Пусть мне этого и очень хотелось, но я не стал прибегать к дару Короля, чтобы увидеть, изменилось ли моё будущее или нет. Такое желание во мне горело, да, но я помнил, что Бледный ошибся, взирая в общее и не видя частное. Где гарантия, что даже в своём видении, оплетённый щупальцами Пустоты, я видел всё? Правда, имелась нехилая такая вероятность, что мои действия и приведут к такому печальному финалу, но что делать? Я выбирал один-единственный возможный путь, потому как глупо было бы обнулить все свои усилия из-за того, что Лучезарность окажется недобита.

Лёжа в кровати и смотря в потолок, я вспоминал последний миг Лурьена. Я вошёл в его Грёзы вслед за Призраком, отчасти для того, чтобы проверить, могу ли я открыть портал в защищённый разум, отчасти для того, чтобы попрощаться с Грезящим от лица его Короля. Портал открылся, хотя это могло быть связано и с тем, что заклинание Печатей разрабатывалось при мне и в общем-то было мне родственным. Вместе с Призраком я вошёл в Грёзы Лурьена, залитые светом восходящей Лучезарности, которая ещё не пробудилась, но тоже как будто почувствовала изменения, вызванные ударами Гвоздя Грёз.

— Моя служба окончена, повелитель? — просто спросил Лурьен.

— Да, мой друг, — ответил я. — Ты верно служил Халлоунесту, как и другие Грезящие. Тепеть у этого Королевства есть надежда уцелеть. Мы сохраним память о вашей жертве навечно.

— Служить… Ради Короля…

Призрак нанёс удар, затем ещё и ещё, высекая Сущность из Грезящего, а затем начал фокусировку, вбирая её в себя. Я поклонился умиравшему Лурьену и вышел из Грёз, пока они не исчезли вместе с его сознанием. Ступив на пол Шпиля Хранителя, я обернулся и успел заметить, как исчезает тело одного из самых преданных слуг Бледного Высочества.

— Пора, — обратился я к Призраку, который медленно, с трудом приподнялся на четвереньки. — Теперь Печатей больше нет. Если Лучезарность проснётся, то её Чума вмиг накроет Халлоунест до самых окраин.

Малёк кивнул, убирая Гвоздь Грёз под плащ.

Мы совершили быстрый переход в Святилище Душ, где Призрак отправился чуточку отдохнуть, а я поднялся в свой кабинет. Все возможные указы и приказания я издал, все планы на случай своей погибели оставил. Кровь Улья я передал Хорнет, которая с большой неохотой прицепила ещё один амулет, но отказалась брать ещё какой-либо, поскольку и так нарушала данное Веспе обещание не полагаться на их силы. С другой стороны, амулет, что создала сама Веспа, был исключением. Призрак тоже снарядился как мог, благо от Салюбры нам доставили ещё несколько амулетов. Теперь он мог быстрее фокусировать Душу, что будет важно в бою, меньше энергии тратить на заклинания и больше получать от ударов. Я испытывал соблазн тоже подсобрать амулеты, но решил обойтись только тем, что восполнял Душу. Остальное ещё могло пригодиться потомкам…

— Мне точно нельзя с вами, Ваше Величество? — спросил Огрим, которого я призвал, чтобы тот проводил Квиррела: жук желал осмотреть Халлоунест, чтобы вернуть частицы утраченной памяти. От снятия маски он постарел и ослабел, но всё же не был при смерти, как в игре, и вполне мог позже стать учителем Тенёты, на что я с ним уже договорился.

— Нельзя, Огрим. Мы — Высшие Существа, а вы хоть и Рыцари, но простые жуки. Если вдруг мы победим, но никто из нас не вернётся, отправляйся к Белой Леди. Служи ей так же, как и мне.

Огрим молча склонился, а я ощутил неприятную душевную резь. Если я выживу… Как я признаюсь им, кто я? Как расскажу о смерти Дрийи? Да и какой будет моя жизнь после? Чего я хочу? Править Королевством… Отчасти, но не так, как Бледный. Пользоваться божественной силой? Естественно, но я всегда буду с жуками, которых обманывал, притворяясь другим.

Да, жуки носят маски. У некоторых маски заменяют лица, захватывают разум, как у Квиррела. Другие сами подчиняют маски, как Хорнет. А я? У меня не только маска, у меня и панцирь чужой, и сознание другого рядом с моим горит постоянно… Ради чего я пустился в такое опасное предприятие? Ладно, с одной стороны, у меня нет выбора. Покидать божественное тело я не собираюсь, а для своей безопасности в этом мире я должен иметь своё царство. Судьбы жуков из игры мне тоже не безразличны. Я боялся за будущее Хорнет, беспокоился о Призраке. Я ещё должен был обучить Тенёту, найти по крайней мере двух Сосудов, может быть, возвысить Халлоунест, чтобы он не пал жертвой другого Бледного Существа…

Хм. Получается, есть у меня, ради чего рисковать. К тому же, в лапе моей сейчас был зажат Вечноцвет, и я сильно надеялся на его мощь. Авось защитит он меня от Пустоты. Ну, чему быть, того не миновать. Я так далеко зашёл, что сейчас сворачивать с пути было уже просто обидно, да и адреналинчик в крови перевешивал неприятное чувство страха. Да здравствует король!

