Наблюдая за тем, как Хорнет готовится ко спуску в Бездну, я ощущал отцовскую гордость, неподдельное восхищение и странное удовлетворение — наверное, потому что мне всегда нравились девочки с острыми колюще-режущими предметами в руках. Люблю такой тип персонажей.

Кроме верной иглы Хорнет неспешно рассовывала под левой частью мантии костяные ножи, которые с лёгкостью могли продырявить доспех обычного часового вместе с хитином. Справа под плащом у неё висел амулет и мешочек с необходимыми медикаментами. Хорошо, что ни я, ни богиня-защитница, ни Сосуд не нуждались в питье и пищи, были выносливее любого жука и умели мастерски драться или хотя бы активно пулять заклинаниями; и всё равно я переживал насчёт сегодняшнего дня, пока не увидел, как спокойно и деловито Хорнет проверяет остроту своих самодельных ножей. От неё прям-таки аура уверенности исходила. Да и Призрак был тут как тут, изучал карту, которую я ещё вчера по памяти (памяти Короля, конечно же) начертил для него. Рядом с ним стояли на полу два маленьких светомушиных фонарика — мне, при моём естественном свечении, фонарь не был нужен вообще.

В Бездне, кроме объединения в себе Пустоты у Призрака имелись ещё две задачи: получить Теневую Накидку в самой восточной части Бездны и улучшить Воющих Духов в западной. То и другое прибавило бы ему мощи для борьбы с Лучезарностью. Я же намеревался отыскать выживших, а так же сразу запустить один светоч, который мог помочь нам в Бездне; на Хорнет же легла вся тяжесть моей защиты, а точнее даже не столько моей, сколько Бледного Цветка. И без того чересчур хрупкий, он вдобавок реагировал на резонанс души его держателя, и мог разрушиться просто от ран, ему нанесённых. А без Цветка, я был уверен, Пустота сделает всё, чтобы я из Бездны не выбрался.

Шаман с интересом следил за нашими действиями.

— Ваше Бледное Величество, а вы уверены, что мне не стоит пойти с вами?

— Уверен, — как можно теплее сказал я. — Вспомни, как тебя корёжило ещё в Древнем Котловане, когда мы проходили поблизости от Бездны. Кто знает, как ты отреагируешь на Пустоту, когда окажешься в её владениях! И как она сама на тебя отреагирует… Нет, тебе необходимо быть здесь. К тому же, кто, как не ты, сможет принять следующий Сосуд и реализовать план "Последняя надежда"?

— Спасибо за доверие! За доверие к улитке, хо-хо-хо!

Шаман засмеялся, а мне стало не до смеха. Нет, не от слов Шамана: я знал, что он на моей стороне, пусть и по своим причинам, ещё вдобавок приправленным нашей дружбой и отношениями с Провидицей. За Шамана я был спокоен. Но я снова подробно расписал о себе и своих планах на бумаге, повторяя ту же ошибку, что допустил с Дрийей. Но что мне оставалось делать? Риск разоблачения не стоил будущего Королевства. Я приложил уже столько усилий, чтобы спасти Халлоунест, что под конец отдать его Лучезарности было бы обидно до смешного! Пришлось наступить снова на те же грабли, надеясь, что бумаги никто не тронет.

Тем более, что, наученный горьким опытом, я не стал совать их под столешницу, а убрал в стенную нишу к доспехам Каролингов, сообщив об этом одному только Шаману.

* * *

Спуск в Котлован прошёл без сложностей, как и поход по нему. Я, правда, думал о том, чтобы перед спуском в Бездну отправить Призрака получить Монаршие Крылья, однако останавливала мысль, что этот дополнительный барьер сдерживал влияние Чумы. В крайнем случае, за прыжки у нас отвечать будет Хорнет.

Она же подняла серебреную крышку люка, открыв нам короткую шахту, выходящую в небольшую пещеру. Заднюю стенку пещеры закрывала массивная створка, перед которой стоял камень с белыми письменами.

«За дверью этой остались лишь останки и горечи сожалений, что вели к его созданию. Мы не вернёмся туда боле».

