Разум Короля подсказывал мне в общем-то неплохую идею. Город патрулируют стражи-часовые. Наверняка кто-то охраняет и Вокзалы, тем более, что открыть их изнутри в общем-то легко, надо только вставить гео. А в столичном городе обитали не только жуки Халлоунеста, но и всякие мигранты из других земель, так что кто-то мог и ослушаться приказа Короля. В общем, часовые здесь наверняка есть. Мне надо лишь привлечь их внимание, показать свой истинный "лик", заставить открыть ворота, а затем убрать по-тихому. Уверен, они даже не станут сопротивляться своему Королю, а если будет один-единственный жук, то проблем и вовсе не возникнет. И всё. Убить одного, иметь возможность спасти сотни и тысячи, цель оправдывает средства, бла-бла-бла. Может быть, будь я уверен, что это лично моя идея, я бы так и поступил. Но мне не нравилось следовать в канве мыслей Короля. К тому же, лёгкий путь не всегда самый правильный, так что я приказал себе не думать о таком варианте, а искать подходящее заклинание.

Увы, я снова убедился в том, что возможности Короля всё же не очень безграничные. Ни одного заклинания, способного пробить или разрезать решётку, я не нашёл. Мстительный Дух годился только против живых (ну или не очень живых), на металл и камень он никак не воздействует. Оставалась физическая сила, которая тоже могла привлечь часовых. А что делать?

— Подсунь лапы вот сюда, — велел я рогачу, берясь за прутья. Пришлось постучать по ним, чтобы слепой жук нашёл нужное место. — Вот так. Попробуй чуть раздвинуть их, чтобы я мог пролезть.

Вообще-то в теле Короля физическая сила имелась. По сравнению с той, которой я обладал ранее, он был реально силён, очень ловок, быстр, но всё же с толстенными прутьями справиться не мог. Рогач в свою очередь не осмелился бы вредить вокзалу, не получи он мой приказ. Его лапы упёрлись в прутья и попытались раздвинуть их, однако и на это сил ему явно не хватало.

— Стой, тут мимо, — я огляделся. — Давай попробуем продавить вон тот крайний прут твоим телом… Ах, ты же толком не видишь. В общем, сюда, вот да, навались боком. Чувствуешь? Ещё немного изогнуть его, и я, наверное, смогу пролезть на вокзал.

— Может быть, Ваше Величество, мне попробовать ударить с разбега?..

— Убьёшься ещё, а положение Скрытого Вокзала известно только тебе одному. Так что давай без камикадзе.

Последнее слово рогач не понял, но отказался от мысли становиться живым тараном, а вместо этого припал к решётке боком, упёрся ногами в землю и стал давить. Всё же решётки эти были предназначены не для удержания рогачей, так что я не без радости увидел, что прут отклонился под давлением массы жука.

— Держи его так! Попробую пролезть!

Было бы очень неприятно застрять в решётке. Даже не представляю, что скажут мои подданные, если увидят Короля в таком положении, тогда их точно придётся убить… Но мои опасения оказались напрасны. Подойдя к решётке, я внезапно вспомнил, что могу прижать хитин плаща к телу, что и сделал, предварительно перекинув на ту сторону гвоздь; мантия мне и раньше не мешала, а так я сделался весьма узким, почти что отвечая прошлому, червячному обличью Короля. Пронырнув за решётку, я обернулся и похлопал Быстролапа по морде.

— Отличная работа. Уйди в тоннель и жди, когда я тебя позову своим теньканьем. По возвращению я открою ворота, но звонить в колокольчик не буду.

— Хорошо. Берегите себя, Ваше Величество.

Я кивнул, подобрал оружие и крадучись пошёл вдоль платформы. Не прекращающийся ни на мгновение дождь прекрасно глушил звук моих шагов. Ко времени прихода Призрака эта платформа, будучи самой нижней, весьма ощутимо подтапливалась водой, но сейчас ливневая система города справлялась с нею, отправляя в Стоки, так что кроме той части платформы, что выпирала под дождь, тут было относительно сухо. Пройдя к дальней стене, я стал ощупывать её, изучая и пытаясь найти сокрытый за нею тайный проход.

Это заняло больше времени, чем в игре, где имелась только одна точка прохода. Я чувствовал нарастающее беспокойство от возможного душегубства, к которому пришлось бы прибегнуть, если бы меня обнаружила стража. Но не успел я как следует поволноваться, как за одним местом в стене мне почудилась пустота. Схватив гвоздь, я ударил, а затем ещё и ещё, расширяя дыру.