Спрятав под мантию Нежный Цветок и оправив плащ улитки, я вышел из кабинета и в сопровождении Огрима отправился на Складской вокзал. По пути кивнул Шаману и Провидице, тихими очень в это утро; они знали, на что я иду, и оба были подавлены. Думаю, что Провидица ещё и чувствовала жалость по поводу своей богини, она даже протянула было лапу, пытаясь меня остановить, но передумала и лишь опустила голову. Выходя из библиотеки, я оглядком заметил, что Шаман подсел к ней поближе.

Затем я миновал бойкий караван, спешивший в Город Слёз с товарами из Перепутья. Поднял лапу в знак приветствия Иресу, который со своими стражами патрулировал склады. И вошёл на вокзал.

Изма и Зэ'мер провожали нас вместе с Тенётой. Хорнет, одетая снова в Белую мантию, и Призрак сидели на Топоте. Рогач в нетерпении поджидал меня, довольно морщась и иногда поглядывая на новые вызолоченные сидения, которые на него повесели специально ради нашего путешествия. Что же, вперёд! Я окинул взглядом часовых и Рыцарей, кивнул Тенёте и взобрался на жука.

— Топот. В Грязьмут.

В мгновение ока жук доставил нас на вокзал поверхности. Мы втроём поднялись на лифте и вышли под небо Халлоунеста, тёмное, неотличимое от свода пещеры. В Грязьму Корус с группой часовых и воинов выстроились для нашего приветствия вплоть до колодца.

— Удачи, Ваше Величество, — совсем не по-протоколу, но очень искренне пожелал верный жук. Я улыбнулся и чуть отвёл в сторону улиточный плащ, показав ему подаренный им же гвоздь. Хоть и сверкавший Бледной Рудой, он всё же оставался узнаваем, и Корус поднял на меня восхищённый взгляд.

— Я решил, что он мне не помешает, — ответил я ему на невысказанный вопрос.

И уж этот меч я точно нигде не позабуду.

— Как в старые времена… — услышал я тихий шёпот Хорнет. Она сказала это лишь для себя, так что ничего говорить я не стал, а прошёл к колодцу. Как когда-то я поразил всех жителей Грязьмута, поднявшись из него, так теперь и спускался вниз, чтобы этот Грязьмут спасти. А с ним Грибные пустоши, Зелёную тропу, прекрасные Сады, золотой Улей и задиристых, но благородных Богомолов. Спасти кровожадных тварей Гнезда и не разумных ползунов, покорных рогачей и беспокойных путешественников, по каким-то причинам прибывших в Халлоунест… Эх, всё-таки приятная эта штука, осознания собственного героизма. Или другого слова, что заканчивается на "изм".

Мы спустились на Перепутье. Какое-то шипастый жук, похожий на ежа, не смог нас остановить и отлетел прочь от удара гвоздя Призрака. Более нас ничто не задерживало вплоть до самого Храма Чёрного Яйца. Похожий на огромного спящего жука, внутри он оказался намного больше, чем снаружи. А в самом центре этого пространство высилось Чёрное Яйцо, обладавшее точно таким же свойством. На месте трёх масок Грезящих зияли пустоты.

Я поглядел на Хорнет. Она уверенно шла следом. Ну что же, вот мы и начали.

— "Меллон"… — проговорил я, шагая вперёд. Яйцо открылось перед нами, открыв абсолютную тьму. Призрак вступил в неё первым, я следом и Хорнет, обнажившая иглу, замыкающей.

Тьма внезапно стала вспыхивать белоснежными письменами. Они появлялись будто из-под земли, вырастая перед нами и повествуя — о Полом Рыцаре, о Чуме, о Халлоунесте. Мы не обращали на них внимания, один совершенно этим не интересуясь, другой помня каждое слово и так, а последняя спешила сделать то, ради чего погиб самый близкий ей жук.

— Тут даже скамейка есть, — хмыкнул я, проходя мимо неё. — Можно посидеть, кхм, на дорожку.

Потомки не ответили и не остановились. Да и я тоже.

Наконец, мы вошли в просторное помещение. В четыре стороны по-диагонали здесь были натянуты белоснежные цепи, увитые вязью защитных — или в данном случае сдерживающих — символов. Цепи оплетали тело высокого Сосуда, стройного, с маской, имевшей очень сильно вытянутые чуть ли не до длины тела трижды зазубренные рога. Плечи его закрывали три массивных наплечника, по телу спускался плащ. Уже не белоснежный, запылённый, выцветший, однако и не грязный, как в игре, когда телом Сосуда владела Лучезарность.