— Вот за это я вашего отца и не люблю, — заметил я, прочитав надпись.

Дверь была защищена печатью, так что сломать её было невозможно, но стены пещеры эта печать не закрывала, благодаря чему Сосуды и выбирались из Бездны. Так что надпись и пафосная блокировка выхода были бессмысленны.

Я поднял левую лапу и прижал её к двери. Печать вспыхнула, реагируя на знакомую энергию. Несколько секунд она держалась, затем угасла, и вдруг дверь со скрежетом треснула во многих местах.

— Отойди, Пэл.

Я не знаю, какие чувства испытывала сейчас Хорнет, но то, с какой яростью её игла впилась в камень, ясно свидетельствовало, что ей было отнюдь не безразлично происходящее. Может, общение с Призраком на неё так подействовало? Я видел, как они тренируются, видел, с каким удовольствием Хорнет скрещивает с ним клинки, как от успехов Призрака она одобрительно кивает и как снова и снова взмахивает Шёлком, отмечая его неудачи. Пока я оттягивал спасение Королевства, оправдываясь обстоятельствами, эти двое потратили время с куда больше пользой, притираясь друг к другу. До братской любви ещё было далеко, дружба тоже едва ли началась, но всё же они были друг другу уже не чужими жуками.

Игла между тем впилась в уязвимое место в камне, рванулась и выбила осколок величиной с яблоко. Если бы в этом мире были яблоки… Я уже хотел сказать, что надо бы ударить снова, но тут двери в Бездну затряслись и стали осыпаться, створка подалась назад и рухнула с чудовищным грохотом, разбросав обломки во все стороны. Нам открылся проход, за которым царил сумрак, предварявший тьму. Знакомое чувство опасной близости Пустоты пронзило моё тело, но куда больше во мне шагу вперёд противилась душа Бледного Короля. Не хотел он Пустоты, не хотел ничего видеть, не желал остаток его разума вбирать в себя вид Бездны. И можно было его понять! Но тут мимо меня прошёл Призрак, и я сам не знаю как и почему, но зашагал вслед за ним.

Вместе с Хорнет мы вышли на узкий каменный карниз, нависший над Бездной. Грандиозный колодец открылся перед нами, дохнув спёртым воздухом и чем-то тяжёлым, окружив нас своим плотным сумраком. Та тьма, что сгустилась на его дне, казалась нам живой, дышащей, ожидающей нас, словно засевшая в засаде тварь.

— Знаете то чувство, когда стоишь у самого края пропасти, и тебя так и тянет прыгнуть вниз? Так вот. У меня его нет.

Шутка моя осталась без внимания, да и сам я сказал её чисто на нервах. Вокруг нас неспешно парили в воздухе чёрные точки и шарики Пустоты, создавая какое-то сюрреалистическое ощущение. Серые стены колодца переходили в абсолютно чёрные, тут и там торчали бледные шипы, кажущиеся зубами хищника, как будто желавшего поглотить тех, кто сам забрался ему в пасть. Серо-коричневые ползуны размером с собаку в изобилии ползали по каменным платформам… Платформам? Здесь были платформы!

Я настолько привык, что Халлоунест отличается от игры, что у меня произошёл слом сознания. В воздухе непонятно какой силой удерживались каменные глыбины, часто так же шипованные. На одной из них чуть ниже нас, куда доставала свечение из Котлована, я увидел расколотую черепушку Сосуда с двумя коротенькими рожками. Её можно было бы принять за шлем павшего викинга, если бы пустые глазницы, не выражавшие чувств при жизни, не смотрели на нас будто бы с каким-то осуждением.

По-моему даже Хорнет поёжилась. Призрак чуть согнул коленки и подался вперёд, смотря на череп.

— Спускаться будем осторожно, — проговорил я сам не знаю зачем. Но зато действия мои были осознаны: в последний раз перед спуском я выпустил из пальцев Вечноцвет, аккуратно положив его в карман плаща Шамана, а плащ снял, осветив всё вокруг своим бледным светом.

