Нилак проснулся от того, что в доме стоял непривычный гул. Пси-ядро ощущало внимание извне — можно даже сказать, разрывалось от этого внимания. Он приглушённо слышал много голосов со стороны улицы, далёких, но настойчивых, — как будто за окном митинг.

Он сел на кровати, потёр лицо. Алаки рядом уже не было. Нилак встал, натянул комбинезон и подошёл к окну.

За периметром толпились журналисты. Десятка три, не меньше. С камерами, микрофонами, голографическими планшетами. Дед и его ветераны вместе с аграфскими гвардейцами выстроились цепью, не пуская толпу ближе чем на пятьдесят метров. Репортёры гудели, выкрикивали вопросы, снимали всё подряд. Пара дронов с логотипами новостных каналов висела в воздухе, нацелив объективы прямо на окна.

Нилак хмыкнул.

— Популярность — страшная сила.

Он отвернулся от окна, взял со стола стакан воды, сделал глоток. Во рту пересохло — вчерашняя конференция вымотала его сильнее, чем он думал. Но дело того стоило.

«Люда, сводку за ночь».

Перед внутренним взором развернулась панель. Социальные баллы выросли на тысячу пунктов. Упоминания рода в сети исчислялись миллионами. Центральные каналы крутили фрагменты его выступления, аналитики спорили о «феномене Ратгора», а комментаторы разделились на два лагеря: одни называли его героем, другие — выскочкой с окраины.

Нилак пролистал заголовки. В целом — в его пользу.

— Люда, за что столько социальных баллов-то?

Перед взором развернулся краткий перечень:

Официальное признание помощи в расследовании деятельности аварских преступных элементов. Показания зарегистрированы Имперской СБ, что даёт базовый прирост рейтинга, в частности безопасности и правовой защищённости. 400 баллов.

Публичное выдвижение кандидатуры Гарада Ратгора на пост главы администрации Корродад-3. Инициатива зафиксирована в информационном поле и расценена как проявление гражданской позиции, соответствующей статусу родового аристократа. Ожидается дополнительный пересчёт после официальной реакции владетеля системы. 200 баллов.

Подтверждение партнёрства с Домом Магнетар. Присутствие аграфского флота на орбите столицы зарегистрировано дипломатическими каналами как приглашение рода Ратгор. Союз с высокостатусным субъектом Содружества повышает политический вес рода Ратгор. 200 баллов.

Позитивная оценка действий Имперской СБ, высказанная в публичном поле. Это расценивается как лояльность государственным институтам и приносит дополнительные баллы в части гражданской благонадёжности. 200 баллов.

Анонс создания лицензированной частной охранной компании. Инициатива зарегистрирована как законная предпринимательская деятельность, направленная на укрепление безопасности граждан. После получения лицензии ожидается дополнительный прирост. 200 баллов.

— И что это нам даёт?

Люда тут же развернула следующее окно.

Финансовые привилегии

Кредитный рейтинг: чем выше социальные баллы, тем ниже процент по кредитам в банках Содружества и тем больше сумма, которую готовы выдать без залога.

Страховые взносы: снижение стоимости страховки на имущество, корабли и жизнь.

Налоговые льготы: владельцы высоких баллов получают скидку по налогам на предпринимательскую деятельность (минус 5–25 % от ставки в зависимости от баллов).

Государственные субсидии: приоритетный доступ к грантам и программам поддержки бизнеса, особенно в сфере безопасности и инфраструктуры.

Юридические и бюрократические преимущества

Ускоренное рассмотрение заявок: лицензии, патенты, регистрация компаний — всё обрабатывается в приоритетном порядке при достижении порога в 1000 баллов.

Сниженные пошлины: оформление документов, нотариальные действия, судебные издержки — дешевле на 5–50 %.

Презумпция лояльности: при равных условиях в спорных ситуациях искины доверяют гражданину с высокими баллами.

Доступ к закрытым реестрам: возможность запрашивать информацию из государственных баз, недоступную обычным гражданам (например, данные о контрагентах, судимостях, финансовой отчётности).

Статусные и политические возможности

Пороговые значения: при достижении определённого уровня баллов открываются новые социальные лифты — право выдвигать свою кандидатуру на выборные государственные должности, право приоритетной аудиенции у руководителей имперских служб без длительного ожидания, а также возможность претендовать на имперские награды и титулы (например, личное дворянство для нетитулованных).

Приоритет при госзакупках: компании, владельцы которых имеют высокие баллы, получают преимущество на тендерах.