Из пола перед ним торчал Чистый Гвоздь. Последняя линия защиты.

Он поднял массивную голову, глядя на нас. Бессмысленно или нет? В нём была мысль, и я это знал и по-игровому, и душой Короля. Мысль, которую он сам внушил Сосуду. Мысль, которая могла погубить Халлоунест.

— Цепи, — велел я изменившимся голосом, сам его не узнавая. Хорнет и Призрак разделились к левым и правым цепям, гвоздь и игла впились в металл. Призрак рубил звенья, Хорнет расшатывала скобы. Не важно, любой способ годиться.

Клац! Цепь от Призрака взвилась в воздух, по телу Чистого Сосуда пробежала рябь дрогнувшей Печати. Она ещё не улеглась, а уже пробежала и вторая волна, это Хорнет справилась со своей цепью.

Я смотрел на Сосуд. Что он сделает, когда освободится? Наброситься на нас? В него вложена задача защищать себя, и раз уж даже Верующие в Гнезде могут почувствовать намерение гостей убить их госпожу, то Сосуд уж наверняка понял, зачем мы здесь. Но осмелится ли он пойти против Короля? Вот сейчас и выясним, как раз звякнула, обрываясь, ещё одна цепь. Хорнет снова справилась со своей мгновением позже, однако приземлилась рядом со мной одновременно с Призраком.

Чистый Сосуд свалился тоже, согнув колени и упав громко, но для себя достаточно мягко. Он не поднялся, так и остался сидеть, глядя на меня пустыми глазами. Только на меня одного. Это было капец как жутко!

И тут я почувствовал его мысль. Не прочёл, Гвоздя Грёз, который можно открыть тайны сознания, у меня не было. Просто почувствовал. Может, даром Короля, может, потому что читал об этом в Вики и знал, чего ожидать.

"Отец?.."

Мысль, затаившаяся в Сосуде… Мысль, которую случайно заронил в своё детище сам Бледный Король.

Теперь всё встало на свои места. Король гордился всем, что создал. Сначала он относился к Чистому Сосуду больше как к вещи. Но постепенно он стал испытывать симпатию к своему потомку, растущему сильным, могущественным существом. К тому же, в нём жила часть Короля, пусть и изъеденная, поражённая Пустотой. Всё это заставило Бедного Короля один-единственный раз назвать Полого Рыцаря своим сыном. И Чистота Сосуда поколебалась. У него не было разума в привычном смысле слова, но мысль о родственной связи с Бледным засела в нём и открылась Лучезарности. Не думаю, что после этого ей составило большого труда развивать Грёзы Чистого Сосуда в нужном направлении.

Хм… А что, если попробовать воспользоваться этим же?

— Я не твой отец, Полый Рыцарь, — сказал я, заставив себя подойди ближе. Блин, он сидячий казался огромным, сейчас если встанет… Ты куда только так вымахал, дылда? — Но я постараюсь сделать так, чтобы ты оставался его сыном.

А не сгустком Пустоты без панциря.

— Призрак, давай, пока он не очухался, — прорычал я через плечо.

Призрак уже был наготове. Гвоздь Грёз ударил по Сосуду, и… Ничего не произошло. Чёрт! Неужели для того, чтобы пробраться к Лучезарности, мне надо будет проделать в нём дыру?

— Призрак, бей ему в глаз, в глазницу, а не по панцирю!

Кажется, Чистый Сосуд что-то заподозрил. Смысл слов он понимал, да и удар Гвоздя Грёз почувствовал. Но Призрак, умница, направил оружие остриём вперёд и ударил точно в глаз на лице-маске Чистого Сосуда. Ну же, блин, достань до тела!

Из клинка вырвался сноп искр-Сущностей, а Призрак повалился на пол. Получилось?

— Хорнет!

Чистый Сосуд застыл, не реагируя ни на что. Я направил силы на него, пытаясь раздёрнуть завесу его Грёз. Похоже, Призрак ослабил его защиту, а может, и вовсе угасил — в любом случае проход в золотистые просторы Грёз открылся легче, чем я думал. Принцесса Халлоунеста уже стояла наготове, и по моему кивку прыгнула вперёд. А я сбросил плащ Шамана, сжал в пальцах Вечноцвет и шагнул вслед за ней, успев подумать о том, что ступаю на эшафот.

И сейчас я узнаю, для кого именно он предназначен.

* * *

…Эти Грёзы были залиты ярким солнечным светом. Он не мог меня ослепить, но я уверен, что простой жук его просто бы не вынес. Всё кругом утопало в золоте… Ну или в белизне, как высившиеся по сторонам чёрные колонны, похожие на загнутые рога. Призрак стоял между них, смотря на половинку солнечного диска, сиявшего у самого горизонта.