— Это привлечёт тени, — заметила Хорнет. Я взял Вечноцвет в левую лапу, а в правую перехватил рукоять гвоздя.

— Это уже не важно, Хорнет.

Призрак первым соскочил на платформу внизу. Признаюсь, мне вот очень не нравилось то, что они висели в воздухе безо всякой опоры, но платформа даже не покачнулась, лишь только облачко пыли взлетело в воздух… А, не, не только пыль взлетела: гвоздь Призрака блеснул в моём бледном свете, перерубая ползуна.

— Ты следующий, Пэл, — приказала Хорнет.

Спорить о старшинстве было глупо, к тому же Хорнет страховала нас с Призраком, так что я повиновался принцессе Халлоунеста. Прыгать было несколько неудобно, потому что высота платформы казалась слишком большой, но для жучиного тела и королевских способностей она не представляла ни труда, ни вреда. Прыгнув следом за Призраком, я легко приземлился туда, куда и метил.

— Отлично, — сказал я самому себе. Хорнет бесшумно опустилась рядом, держа наготове иглу.

Так и пошло. Но если прыжки по платформам были нетрудными, то вот то, что нам встречалось на этих платформах… Тут косточки, обломки панциря. Тут тело, тут голова без тела, тело без головы… Сосудов было много. Чертовски много. Охренеть как много!

На ум пришла ассоциация с детским кладбищем, только вот тела оставили непогребёнными. Меня замутило, но тошнить меня было нечем и неоткуда, так что я просто перепрыгнул на платформу ниже, чисто на автоматизме ткнул в морду ползуна и ополз на камень. Хорнет и Призрак, приготовившись было прыгнуть ниже, остановились и взглянули на меня.

— Дайте мне минутку, — попросил я.

Я знал, что меня ждёт в Бездне, но реальность оказалась хуже игры. А ведь мы не спустились ещё и до середины! Там, на дне, кладбище разрасталось в настоящие завалы, нагромождения из трупов Сосудов, которые пытались взобраться и падали, падали друг на друга, сталкивались с ползунами, падали на шипы… Я представил, как они лезут сначала целыми толпами, мешая друг другу и невольно сбрасывая одних, затаптывая других; затем их становилось всё меньше и меньше, но у них была одна задача, одна цель в жизни, вылезти из уже запечатанной Бездны. Может, кто-то из них добирался до уступа, ходил по нему бесцельно, а затем срывался вниз, ибо выход был закрыт. Может, кто-то после этого падения пускался искать другие выходы, но попадал в щупальца Пустоты… Мутило меня всё сильнее и я не знаю, как бы пережил эти минуты, если бы не лапа Хорнет, мягко вцепившаяся когтями в мою мантию.

— Вставай. Нужно идти дальше.

Я взглянул на Вечноцвет. Пока он ещё выглядел совершенно целым, но то пока… Пустота уже была здесь, она не создавала подобие живых существ, не концетрировалась, однако витала в воздухе, растворяясь в свечении цветка. Не стоило тратить его силы зря. Я заставил себя подняться и прыгнул на следующую платформу. Дно Бездны постепенно стало приближаться, и сверху мы уже могли различить нагромождения трупов Сосудов, целыми холмам устилавшими дно. Их действительно были тысячи, Корень потрудилась на славу… Я мысленно выругался на себя за такие слова о Бледной Леди: у неё ведь не было выбора, и тысячи её потомков были приговорены к ужасной смерти в вечной тьме для того, чтобы один-единственный Сосуд попробовал спасти Королевство. Для самого Бледного Короля, ведомого планом, надеждой на спасение Халлоунеста, этот страшный позор всё же был не столь сокрушительным, как для неё…

— А теперь придёться прыгать, — заметила Хорнет, когда мы оказались на самой нижней платформе. Мы пошли неверным путём, надо было лезть влево, там бы можно было спуститься по стене. Впрочем, Хорнет устраивал и прыжок, она лихо соскочила вниз, а Призрак сиганул за нею. Оба приземлились без труда, одна легко и бесшумно, другой поднял облачко пыли.