За стеной открылось мрачное, затхлое пространство. Тоже пока ещё сухое.

Влезать в мрачную тёмную дыру… Что-то не таким я представлял себе своё приключение в облике божественного жука. Но делать было нечего, так что я полез, поглядывая при этом наверх, потому что в этой дыре обитали местные жукоптицы. Очень любящие взрываться в попытке защитить своё гнездо. Разглядеть что-либо под потолком даже моим весьма совершенным сумрачным зрением оказалось трудновато, но вроде бы ничего живого там пока поселиться не успело, так что я осторожно, но быстро стал продвигаться дальше. В одном месте мне попалась лестница, но подниматься я не стал, а шёл дальше, пока впереди не забрезжил свет. Перебираясь через мокрый, склизкий камень, я подошёл к проёму во внешней стене Города Слёз.

Снег. Так можно было подумать, глядя на лежащие на камне белые сугробы. Но я знал, что это чешуйки от трупа Черва — первого тела Бледного Короля, тела гигантского и очень могущественного существа, для которого даже смерть была всего лишь перерождением. Чешуйки сыпались с неба бесконечным снегопадом, почти так же, как бесконечным дождём проливалась вода из озера над Городом Слёз. Отчасти это было красиво. Отчасти — противно. Но в любом случае пока не было иного пути до Улья, на трамвае к нему уже не доехать.

Вот что странно, но дорога до Улья мне была неизвестна даже по памяти Короля. По-видимому, тот не горел желанием посещать Край Королевства и взирать на свой собственный труп. Вполне можно понять. Но зато я помнил, что по игре Улей находился ниже уровня стен Города Слёз, и в общем-то вниз и назад вела протоптанная в "перхоти" дорога. Нет, не протоптанная, а скорее раздутая от движений крыльев низко летящих существ. Я пошёл по этой тропе, очень скоро оставив позади сугробы отмирающей чешуи и оказавшись на голом камне.

Почему-то мне новый пейзаж не понравился ещё больше. Сверху нависала громада стен Города, так что местность пребывала в полумраке, а камень подножия столицы неприятно давил психологически. И звуки тут вообще были… Нехорошими. Тихо пузырилось кислотное озерцо, плыл над камнем густой обволакивающий туман, скрывая что-то скрежещущее, что-то пищащее, шепчущее. Гадость Сам камень тоже казался каким-то уж слишком тёмным, мокрым, противным не в меньшей мере, чем сугробы из чешуи. И ещё тут присутствовало постоянное жужжание. Едва слышное, прям на грани слуха, но оно наполняло воздух неприятным звоном.

Вдобавок это жужжание заставило пробудиться ещё одни воспоминания из игры: светлый Улей, залитый мёдом и золотым отблеском сот, который, по сути, был склепом с обречёнными обитателями и гниющим телом гигантской Королевы. Мне всегда было как-то неприятно проходить эту локацию, она воспринималась гнетущей, невзирая на то, что была такой вот светлой и со множеством противников. В общем, воспоминания тоже радости не прибавили. Вдобавок, я понятия не имел, где мне в реальности отыскать вход в Улей. Похоже, в этом вопросе мне придётся положиться на удачу.

Однако, удача мне в тот день явно благоволила, потому что очень скоро я наткнулся на двух пчёл. Это были приятные внешним видом пушистые существа размером с мою голову, летающие над камнем и, по-видимому, разыскивающие местные цветы. Хотя и трудно представить, чтобы какой-нибудь цветок выдержал столь крупную особу!

— Эй, вы! — обратился я к ним, скинув капюшон, чтобы подданные пчелиной матки сразу меня узнали. — Сообщите королеве Веспе, что Бледный Король желает её аудиенции.

Пчёлы посмотрели на меня внимательным, но не совсем разумным взглядом. Они вообще меня поняли? Едва я успел об этом подумать, как одна из них сорвалась с места и полетела дальше по дороге. Что же, будем надеяться, что летит она домой. В любом случае какое-то время я могу подождать, так что я присел на один из камней, очень надеясь, что конденсат на нём не был кислотным.

Ждать пришлось минут десять. Я уже начал волноваться насчёт возможной коммуникации, когда пчёлка вернулась, а следом за ней, совершенно внезапно и напугав меня до чёртиков, появился из ниоткуда крупный… Пчёл.