— Как думаешь, может быть, получится примерить дипломатию?.. — спросил я, но в пустоту. Хорнет рядом не было.

Вот значит как… Неужели мне не удалось ввести её сюда? Или она сама покинула Грёзы? Не важно. Значит, всё-таки видел я не сон, а пророчество. Крайне неприятное ощущение предопределённости так и разлилось по панцирю, но я его смял и впихнул в уголок сознания. Ещё посмотрим, кто кого. Нет судьбы, кроме той, что вершим мы сами. Ну, а если я ошибаюсь, что же, вдруг Пустота сомнёт панцирь Бледного, а мой дух вышвырнет прочь из этого мира? Та ещё надежда, но утопающий хватается и за соломинку.

Да пусть катится всё лесом. Рано ещё флаг спускать, мы даже не начали.

Я подошёл к Призраку и взялся за рукоять гвоздя. Тот взглянул на меня, вытащил свой и взмахнул им в воздухе, обращаясь к солнечному диску. Необычайно долгий миг ничего не происходило, но присутствие и Бледного Света и Пустоты одновременно сработало хорошим будильником. И у "солнца" внезапно выросли два огненных крыла.

Лениво взмахнув ими, диск с невообразимой скоростью взвился вверх, а уже через мин вынырнул перед нами, сияя парой глаз под трехвенечной короной. Железные лапы был сомкнуты вместе, крылья-щупальца трепетали в воздухе, когда создание, похожее больше на какого-то библейского ангела, чем на бабочку, появилось перед нами.

Здрасте.

— Добрый день, Лучезарность. У тебя ведь тут всегда день? — я поморщился от её вопля, исходившего, казалось, из самого существа богини — рта у неё будто бы не было. Это что, отличительный признак всех местных богов? — Эй, можно так не орать! От твоего вопля Чума сейчас по всему Королевству разойдётся!

Огромаднейшая богиня, даже ещё больше пустотной твари, нависла над нами. Мой тон её явно удивил, так что атаки не последовало. Она не могла разговаривать, но это были её владения, и сами Грёзы нашёптывали мне прямо в разум её… Не слова, образы, так и вспыхивающие в сознании. Да, чтобы противостоять им нужен был лишь божественный разум, либо полное его отсутствие.

— Хватит болтать. Убирайся из Грёз моих подданных, моль ты подковёрная, — ввернул я, распаляя себя. — Ты уже проиграла. Даже если ты каким-то образом одолеешь меня, то увидишь, что всё твоё царство мертво и все твои подданные тоже передохли. Покинь моё Королевство и начни всё заново на иной земле.

Ну, я пытался в дипломатию. В воздухе стали появляться белоснежные гвозди величиною с меня самого, но ещё прежде, чем Лучезарность успела их запустить, подпрыгнувший Призрак размахнулся и своим гвоздём съездил ей по морде. Ошарашенная ударом богиня сдвинулась назад,

— Ой, больно? Ну надо же! — озлился я. — Уверен, ты до этого такого чувства не знала.

Переложив Цветок в лапу к гвоздю и вытянув вперёд свободную, я послал в неё обжигающий луч, однако моя магия произвела меньше эффекта, просто скользну по её грудине. Так, понятненько… Тут же стало не до размышлений: я бросился влево, Призрак вправо, а разъярённое божество обрушило гвозди на нас. Они вонзались в пол, тут же исчезая, но перед этим оставляя глубокие выбоины, так что в их материальности сомневаться не приходилось. Я бросился на землю и один из гвоздей с гудением артиллерийского снаряда пролетел у меня над головой.

Тут же звякнуло в стороне: Призрак подпрыгнул, ударил гвоздём вниз, оттолкнувшись от клинка Лучезарности, и снова налетел на её тело, царапнув гвоздём по груди. Мех Лучезарности защитил её от серьёзной раны, но я увидел, как блеснули белые вспышки Души, впитываясь в панцирь Призрака. Царапнул-таки! Лучезарность в ответ послала в него сразу два гвоздя, ещё и смещаясь влево, уходя от удара. Я снова послал в неё магию Короля, на этот раз шар, но Лучезарность не дала ему до себя добраться, ещё двумя гвоздями пронзив заклинание и заставив его лопнуть. Чёрт! С одной стороны хорошо, это будет работать и в обратную сторону, но с другой — как до неё достать!

И в этот момент запела игла. Свистнув, она обмоталась вокруг тела Лучезарности, сковывая её крылья блестящим Шёлком, а затем сверху колонн свалилась Хорнет. Упав на грудь Лучезарности, она оттолкнулась от неё, подпрыгнула снова в воздух и выпустила во все стороны хлещущие нити. Шёлк стегнул Лучезарность по лицу, тот, что был привязан к игле, сковал её движения, и богиня повалилась на землю.