Я вдохнул, фигурально выражаясь, и встал на край платформы. Высота была в два раза меньше, чем когда мы прыгали с Кристального Пика, но там-то я перелетел на пчёлах… Мда, не думал, что столь скоро мне предстоит учиться прыгать самостоятельно. Что же, делать нечего! Призвав на помощь память Короля, я прыгнул вниз, стараясь приземлиться так, чтобы ничего себе не сломать. Упал я громче Призрака, ещё и подняв целую тычу пыли и костного крошева, однако приземлился без вреда.

— Вот мы и на дне. Призрак, помнишь, что я тебе говорил? Смотри под лапы!

Сосуд кивнул. От Души Короля пол под ним должен был где-то проломиться, открыв путь к Месту Рождения, тому самому яйцу, откуда он вылупился с кучей своих собратьев. Вроде бы пролом этот должен был появиться чуть правее нас, но сбивала с толку трёхмерность пространства. Это не игра, где были всего две дороги, влево да вправо! Зато оглядываясь, я увидел то, что нужно было.

— А вот и маяк, — я указал спутникам на тёмный силуэт здания, выделявшийся на фоне здешней тьмы. — Значит, мы с Хорнет идём туда, а ты иди в противоположную сторону. Там и найдёшь комнатку Вопящих Душ.

Я едва успел произнести эти слова, как души завопили, точнее, душа: из костей слева от нас взмыл силуэт, очень похожи на Призрака, без ног, но с хвостиком, будто у джинна. Только это был не джинн, а Родственная Душа, погибший Сосуд, чья Пустота превратила его в опасное, но уязвимое существо. Тень двинулась к Призраку, а тот взмахнул гвоздём и перерубил её на два быстро исчезнувших лоскутка Пустоты.

— Поспешим, пока другие не накинулись, — сказала Хорнет. — Пэл, за мной.

Мы направились к маяку, а Призрак отправился искать небольшую комнатку, в которой он мог превратить своих Воющих Духов в Вопль Бездны, насытив заклинание Пустотой. Вопль был куда более мощным заклинанием, к тому же, я уверен, оно в каком-то смысле поможет ему стать тем, чем он должен будет стать впоследствии. Мы же с Хорнет пока должны были помочь Призраку приобрести ещё одно улучшение: в восточной части Бездны труп древнейшего огромного жука держал в лапах чашу, куда лилась жидкая Пустота.

Выкупавшись в этой Пустоте, Призрак превратил бы свой плащ в Теневой, позволяющий ему быстрым рывком пролетать над препятствиями, наносить урон своим телом и быть по сути неуязвимым в форме Пронизывающей Тени; полезная способность для битвы с Лучезарностью! Очень надеюсь, что она и в реальности отыщется… Но проверить всё это мог только Призрак, поскольку для нас с Хорнет такая Пустота была воистину смертельной. Когда он отправится з ней, нам придётся остаться здесь и заняться поиском хоть кого-то из уцелевших Сосудов. Хотя, наверное, никого мы здесь уже на найдём. Пещера была огромной, кажется, даже больше Города Слёз — такое ощущение создавалось из-за того, что всё вокруг было погружено во тьму — но единственными живыми существами тут оказались ползуны.

Зато не-живых созданий хватало.

Мы прошли под какую-то скалу, где трупов детишек было поменьше, однако почему-то висело аж три Родственных Души. Тени повернулись к нам, заблестев глазками, и медленно поплыли на нас, но Хорнет не подпустила их близко: полыхнули игла и Шёлк, пробив первого призрака, затем свистнул костяной нож, а следом игла заставила ещё одного духа свернуться в шарик и упасть под землю. Не думаю, что они умерил во второй раз, скорее просто оставили нас в покое, но из-за кучи черепов вдруг вылетел ещё один. Я развернулся к нему, готовясь к битве, однако Родственная Душа долетела до свечения Вечноцвета и вдруг замерла. Чуть приподняв голову и устремив взор к потолку, она подрагивала всем телом, не двигаясь дальше.

Игла пронзила голову привидения, и оно тут же скаталось в шарик.