Это был не простой обитатель Улья. Пчёлы Веспы за исключением её самой были зооморфными, на двух лапках не ходили, а этот вот ходил, имея всего-навсего четыре лапки, две нижних и две верхних. Но лапки крепкие! И ещё он носил латы в виде наплечников. И был вооружён длинной иглой из металла, а не собственным жалом. В общем, натурально соответствовал своему имени — это был Рыцарь Улья.

— Приветствую тебя, о верный защитник королевы!

— Бзз, зззыб, бжии!

Ах ты… Пчёлы не были детищем Бледного Короля, и, по-видимому, обладали своим языком. Который я не понимал. Тогда понимают ли они меня?

— Бзззи, бзз! — нетерпеливо прозудел Рыцарь Улья, махнув лапой в пригласительном жесте. Ну, кажется, что-то он понял. Я встал с камня и пошёл за ним, а он повёл меня не туда, куда улетала пчёлка, а к небольшому холму. Под ним обнаружился люк, умело замаскированный под камень, который Рыцарь открыл, представив мне убегавшую вниз узкую лестницу. Она была погружена в полумрак, плюс совершала плавный разворот, так что разглядеть её подножье у меня не получилось, но оттуда вроде бы доносился золотистый свет. А значит, этот путь вёл в Улей.

Спуск по лестнице не занял много времени, и я убедился в правильности своего предложения. Чем ниже мы спускались, тем больше света становилось вокруг. Золото играло на стенах, золото светилось в висящих воздухе сотах, отражаясь от них и заполняя всё помещение. Признаться, мне тут больше понравилось, чем в пещерах Халлоунеста. Улей был не только светлым, но и пока ещё — полностью живым.

Я не стал набрасывать капюшон вновь: мой бледный свет не шёл ни в какое сравнение со светом этого пчелиного королевства.

Воздух его заполняло жужжание пчёл. Мелкие — ну, те, что с мою голову — пчёлки соседствовали с более крупными мохнатыми пчёлами-трутнями, Солдатами Улья, вооружёнными жалом, сокрытым под их пушистой шёрсткой. Эти летающие быки могли завалить любого жука Халлоунеста. Ещё встречались даже более крупные, медленно порхающие в воздухе пушистые гиганты. Я припомнил их название — это были Стражи Улья, они тоже несли функцию его защиты, однако это по сути было нечто среднее между живым ядром и стенобитной машиной. Эти пчёлы при обороне разносили всё вокруг себя, сокрушая своими мощными телами и панцири, и стены. На меня они не обращали внимания, занятые своими делами, и я откровенно этому обрадовался.

Тем глубже и дальше мы шли в Улей, тем больше становилось вокруг света. Сияющие медовые подтёки опускались по золотистым стенам, наверху блестела слюда, то и дело кроме сот нам встречались вполне себе удобные для двуногих существ кресла, столики, полки, заставленные… Книгами? Да здесь вели во всех смыслах СВЕТскую жизнь, ха-ха-ха.

Пытаясь такими мыслями поднять свой настрой, я вслед за Рыцарем подошёл к комнате, отделённой от остальной части Улья. Вот оно, по-видимому, последнее пристанище королевы. Я ничуть не удивился, когда за дверью для меня открылся мост, пересекающий огромную пещеру, в левой части которой возлежала воистину гигантская пчела. Четверорукая, с тонкой, относительно размеров, талией, крупным брюшком, четырёхглазая… А какой у неё был пушистый громадный воротник на шее! Шикарная женщина, хоть и пчела.

— Бзз, зббззф! — выдал Рыцарь. Язык у пчёл был менее ёмким, чем халлоунеский, но они, по крайней мере, не танцевали, как обычные.

Я повернулся к королеве Веспе и совершил неглубокий поклон. Это явно заинтересовало её: поднявшись, она приблизилась ко мне, затем опустилась так, чтобы её голова оказалась на одном уровне с мостом, и взглянула на меня всеми четырьмя глазами. Они были чёрными, но не как будто бы вдавленными в череп, как у жуков, а напротив, выпуклыми.

Ну и как нам вести с тобой беседу? Эй, королевская память, подкидывай идейку.

Она подкинула. Я поднял руки, отчего Рыцарь сразу же насторожился, свёл ладони вместе, а затем развёл их в стороны, открывая доступ к Грёзам Веспы. И нырнул в них.

* * *

— Не ожидала я твоего посещения, Бледный Владыка. Что привело тебя ко мне?