— Призрак! Духами её, пока не встала!

Моя магия против Лучи плохо действовала — посмотрим, как она справится с улиточными заклинаниями! Хорнет услышала наш крик, перехватила иглу и прыгнула назад, Лучезарность, почувствовав свободу, попыталась подлететь в воздух, но в этот самый момент сразу два Мстительных Духа впечатались в неё. Стоя подле друг друга, мы с Призраком немедленно повторили заклинание: Духи прошелестели в воздухе, поразив Лучезарность снова. Со стоном она повалилась на пол.

На краткий миг мне её стало жалко, а вот Призрак и Хорнет не пожалели: игла одной вонзилась в бок Лучезарности, другой воспользовался накидкой и перемахнул к её лицу, целясь гвоздём в глаза. Лучезарности зажмурилась, получая удар за ударом, но вдруг резко распахнула глаза и тут же золотистый луч поразил Призрака, заставив его закувыркаться в воздухе далеко-далеко назад. Его гвоздь улетел в сторону, свесился с края платформы, а затем закувыркался вниз.

Призрак тоже приземлился у самого края, уцепившись за пол всеми лапками. Поднявшись, он сфокусировал Душу, исцеляя раны, пока Хорнет скакала возле пытавшейся взмыть вверх Лучезарности. Её игла выписывала в воздухе самые замысловатые фигуры, то и дело царапая тело богини.

— Призрак, держи! И больше не теряй! — выпалил я, швырнув ему под лапы гвоздь Коруса. Призрак подхватил меч, взмахнул им и бросился в битву.

Ещё несколько ослепительно сияющих гвоздей просвистели мимо него, но Призрак ловко прыгал от одного к другому, а под последним пролетел при помощи накидки. Хорнет между тем уцепилась иглой за одну из колонн и взмыла вверх, перевернувшись в воздухе и уклоняясь от золотистого шара, который так и мчался к ней. Лучезарность приготовила другой, но прежде, чем она успела запустить его, я послал в шар лучи с двух ладоней сразу. Получилось! Минус на минус дал плюс — свет Лучезарности наткнулся на мой бледный и тут же оба заклинания самоуничтожили друг друга.

Я воспрянул духом: быть пассивным наблюдателем не хотелось, так хоть прикрою детишек!

Хорнет между тем высунулась из-за рога-колонны и игла её треснула Лучезарность точно под короной. Она затрепетала крыльями, подпустив слишком близко Призрака: тот подпрыгнул, правда, ниже Лучезарности, но тут же взмахнул Монаршими Крыльями и нанёс два удара гвоздём. Богиню ещё больше затрясло, гвозди, направленные было на меня, полетели куда угодно, только не ко мне; а Призрак, падая, вдруг замер в воздухе, и мощь Вопля Бездны обрушилась на Лучезарность.

Вот это было что-то! Усиленное Пустотой улиточное заклинание смяло богиню и подбросило её вверх. Не удержавшись в воздухе, Лучезарность вяло взмахнула крылышками и вторично упала на платформу.

Хорнет с криком запрыгнула на неё сверху, вонзив иглу в спину. Лучезарность развернула голову и полыхнула лучом, но Хорнет, не выпуская иглу из лап, оттянулась назад, а Призрак с ближнего расстояния всадил Духа в голову богини. Я тоже не остался в стороне. С одной дамой втроём драться — нечестно, но мы сражались с сумасшедшей распространительницей Чумы, так что приличия улетели далеко-далеко. Мой Мстительный Дух просто чудом не зацепил Призрака, однако врезался сбоку в Лучезарность.

Я бы на её месте сдался. Куда там! Над полем битвы вдруг засверкали золотые искорки, которые вмиг превратились в огненный дождь, хлынувший нам на головы. Я вскрикнул от боли, почувствовав, как опалило левый край мантии, Призраку тоже доставалось, однако он накинулся на Лучезарность прямо в момент атаки. Хорнет подцепила иглой колонну и отлетела к ней, уклонившись от основной массы капель.

Призвав фокусировку, исцеляя себя Душою, я послал ещё одного Духа, но на этот раз промахнулся. Зато Призрак при помощи накидки перенёсся с одного плеча Лучезарности на другое, продолжая наносить удары. Она попробовала вывернуться из-под него, и тем самым дала возможность Призраку использовать Пике: подпрыгнув в воздух, он вдруг окружил себя тьмою и рухнул на Лучезарность, припечатав её к полу в третий раз.

И в этот момент я почувствовал леденящий уже мою собственную душу страх. Взглянув вниз, я увидел, как откуда-то из глубин Грёз поднимаются вверх чёрные щупальца Пустоты. Целое море тьмы взбиралось по Грёзам Лучезарности, ведомое Сердцем Пустоты, и Родственные Души подлетали над нею, ведя за собой щупальца. Лучезарность задёргалась, пытаясь взлететь, но чёрные щупальца с неожиданной быстротой поднялись по краям платформы и опустились на неё, хватая за крылья, за металлические задние лапы, оплетая шею.