— Брр, — поёжился я. — Общительные какие у меня детишки.

— Не у тебя, а у Бледного Короля, — Хорнет вытащила ещё один метательный нож, сжала его в лапе. — Будучи частью Пустоты, они чувствуют живые души и пытаются до них добраться. Надеюсь, с Призраком всё будет в порядке.

Я невольно бросил взгляд назад. Призрак ещё не возвратился к нам. Отыскал ли он нужную пещеру? Не провалился ли к Месту Рождения раньше времени? Хотя это мы, наверное, услышали бы, там как-никак должен пол лопнуть…

И в этот момент до нас донёсся ужасающий звук — чудовищный вопль тысячи глоток, звериный рёв, перемешанный с криком живых существ, вопящих то ли от боли, то ли от скорби… То ли от радости. Что же, наш мальчишка прокачался.

— За Призрака можно не волноваться, он только что освоил Вопль Бездны, — пояснил я Хорнет, которая крепче вцепилась в иглу. — Полезли на маяк.

Здание, выстроенное в Бездне… Я представляю, какие чувства испытывали те, кто сооружал давно погасший маяк, свет от которого должен был усмирять целое море Пустоты, плещущееся тут же, у подножия маяка. И пусть тогда не было в Бездне ни Родственных Душ, ни панцирей детей Бледного, Пустота-то была всегда. Она шептала что-то жукам, медленно сводя их с ума, заставляя многих несчастных строителей бросить свой труд и войти в волны жаждущего живых душ моря…

Блин, я об этом фантазирую или вспоминаю сущностью Короля? В этом проклятом месте мысли мои путались, божественный дух совсем упал, а близость Пустоты скручивала нервы и заставляла меня задыхаться от волнения. Тем не менее, Нежный Цветок продолжал сиять ровно, и под его защитой мы с Хорнет стали взбираться по каменной лестнице под огромный купол, в центре которого висело белоснежное стеклянное яйцо со слабо блестящей внутри энергией. У рычага скорчилась оболочка жука из тех приближённых к Бледному Королю слуг, весь в белом одеянии… Бедолага помер на своём посту, и Пустотные подтёки из его глазниц прямо говорили, отчего.

— Ему не стоило отключать маяк, — холодно заметила Хорнет, встав на входе. Родственные Души копошились поблизости, но Вечноцвет продолжал отгонять их, так что теперь они полетели к далёкой фигурке Призрака со светомушиным фонариком в лапке. — Поторопись, Пэл.

Я дёрнул за рычаг. Маяк сработал бы и гораздо позже, от лапки вернувшегося в Королевство Призрака, так что за его работоспособность я не волновался. Ярчайший луч вырвался из засветившегося яйца, отразился от зеркала и пронёсся над Морем Пустоты; дёрнувшиеся было из него чёрные щупальца вздрогнули и медленно осели, опали, более не представляя непосредственной опасности. Родственные Души тоже отлетели подальше от засиявшего маяка, и Призрак без проблем добрался до нас.

Полегчало. Я просто стоял, наслаждаясь бледным светом, будто мотылёк Лучезарностью. Тьфу, ну и сравнения!

— Теперь Призраку нужно просто перелететь через озеро, воспользовавшись амулетом из Пика, — сказал я Хорнет, заставив себя вынырнуть из оцепенения. — А мы с тобой поищем детишек, благо маяк нас прикроет.

Всё было легко и просто. Хотя маяк лучше показывал нам остатки Сосудов, страх перед Бездной отдалился. Можно было радостно кричать, показывать Морю Пустоты неприличные жесты и присваивать обидные клички Родственным Душам, которые пока что не могли до нас добраться.

А затем поверхность Моря взорвалась, будто там, под толщей тьмы, рванула глубинная бомба, и вместе со столбом разлившейся во все стороны Пустоты на свет маяка выплыла чудовищная тварь, которую я никогда не встречал в игре. Омерзительно воя, с грохотом переставляя длинные суставчатые лапы, гигантское существо, похожее на страшную пародию на паука, неторопливо направлялось в нашу сторону.