными глазами захрипел и осел.

Нилак выдернул меч, оглянулся… аварцев добивали одного за другим. Кто-то молил о пощаде, бросая оружие, но их бесстрастно забивали как скот на бойне. Двое, самых быстрых, рванули в темноту, бросив всё, и Дед, скрипя зубами, приказал не преследовать.

— Хватит. Пусть бегут. Пусть расскажут, что здесь было.

Бой стих так же внезапно, как начался. Последний дроид рухнул на землю, взорвавшись фейерверком искр. Вторая бронемашина догорала у ворот, чадя чёрным дымом. Тишина обрушилась на «Тихий Сад», как бетонная плита — оглушающая, звенящая, нарушаемая только стонами раненых и треском догорающих обломков.

Рассвет уже занимался над крышами столицы, окрашивая небо в грязно-розовые тона.

Нилак стоял посреди двора, тяжело дыша. Меч в руке был покрыт запёкшейся кровью, щит на груди вибрировал, восстанавливая заряд. Вокруг лежали тела. Отрубленные руки, прожжённые части тел, обломки дроидов. Лужи крови, смешанные с грязью и осколками. Воняло горелым мясом, и на уровне пси он чувствовал энергию смерти. Он вспомнил санскритский термин «Ахимса», означающий полный отказ от причинения вреда всему живому.

«Да уж, конечно».

Как-то отстранённо проговорил он про себя.

Дед подошёл, хромая. Его щит погас, броня была исцарапана и местами оплавлена, но сам он держался прямо.

— Докладываю, босс. У нас один убитый — гвардеец Даналина. Молчун ранен, но жить будет. Ещё четверо легко ранены. Со стороны аварцев — пятьдесят восемь трупов. Опознали их командира, Варг Натари, лидер аварского анклава на планете. Мёртв, вы его зарубили. Двое ушли.

Нилак молча кивнул. Он с грустью смотрел на тело погибшего гвардейца — молодого аграфа, который вырвался вперёд и не успел отойти.

Из дома вышла Мириэль с мечом в руках. Её костюм был забрызган кровью, лицо бледное, но спина прямая. Она подошла к Нилаку, остановилась рядом, глядя на поле боя.

— Ты как? — тихо спросил он.

Она кивнула, сжимая рукоять меча.

— Я первый раз убила живого разумного, — дрожащим голосом проговорила она. — Но у меня нет переживания по этому поводу. Просто было очень страшно.

— И мне, — сказал Нилак и дотронулся ладонью до её плеча.

Следом вышла Алаки. Она молча подошла, и Нилак обнял её, чувствуя, как она дрожит.

— Всё кончилось, — проговорил он.

Они стояли втроём посреди разрушенного двора, окружённые разрубленными телами врагов и дымящимися обломками.