Дикий вопль Лучезарности ударил по мозгам. Извернувшись, она ударом крыла отбросила от себя Призрака, а сама изогнула голову и лучом чистого света скользнула по щупальцам, разрубая их и высвобождаясь. Снова закричав, богиня поднялась над полем боя, оставляя нас на островке, окружённом щупальцами. Хорнет, цепляясь за рога-колонны, что-то прокричала сверху, но я её не слышал.

Призрак дрожал. Что-то билось внутри его панциря, желая вырваться. И я знал, что именно.

— Пэл! Платформы!

Я поднял голову. Высоко над нами в воздухе стали появляться натурально платформы, тёмные, похожие на скрученные панцири. Что-то подсказывало мне, что создавала их вовсе не богиня.

— Хорнет, вверх!

К её чести, она сначала спрыгнула к нам и впилась иглой в одну из платформ, прижав меня к себе и протянув лапу Призрака. Тот перестал дрожать, помотал головой и сам взмыл на платформу при помощи Крыльев. Хорнет натянула иглу и мы вместе с нею поднялись выше, а Пустота совсем по-игровому устремилась за нами.

— Вот теперь точно вверх, — торопливо сказал я. Хорнет и Призрак были ловчее меня, не хватало их задерживать. — Поспешите, пока она не начала стрелять.

Хорнет не всё поняла, но кивнула и прыгнула на платформу повыше. Я — за ней. Судя по тому, как тяжело было допрыгнуть до каждой, это ещё с жучино-божественной ловкостью, Призрак воссоздал эти платформы на основе своей памяти о подъёме с Бездны. Цепляясь когтями, я с трудом поспевал за сиблингами, очень быстро взбирающимися вверх, но при этом ещё успевал частью сознания позлорадствовать — вот, почувствуй, Бледный, хотя бы своим телом, как нелегко приходилось твоим сыновьям!.. Ну и дочерям.

Ликование, впрочем, быстро ушло. Лучезарность, видя, что мы догоняем её, стала шарахать вниз своим золотым лучом. К счастью, ей приходилось выбирать между бешено скачущей Хорнет и то и дело взмывающим на Крыльях Призраком, так что на меня она внимание не обращала. Её луч сверкал часто, но Сосуд и принцесса перемещались для неё слишком быстро.

Хотя… Какой же он Сосуд. Уже нет.

Я ощутил неприятное покалывание в пальцах. Вечноцвет удержал Пустоту, которая подобралась совсем близко, но он не мог противиться целому морю, затопившему Грёзы, и я заставил себя прыгать дальше ещё быстрее, хотя внутри всё так и холодело от мысли, что вот я сейчас промажу мимо платформы и грохнусь в Пустоту. Но грохнусь спасаясь, а не покорно её дожидаясь! Вконец замучившись, я всё же выбрался на последние две платформы, между которых зависла Лучезарность, пытаясь отбиться от брата и сестры.

Гвозди летели во все стороны, золотой луч то и дело крестом расходился от тела Лучезарности, вспарывая Пустоту. Хорнет прыгала и вертелась в воздухе, переворачиваясь через голову, её игла то и дело находила цель. Призрак не уступал сестре, перемещаясь при помощи то Монарших Крыльев, то Теневой Накидки. Он пролетал над головой Лучезарности, успевая ударить её гвоздём по короне, и падал на платформу с Хорнет, а та в тот же миг совершала свой прыжок, оплетая по пути Лучезарность Шёлком. На её мантии я увидел чёрную отметину, однако Белый доспех выдержал удар луча Богини.

— Да когда же ты сдохнешь… — вырвалось у меня. Вот ведь живучее божество!

Лучезарность подыхать не собиралась, более того, теперь сверху на моих детишек обрушился дождь из гвоздей. Я опустошил весь запас Душ на мощный, продолжительный луч, проведя им по направленным вниз клинкам, перерубая одни и отбивая прочь другие. Хорнет использовала иглу, оплетая Лучезарность за левое крыло и дёрнув её к себе, а Призрак взвился в воздух и шарахнул ещё одним Воплем Бездны. Он зацепил Лучезарность лишь боковой стороной, но при этом её так и тряхнуло в воздухе. Я уж думал — упадёт, но нет, она и на этот раз устояла.