Дипломатический вес: при переговорах с другими государствами Содружества высокий балл — аргумент в пользу благонадёжности.

Военные и охранные привилегии

Разрешение на оружие: чем выше баллы, тем более серьёзное вооружение можно легально приобрести и хранить.

— Ладно, понял, дело хорошее. Нам всё пригодится.

Он спустился в гостиную. Алаки уже сидела за своим рабочим местом, перед ней парили три голоэкрана.

— Доброе утро, — Нилак опустился в кресло, взял чашку с кафом, которую Алаки молча пододвинула к нему.

— Доброе, — отозвалась она, не отрываясь от экранов. — Тебя теперь знает вся Империя. Поздравляю.

— Спасибо. Что с периметром?

Рос кашлянул.

— За ночь тихо. Но эти, — он кивнул в сторону окна, — с рассвета здесь. Сначала десяток, сейчас уже около пятидесяти разумных разных рас. Охрана держит, но они настырные. Пришлось перекрыть подъездную дорогу.

— На тренировку сегодня не поедем, — решил Нилак. — Слишком много глаз. Да и не хочется устраивать шоу. Пока побуду дома, пусть немного уляжется.

Рос кивнул, явно довольный таким решением.

В нейросети пиликнул сигнал входящего сообщения. Нилак открыл — официальное письмо канцелярии Тарха Артада. Сухой, казённый текст:

«Владетель системы Корродад Тарх Артад принимает к сведению заявления господина Нилака Ратгора, сделанные на пресс-конференции. Вопрос о возможности проведения выборов главы администрации Корродад-3 будет рассмотрен в установленном законами Империи порядке. О решении будет сообщено дополнительно».

Нилак перечитал дважды. Артад, видимо, тянул время, но публично отказать теперь уже не мог. После вчерашнего шума любое резкое движение против рода Ратгор выглядело бы как покрывательство преступников.

— Первый раунд за нами, — негромко сказал он.

Алаки подняла голову, вопросительно посмотрела. Нилак переслал ей сообщение. Она пробежала глазами, кивнула.

— Значит, выборы возможны. Это уже немало.

Не успел он ответить, как нейросеть снова ожила — на этот раз входящим вызовом. Отец.

Нилак поднялся к себе в комнату и принял вызов. Перед ним развернулось изображение отца. Гарад Ратгор сидел в своём кабинете на станции «Ратгор-1». Вид у него был усталый, волосы взъерошены, под глазами залегли тени.

— Сын, — голос отца звучал раздражённо, но с нотками усталой обречённости. — Ты меня хоть бы предупредил.

Нилак сделал глоток кафа.

— О чём именно?

— О чём? Да о том, что ты на всю Империю объявишь меня кандидатом в мэры Корродад-три! — Гарад всплеснул руками. — Я теперь от репортёров прячусь, как преступник! Местные, столичные, имперские — все хотят комментариев. Они осаждают станцию! Требуют стыковки, придумывают различные хитрости, как попасть сюда. Пришлось активировать все системы безопасности, но они всё равно лезут. Дроны, запросы, звонки — у меня нейросеть раскалилась!

Нилак с трудом сдержал улыбку.

— Пап, ты же сам говорил, что величие рода нужно поднимать.

— Я говорил о бизнесе, а не о политике! — Гарад потёр виски. — Я старый человек, сын. Мне покой нужен. А ты меня в самое пекло толкаешь.

Нилак отставил чашку, подался вперёд.

— Пап, послушай. Ты — лучший вариант. Серьёзно. На планете тебя знают как честного человека. Имя Ратгор там не пустой звук — люди помнят, что мы никогда не были замешаны в коррупции, не грабили колонистов, не крышевали бандитов. После Уринора всем нужен кто-то, кому можно верить.

Он сделал паузу.

— С деньгами у рода сейчас порядок — тебе не придётся воровать или брать взятки, чтобы что-то построить. Ты сможешь просто работать. Навести порядок. Вернуть людям чувство, что администрация — это не враг, а инструмент.

Гарад молчал, глядя куда-то в сторону. Нилак продолжил:

— И потом, Артад уже не может публично отказать. Вчерашняя конференция сделала своё дело. Если он сейчас зарубит выборы, это будет выглядеть как покрывательство Уринора и аварцев. А ему это не нужно. Так что окно возможностей открыто. И это шанс всё сделать по совести.

Отец тяжело вздохнул, потёр лицо ладонью.

— Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. Но в следующий раз — предупреждай. Я, знаешь ли, не люблю сюрпризы.