Грёзы Веспы выглядели медово-золотыми. И совсем не такими, как обычные Грёзы или Грёзы Белого Дворца: в них не было мистических цветов из линий, не было парящих островов, зато повсюду встречались соты, покрывающие огромное, безграничное пространство, составляющие необычайно далёкие стены и небосвод. Под лапками моими раскинулась зелёная трава, но с золотыми цветами в ней, а на траве, на мшистом камне, восседала Веспа. К счастью, здесь она не превышала меня ростом.

— Беда, которая грозит гибелью обоим нашим царствам, — ответил я, отметив, что в Грёзах Веспа общается на языке Халлоунеста. Возможно, она знала его как Королева, тем более, что в её словах я слышал звонкий-жужжащий акцент. — Чума волной нахлынула на Халлоунест и замерла, но она не отступит. А спустя какое-то время пробудится вновь и зальёт его вместе с твоим Ульем.

— Я знаю это, — печально ответила Веспа. — Твой план не сработал, а значит, спасения для наших народов нет. Я уже слишком велика, чтобы покинуть Улей; мне не выбраться из него и не отправиться в полёт, уводя своих детей от опасности. Как только я погибну, Чумной свет завладеет их разумом.

— Нет, если…

— И ты повинен в этом, — вдруг жёстко произнесла она. — Вместо того, чтобы ждать, родить и воспитывать своё дитя, я положила слишком много сил на воспитание твоей дочери. Я не жалею об этом, Бледный. Хорнет куда лучше, сильнее и могущественнее нас обоих. Но из-за этого я погубила свой народ.

— Надежда ещё есть! Лучезарность можно победить!..

— И что с того? Ты не слышишь меня, Бледный Владыка? У меня не будет дитя. Мой народ всё равно вымрет с моей смертью. Ты пришёл мне предложить союз, чтобы спасти свой народ? Но мой уже ничто не спасёт.

Вот ёшки-макарошки, такого я не ожидал. Нет, я знал, что мой недоплан будет рушиться под гнётом обстоятельств, но я никак не ожидал, что всё будет настолько плохо.

— Неужели нет никакого иного выхода?

Веспа усмехнулась.

— Глядите-ка, Бледный Король решил проявить заботу ещё о ком-то, кроме собственного народа?

— В конце концов, в поражении полностью моя вина.

— Боюсь я, что ты всё равно ничем не сможешь нам помочь. А потому прошу я тебя оставить меня и не умножать и без того безграничного горя моего обречённого народа.

Я был подавлен её словами. Пусть всё сказанное относилось к Бледному Королю, но сейчас-то я играл его роль, и… В общем, гадкое выходило дело.

— Я уйду, но не спеши пока впадать в отчаяние. Может быть, я найду способ тебе помочь. А пока помоги ты мне, в последний раз. Как думаешь, где сейчас находится дочь моя?

Веспа посмотрела на меня подозрительным, пронизывающим взглядом.

— Что-то странное я ощущаю в тебе, Владыка. Уж не болен ли ты?

— Меня завалило доспехами каролинга и слегка поправило мозги.

Веспа хмыкнула, но взгляд её потеплел.

— Не знаю, что с тобой произошло, но отвечу уж. Хорнет пытается сохранить в покое ваши границы. Как знаю я, она иногда появляется на Зелёной тропе, но более точных сведений я тебе дать не могу.

— Спасибо хоть на том. Тогда ещё один вопрос — если я найду способ помочь твоему Улью, ты согласишься помогать мне в дальнейшем?

— Я пока не знаю, о чём ты меня попросишь, но прибереги свою просьбу. Я не думаю, что существует хоть один способ спасти мой народ.

— Я постараюсь его изыскать. Про Лучезарность тоже думали, что есть лишь один способ её победить, а на деле я нашёл сразу несколько. Думаю, один из них сработает. Но в одиночку мне не справиться.

— Возможно… — устало произнесла Веспа. — Но, вероятнее всего, ничего уже не исправишь. Всё идёт, как должно, и печальный конец неминуем. Теперь прошу, оставь наконец мои Грёзы.

— Не смею больше тревожить тебя. Но жди моего возвращения, королева.

Мда. Никогда не давайте обещаний, которые не можете исполнить. Верная эта поговорка, но я, мать его, в теле божественного жука! Неужели выхода нет? Не поверю. Вынырнув из Грёз Веспы и встав на лапы — при проникновении в Грёзы моё тело в реальном мире повалилось на мост — я пнул хорошенько застарелый мозг Бледного Короля, пусть копается в памяти. Работай, гад, ищи решение! Я не собираюсь исправлять за тебя всё, что ты наломал, венценосный жучий сын.