Но это было уже последнее издыхание Богини. Игла и Шёлк, гвоздь и Пустота в улиточных заклинаниях подкосили её силы, луч бил совсем не точно, больше ударяя в Пустоту, которая теперь была не только морем: взмывшие Родственные Души сгустили её в воздухе, свет Лучезарности померк, казалось, что мы оказались в центре грозы, только без молний и грома, но с пронизывающим ветром и сверкающими глазками Родственных Душ повсюду. Лучезарность ещё удалось разок зацепить Призрака, но он даже не тратил времени и Души на лечение, ударив её Мстительным Духом; Хорнет, подпрыгнув вслед в воздух, призвала нити и добавила по Лучезарности своей магией.

Пустота поднялась ещё выше, начиная заливать наши платформы. Лучезарность крутанулась на месте, попробовав завопить, то ли от отчаяния, то ли готовя новую атаку, но тут Хорнет подхватила Призрака на лапы, вцепилась в Лучезарность иглой и бросилась на неё. Призрак отвёл назад гвоздь Коруса и на подлёте ударил Лучезарность с такой силой, что треснул панцирь.

Его панцирь.

Хорнет невольно выпустила из лап обе половинки черепушки Призрака и его плащ. Освобождённый от телесной оболочки Призрак, похожий на обычную Роодственную Душу, взмыл над Лучезарностью, но почти сразу же его тело стало меняться. Его размеры мгновенно вымахали больше Лучезарности, во все стороны протянулись когтистые лапы, восемь белых узких глаз полыхнули в сгущающейся тьме. Зачарованная Хорнет так и осталась висеть на груди Лучезарности, да и богиня словно бы не обращала внимания на впившуюся в неё иглу, глядя на Лорда Теней.

И вдруг будто опомнилась, дёрнулась и вбила луч прямо в грудь Хорнет. Луч вышел слабее и тоньше обычного, но он всё равно отбросил принцессу прямо в Пустоту. Та рванула к ней толстые щупальца, но те вдруг лопнули от света Нежного Цветка, потому что в тот миг, когда Лучезарность выстрелила в Хорнет, чья-то воля, смешавшись с моей собственной, заставила меня прыгнуть за ней в Пустоту.

Мы летели неимоверно долго. Где-то там наверху Призрак в уже своей новой форме вцепился в Лучезарность, нанося по ней удары когтистыми лапами, а мы всё падали и падали, пока не рухнули на ту самую первую платформу, с которой и началось сражение. Хорнет дрожала, скребя когтями по пятну на груди, я тряс головой, пытаясь избавиться от последнего привета Бледного Короля — его сознание угасало, разум, с которым я делил это тело, слабел и превращался в полностью подчинённую мне частичку памяти, но своё дело старый интриган всё-таки сделал.

— Вот падла!

Хорнет изумлённо посмотрела на меня — смысл слова она не знала, но интонацию угадала верно.

— Пэл… Это же…

— Моё видение, — мрачно ответил я, посмотрев вверх. Там медленно опускалась к нам слабо сияющая золотая звезда, то и дело перекрываемая непроницаемой тьмой. — Вот к чему всё это шло.

Вечноцвет в моей лапе стремительно чернел. Его сияние ещё окружало нас, но с каждой секундой щупальца Пустоты сжимали сферу его воздействия, пытаясь добраться до нас.

— Зато теперь я точно могу сказать, что отец тебя любил даже больше себя, — горько усмехнулся я. — Спасибо, что пошла со мной, Хорнет. Ты нам очень помогла.

Она ещё не совсем понимала, что происходит, оглушённая ударом. Я аккуратно положил гибнущий Вечноцвет на землю и призвал все силы на то, чтобы создать портал из Грёз. Он раскрылся лишь в пределах свечения Цветка, зыбкий, но всё же открывающий пространство Чёрного Яйца.

Хорнет подхватила иглу.

— Уходим.

— Ты уходишь, — портал держать становилось всё труднее, но Вечноцвет неожиданно разгорелся ярче. — Я уже сказал, что хочу покончить с Лучезарностью. А в таком случае Халлоунесту понадобится Королева.

К тому же я чувствовал, что стоит мне двинуться, и портал рассыпется в прах. Как во сне. Забавно. Я не взвывал к разуму Короля, не желая знать будущее, но он сам показал мне его. И сам к нему привёл. Вот тебе и нет судьбы…

— Я поняла, — Хорнет наконец-то опомнилась и заковыляла к порталу. Мы это уже обсуждали, да и ни к чему было нам гибнуть вдвоём в Пустоте. Всё правильно.

— Удачи тебе, принцесса. И прости меня за Херру.

Она задержалась на долю секунды, оглянувшись на меня.

— Удачи, Ваше Величество.

И нырнула в портал.

Я опустил лапы, закрыв проход за ней. Весь панцирь дрожал, лапы словно свинцом налились, но я заставил себя выпрямиться и оглядеться. Вечноцвет уже весь почернел, но у самого стебелька ещё тлел его свет. Лучезарность опускалась ко мне, оплетённая щупальцами Призраками. Ну же, быстрее! Сначала уйдёшь ты, а потом уже я!