Нилак усмехнулся.

— Договорились.

Гарад хмыкнул, покачал головой и отключился.

Нилак откинулся на кровати. Разговор прошёл лучше, чем он ожидал. Отец, конечно, поворчал, но по сути — согласился. Теперь оставалось только ждать, как отреагирует Артад, и готовиться к выборам.

Он посмотрел в окно. Толпа журналистов не уменьшалась.

— Ладно, — сказал он вслух сам себе. — С этими я общаться не хочу. Значит, пора заняться важным делом.

* * *

Нилак активировал нейросеть, открыл файлы с переводом «Ваманика Шастры» и начал набрасывать концепт. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и погрузился в текст. Изображение «Ваманика Шастры» висело перед ним не в виде пожелтевших страниц, а как структурированный Людой массив данных — строки санскрита, параллельный перевод, пометки, ссылки на похожие фрагменты. Нилак пролистал до раздела, который уже начал разбирать раньше, и принялся за дело.

Сначала он просто перечитывал, вглядывался в символы, сопоставлял с тем, что помнил из земных занятий с пандитом. Постепенно разрозненные куски начали складываться в целостную картину.

В основе лежало устройство, которое в тексте называлось «шактьякаршана дарпана» или «зеркало, притягивающее силу». Это была многослойная структура из редких минералов, способная собирать рассеянную энергию пространства: акаша-шакти — आकाशशक्तिः — ākāśaśaktiḥ.

Второй контур — сурья-шакти — सूर्यशक्तिः — sūryaśaktiḥ — подпитывал поле от светового излучения.

Третий, боевой — пралайя-шакти — प्रलयशक्तिः — pralayaśaktiḥ — требовал внешнего накопителя, «сосуда силы», и придавал полю парализующие свойства.

Нилак набросал схему прямо в нейросети: центральный элемент — зеркало из минералов, вокруг три контура, фокусирующие кристаллы, акустический резонатор для мантры. Мантра oṃ śrī narasiṃhāya namaḥ, как он уже понял, стабилизировала поле, задавала ему правильную вибрацию. В описании было сказано, что без неё щит работал, но недолго и нестабильно.

Он работал, не замечая времени. Алаки пару раз заглядывала в комнату, ставила на стол чашку с кафом и бесшумно уходила. Когда схема приобрела законченный вид, Нилак откинулся на спинку стула и потёр глаза. В висках гудело, но внутри был дикий азарт, предвкушение, дофаминовый коктейль. То, что он набросал, было не просто какой-то теорией. Это могло сработать.

Он спустился в гостиную. Даналин сидел в своём кресле, читал что-то через нейросеть. Линала стояла у окна, глядя на толпу журналистов за периметром. Больше никого не было.

— Дан, есть разговор, — Нилак опустился напротив.

Аграф отвлёкся от чтения, вопросительно поднял бровь.

— Я тут разобрал один раздел древнего текста. Потенциально очень интересный девайс может получиться.

Даналин подался вперёд, глаза его чуть ярче засветились.

— Что это?

— Я называю его «Акустический излучатель Паривеши». И я понял, как он работает.

Нилак активировал голограмму, но не стал углубляться в детали — просто показал общую структуру.

— Если коротко: щит собирает рассеянную энергию пространства и преобразует её в защитное поле. Есть три режима — базовый, усиленный от света и боевой с внешним накопителем. И самое важное — акустический резонатор, который транслирует мантру в низком диапазоне. Мантра стабилизирует поле и снижает расход энергии.

Даналин медленно кивнул.

— Мантра. Что это?

Нилак открыл перед глазами описание, которое они сделали с Людой.

— Мантра — это акустическая последовательность звуков, формирующая устойчивую резонансную волну. При точном воспроизведении волна входит в резонанс с пси-полем носителя или активного устройства, вызывая эффект упорядочивания и стабилизации энергетической структуры. Как-то так.

— Так вот что это за щит был на парковке. Я почувствовал пси-всплеск ещё дома — ты, видимо, практиковался. Но я не понял природы. Теперь ясно.

— Скажешь, что за мантра?

Нилак замялся, прокашлялся, но всё-таки произнёс:

— oṃ śrī narasiṃhāya namaḥ.

В этот же момент еле заметно вокруг него образовалось защитное поле.