Всё равно в каком-то смысле она одолела Бледного Короля. А у меня к ней нет особых счётов, я просто не хочу, чтобы Хорнет и Призраку пришлось повторять этот бой в будущем. Было весело, но одного раза хватит.

Вечноцвет угас, но мой собственный панцирь неожиданно полыхнул не хуже. Я ощущал, как это свечение берёт силу из самой моей души, и это было очень неприятно, но зато и Лучезарность наконец-то опустилась на платформу. Я пошёл к ней, раздвигаю грудью Пустоту.

— Призрак. Открой ей рот.

Лорд Теней оскалился, смотря на меня четырьмя парами глаз, но его лапы обхватили Лучезарность под глазами и впечатались туда, где она скрывала свою пасть. Я услышал омерзительный звук ломающегося хитина, когда когти Лорда-Призрака вскрыли ей глотку, открыв мне золотистое нутро. Щупальце Пустоты обернулось у края моей мантии, но я одёрнул её и запрыгнул на Лучезарность. В два шага подойдя к ране, я наклонился к ней и запустил лапы внутрь.

Что-то обжигающе-горячее оказалось между моих пальцев. То, чем была Лучезарность, вся, всецело: её разум, её чувства, её душа и её Сущность. То, что вынуждены были отдать Грезящие, чтобы стать Печатями, и даже больше.

Я вырвал это из неё и сжал в пальцах — маленький золотистый шарик, тёплый, мягкий, даже приятный на ощупь. Из раны же хлынула видимым потоком Сущность, цветы Грёз, всплески света. Лорд Теней сжал её и стал топить в Пустоте, а я поспешно отошёл в сторону, ещё закрывая в лапе шарик. Зачем? И сам не знал. Мой бледный свет переставал сдерживать щупальца Пустоты, а Лорд был слишком занят уничтожением остатков Лучезарности, да и вряд ли он мог что-то сделать сейчас, на пике, но почти без контроля своей мощи. Что же, как говорил один литгерой, конец был близко, но путь к нему оказался воистину славен.

Позади меня полыхнула ярчайшая золотая вспышка. Я обернулся, вырвавшись из щупалец — это что, вторая, третья, десятая фаза Лучезарности? Но нет. В воздухе, правда, висел гигантский золотой силуэт мотылька, но это была вовсе не Лучезарность.

А под мотыльком сиял Гвоздь Грёз.

Я рванулся вперёд как мог быстро. Пустота оплела мотылька, но он изо всех сил рванулся вперёд, вынося и Гвоздь Грёз. Прижав к себе Суть Лучезарности, я схватился за рукоятку и вскинул оружие над головой.

Вылетавшая из тела Лучезарности Сущность со свистом устремилась к клинку, полыхнувшему на всю Пустоту. Чудовищной силы порыв ветра или чего-то похожего подхватил меня, смял и вдруг обрушил об пол так, что я заорал от боли. Перевернувшись, я царапнул когтями… Земляной пол.

А повернувшись на бок, я увидел сидящую неподалёку Хорнет.

Храма Чёрного Яйца не было. В земле остался только огромный котлован, в середине которого лежала какая-то фигура, да ещё разбросанные повсюду куски Чёрного Яйца. Очумело потряхивая головой, я поднялся, всё ещё сжимая в одной лапе рукоять Гвоздя Грёз, а в другой тёплую, слабо бьющуюся Суть Лучезарности.

Фигура была Чистым… Полым Рыцарем. Он вытянул правую лапу, опёрся на пол и попробовал подняться, но сразу же упал. Его левая лапа была прижата к земле обломками Чёрного Яйца и раскуроченными собственными доспехами.

— Хорнет… Помоги ему… — выговорил я сипло. Всё же неплохо меня шендарахнуло.

Мои слова запоздали — пошатываясь, Хорнет уже и сама стояла возле братца. Поглядев на расплющенную лапу, она без колебаний двинула иглой, перерубая Полому Рыцарю плечо. Тот издал громкий, но слабый стон, и повалился на бок, лишившись сознания.

— Кажется, мы победили? — услышал я голос со стороны.

Стараясь не делать резких движений, я обернулся. Там, где должен был располагаться вход в Храм Чёрного Яйца, сидел Улиточный Шаман. На его коленках лежала последняя из рода мотыльков, смотря куда-то вверх угасшим взором.

— Шаман? Вы здесь… Откуда? И что с нею?.. — вопрос был излишним, я и так понял, что. Шаман склонился над Провидицей, погладив её по усикам.

— Она приняла это решение давно, но не говорила нам ничего до самого последнего мига. Если бы я только знал…

Он рассмеялся без весёлости и снова склонился над любимой. Почувствовав, что лапы меня больше не держат, я тоже опустился на землю, едва успев подставить ладонь, чтобы не совсем свалиться.

Вот она значит, какая… Победа.