— Только есть нюанс. В текущем виде щит работает от личного пси-потенциала. То есть я — батарейка. Это неудобно и опасно — в бою можно выжаться досуха. После заварушки на парковке я еле ноги передвигал. Но в тексте описан концепт внешнего накопителя и генератора поля, не зависящего от носителя. Если мы его построим, щитом сможет пользоваться кто угодно, даже человек без пси-способностей.

Даналин прищурился.

— Ты хочешь сказать, что это можно будет масштабировать?

— Именно. Персональный щит для бойцов, щит для гравикара, для флайера, для дредноута. Принцип один и тот же. Нужно только собрать прототип и протестировать.

— Можно я попробую произнести мантру? — осторожно спросил Даналин.

— Я думаю, да, только возьми энергию из источника в промежности и направь в межбровье. Не переусердствуй. Базовые принципы, я думаю, ты и без меня знаешь, как манипулировать пси-энергией.

Даналин встал, глаза засветились ярче, он выдохнул и произнёс:

— oṃ śrī narasiṃhāya namaḥ.

И вокруг возникло поле, настолько яркое, что Нилак прищурился. А Даналин, как ребёнок, усиливал щит, яркость нарастала — да так, что Люде пришлось включить фильтры. Она доложила:

«Фиксирую активное пси-поле, природы, сопоставимой с тем, когда ты активировал щит, только интенсивность в несколько раз выше».

Через минуту Даналин устало опустился в кресло, вымотанный.

— Я же говорил, не переусердствуй, всех духов вокруг распугал, — рассмеялся Нилак.

— Каких ещё духов? — еле выговорил Даналин.

— Ладно, шучу. Какой же у тебя пси-потенциал?

— Двести сорок два пункта, — кое-как признался Даналин.

— Ого, — удивился Нилак.

Даналин откинулся в кресле, несколько секунд смотрел на Нилака, потом кивнул.

— Что тебе нужно?

— Твой инженер. Если он умеет держать язык за зубами. Своим я пока не доверяю.

— Тариэль на «Сияющем», на орбите. Я вызову его.

— И ещё нужны будут материалы, но это пусть Тариэль разберётся какие, моих знаний не хватает.

Даналин кивнул.

— Получишь. Тариэль будет здесь через три часа.

Нилак поднялся, но аграф остановил его.

— Нилак. То, что ты сейчас делаешь… Если это сработает, баланс сил в Содружестве изменится. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — спокойно ответил Нилак. — Поэтому и прошу твоего инженера, а не ищу кого-то на стороне. Никто не должен знать, откуда это взялось.

Даналин кивнул, и Нилак вышел.

* * *

Следующие три часа он провёл, доводя схему до состояния, пригодного для инженерной работы. Люда помогала структурировать данные, переводила образные описания из трактата в технические спецификации. Где-то приходилось додумывать, где-то — адаптировать под доступные реалии. Нилак понимал, что без Тариэля дальше не продвинется — нужен был взгляд профессионала.

Тариэль Вандер прибыл ровно через три часа, как и обещал Даналин. Четверо гвардейцев в белых скафандрах проводили его до дверей и остались снаружи. Инженер выглядел сосредоточенным, немного отстранённым.

— Господин Ратгор, — он коротко кивнул. — Лорд Келементис сказал, что у вас проект высшей важности.

— Верно, — Нилак жестом пригласил его к столу, активировал голограмму. — Смотри.

Он развернул схему и в течение получаса объяснял Тариэлю принцип работы Паривеши. Инженер слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда Нилак закончил, Тариэль несколько секунд изучал голограмму, потом медленно кивнул.

— Это… необычно. Я вижу аналогии с нашими пси-кристаллами, но подход совершенно иной. Вы уверены, что это сработает?

— Уверен. Я уже тестировал упрощённую версию на себе. Работает.

Тариэль поднял бровь, но комментировать не стал.

— Тогда начнём. Мне нужны компоненты. — Он быстро пробежался по схеме. — Для зеркала потребуется многослойный сплав с высоким коэффициентом отражения в широком спектре. У нас на флагмане есть подходящий — используется в оптических системах наведения. Кристаллы для фокусировки… думаю, подойдут Ашта-7, они как раз резонируют с энергией вакуума. Резонаторные пластины — стандартные пьезоэлементы, но с повышенной добротностью, такие можно найти в столице. И внешний накопитель, вот тут я не знаю, что подойдёт?

Нилак снял чётки с шеи.

— Вот это должно подойти. Ты можешь как-то проанализировать материалы, из чего они состоят, и повторить? Чётки я не отдам, это артефакт, который мне нужен. Но если воспроизвести материальную базу, то, уверен, сработает как внешний накопитель.

— Да, это возможно. Оборудование для материального анализа есть на корабле.

— Отлично. Но доверю их только тебе. Придётся тебе помотаться.

— Это не проблема. Я сейчас подготовлю список, что ещё понадобится, нужно будет отправить кого-то закупить недостающие материалы.

— Решим, — сказал Нилак.

Нилак связался с Дорианом, передал список от Тариэля. Ассистент понятливо кивнул и исчез — в ближайшие часы ему предстояло объездить полстолицы. Гвардейцы Даналина отправились с ним.

Тариэль взял чётки и до вечера не возвращался. А когда вернулся, с собой у него был небольшой кейс. Дориан к тому времени уже привёз всё, что было в списке. Тариэль пояснил, что материал чёток оказался сложной кристаллической структурой, но корабельный синтезатор смог вырастить аналог — не идеальный, но для прототипа достаточный.

Дальше работали без перерыва практически всю ночь. Инженер, втянувшись, уже не задавал лишних вопросов — он видел, что схема, при всей её необычности, внутренне непротиворечива. Где-то он предлагал заменить материал на более доступный аналог, где-то — упростить конструкцию, не теряя в эффективности. Нилак соглашался, если видел, что это не нарушает базовые принципы.

К утру на столе лежало нечто, отдалённо напоминающее нагрудный модуль. Кристалл Ашта-7 в центре, окружённый пластинами зеркального сплава, акустический резонатор сбоку, разъём для подключения материала, аналогичного чёткам Джоре. Всё это было собрано на скорую руку, криво-косо, с временными креплениями, но суть передавало.

Тариэль откинулся на спинку стула, потёр глаза.

— Если это заработает, господин Ратгор, я… не знаю. Это перевернёт всё, что мы знаем о защитных системах.

— Проверим, — Нилак устало улыбнулся. — А сейчас надо поспать, уже рассвет. Оба вымотались.

Тариэль кивнул, поднялся и, попрощавшись, ушёл в гостевую комнату. Нилак ещё минуту смотрел на прототип, лежащий на столе. Кривой, неказистый, собранный из того, что удалось достать за один день, он был первым шагом к чему-то огромному.

* * *

Проснулся Нилак ближе к полудню. Тело ломило от неудобной позы, в которой он рухнул на кровать, но азарт, поселившийся внутри ещё вчера, никуда не делся. Он быстро привёл себя в порядок и спустился вниз.

В гостиной уже кипела жизнь. Тариэль сидел за столом, склонившись над прототипом, и что-то подкручивал тонким инструментом. Вид у инженера был помятый — видимо, спал он не больше пары часов, — но глаза горели. Алаки, сидевшая за столом, молча кивнула Нилаку на чашку с кафом. Даналина и Линалы не было видно.

— Как дела? — Нилак опустился напротив Тариэля.

— Проверил основные узлы, — не отрываясь от работы, ответил инженер. — Всё держится. Крепления временные, но для теста сойдут. Кристалл резонирует, резонатор отзывается. Думаю, к вечеру можно пробовать.

— Отлично. Тогда план такой: вечером едем в тренировочный центр, тестируем. Днём — доработка и подготовка.

Тариэль кивнул, снова уткнувшись в прототип. Нилак отпил каф и активировал нейросеть.

«Люда, связь с Дорианом».

«Соединяю».

Через секунду перед внутренним взором появилось лицо ассистента. Тот тоже выглядел помятым, видимо, у себя в комнате.

— Дориан, свяжись с владельцем тренировочного центра, где мы занимались. Арендуй зал на вечер, с полным отключением искинов и камер. Скажи, доплатим за конфиденциальность. И пусть Дед с ребятами заранее съездят, проверят помещение на жучки и скрытые камеры.

— Понял, босс. Сделаю.

Остаток дня пролетел незаметно. Тариэль доводил прототип до ума, Нилак помогал чем мог — в основном подавал инструменты и сверялся со схемой. Дориан ещё съездил купить недостающие материалы по указке инженера. Алаки несколько раз приносила еду, которую они поглощали, не отрываясь от работы. К вечеру прототип выглядел уже не таким кривым — инженер заменил временные крепления на более надёжные, подогнал пластины зеркала, откалибровал резонатор.

Когда за окном начало смеркаться, в нейросети ожил голос Деда:

— Призрак, зал чист. Жучков нет, камеры отключены. Можно работать.

— Отлично. Выезжаем через полчаса.

Нилак повернулся к Тариэлю.

— Готов?

— Готов, — инженер закрыл кейс с прототипом. — Поехали.

Толпа журналистов всё ещё дежурила у главного входа, пришлось немного посветиться перед ними, ответить нейтрально на несколько вопросов и рассесться по машинам. Нилак понимал, что журналисты скорее всего последуют за ними, но очень надеялся, что Дед с аграфами не допустят никого и ничего.

По дороге Нилак смотрел в окно на огни столицы и размышлял. То, что они создали, — прорыв. Но чтобы двигаться дальше самостоятельно, без оглядки на аграфов, ему нужны знания. Инженерные базы. Слишком велика цена.

«Завтра же займусь», — решил он про себя.

Доехали без приключений. По приезде здание уже было оцеплено гвардейцами Даналина, в небе висели дроны со сканерами пространства. Тренировочный центр встретил их тишиной и приглушённым светом. Дед лично проверил все входы и выходы. В основном зале, где обычно проходили спарринги, уже всё было готово: мишени для стрельбы отключены, искины деактивированы, камеры закрыты.

Нилак открыл кейс, достал прототип. Они нацепили прототип на болванчика-дроида, крепления защёлкнулись. Тариэль подключил внешний накопитель — небольшой цилиндр из материала, выращенного по образцу чёток.

— Готов, — сказал Нилак и активировал щит.

По залу разлился низкий, едва слышимый гул. Акустический резонатор транслировал мантру oṃ śrī narasiṃhāya namaḥ в инфразвуковом диапазоне. Но для внешнего слушателя это был просто низкочастотный гул. Вокруг дроида вспыхнула золотистая плёнка — плотная, ощутимая, яркая.

— Работает, — выдохнул Тариэль, глядя на показания приборов. — Поле стабильное, расход и генерация энергии в пределах расчётного.

— Проверим, — сказал Нилак и поднял плазменный пистолет. — Начинаю с малого.

Первый выстрел — плазменный сгусток ударил в щит и рассыпался искрами. Плёнка даже не дрогнула. Второй, третий — то же самое.

— Дальше кинетика, — он сменил оружие на игольник.

Очередь игл отскочила от щита, словно от бронеплиты.

— Лазер, — Нилак вскинул лазерную винтовку.

Луч ударил в щит и рассеялся, разбившись на тысячи безвредных бликов. Тариэль что-то быстро записывал в планшет, качая головой.

— Тяжёлое, — он взял плазменную винтовку. — Готов?

— Давай.

Грохнул выстрел. Заряд ударил в щит с силой, от которой дроида качнуло назад. Плёнка вспыхнула ярче, но выдержала. Энергия ушла из накопителя.

— Держит, — констатировал Нилак и опустил винтовку. — Я впечатлён.

Тариэль оторвался от планшета и посмотрел на Нилака с выражением, которое тот раньше у него не видел, — смесь восторга и благоговения.

— Это прорыв, господин Ратгор. Настоящий прорыв. И этот щит можно ставить на любое оборудование. Можно модернизировать дроидов производства нашего Дома, станции, космические корабли. Принцип тот же, нужно только увеличить мощность накопителя и размер зеркала.

Даналин, всё это время стоявший в стороне и наблюдавший, шагнул вперёд. Глаза его светились ярче обычного.

— Ты понимаешь, что ты сейчас создал? — негромко спросил он.

— Понимаю, — ответил Нилак, отключая щит. Плёнка погасла, гул стих. — И это только начало.

Обратно возвращались в молчании. Каждый переваривал увиденное. Нилак чувствовал приятную усталость, какая приходит после хорошо сделанной работы.

В Тихий Сад приехали уже глубокой ночью. Тариэль, попрощавшись, ушёл в гостевую комнату — завтра ему предстояло возвращаться на «Сияющий» и готовить схемы промышленной сборки.

Нилак поднялся к себе. Прототип лежал на столе — уже не кривой и неказистый, а вполне рабочий образец. Он смотрел на него и думал о том, как всё обернулось. Знания, за которыми он гонялся на Земле, не понимая зачем, здесь оказались настоящим кладезем.

«Люда, — мысленно позвал он. — Что у нас с инженерными базами?»

«Рекомендую приобрести базы "Инженерное дело" и "Материаловедение" минимум шестого уровня. Ориентировочная стоимость — 8 000 000 кредитов. Время освоения под разгоном — около трёх дней на каждую».

— Завтра же займёмся, — сказал он вслух.

Он выключил свет и лёг спать.