Оставив Шамана у Провидицы и отослав Юнти предупредить нашего богомола, что он может покинуть свой пост, я с Солдатами Улья прошёл на вокзал и отправился в Город Слёз. Призрака брать с собой я не стал — он носился по кладбищу и собирал Сущность, напитывая ею древний клинок, так что отрывать его от этого дела смысла не было. И сам доедет, вместе с улитками. А медлить я не мог, потому что чувствовал себя гораздо спокойнее, когда знал, что столица ещё не захвачена Чумой, и не встретят меня вместо живых жуков одержимые оболочки — оттого и хотелось поскорее в Город Слёз вернуться.

Прибыл я для разнообразия на Вокзал Короля, и от него неспешно прошёл до Святилища, проверив по пути пару постов с часовыми, да кивнув Хегемолу. У того как раз закончилось дежурство, и он проводил меня до Святилища, привлекая внимание немногочисленных прохожих своими сверкающими доспехами. Как бы жуки не переживали из-за Чумы, вид Великого Рыцаря поддерживал их морально, и взгляды их были хоть и удивлёнными, но радостными. Что же, я тоже пребывал в само радостном настроении.

Да, теперь мне предстояло в самом скором времени спуститься в Бездну, но на моём столике в вазе стоял Вечноцвет, да и Призрак пойдёт рядом, так что бояться было нечего! Главное, я теперь мог надеяться на то, что собственная мать убедит Хорнет разбить Печати, а значит, мир будет спасён! Поднимем детишек из Бездны, поучим махать гвоздями и бить заклинаниями, а там… Но я не успел подумать, что будет "там".

Я как раз вошёл в кабинет, и сразу заметил, что к столешнице прибит костяной иглой — чем-то вроде местного метательного оружия — листок бумаги. Мда, судя по всему, богомолы прошляпили появление почтальона, что пользуется иглами для доставки писем… Ненадёжные из них получились телохранители!

"Ваше Величество. Я жду Вас в месте, где некогда стоял Ваш дворец".

Хорнет. Подписи не было, а почерка её я не знал и не помнил, но я был уверен что письмо оставила Хорнет. Да и вообще, кто ещё мог мне дать такое приглашение? Но почему она не явилась сама? Не сказала всё устно?

Пока я размышлял об этом, за моей спиной раздалось жужжание, а затем в комнату поспешно влетела пчёлка. Хотя я их не особо различал, она вроде не была похожа на тех, что выделила для меня Веспа. Вдобавок, пчёлка несла в лапах небольшую табличку, которую аккуратно передала мне.

Символами Халлоунеста на ней было написано следующее:

"Бледный Король Пэл. Дитя было у меня. После разговора я отослала её к Белой Леди. Она ещё не приняла неизбежность, но на пути к этому".

Витиевато написано, но смысл понятен — Веспа уговорить Хорнет не смогла. Но наверняка этот разговор даром не прошёл, а Белая Леди должна, обязана довести дело до конца. А может быть, уже довела? Поэтому Хорнет и написала мне записку? Решилась, и теперь хочет поговорить без свидетелей, вдали от шума Города… Это можно понять, не каждый день ей велят убить свою мать!

— Если Призрак явится в моё отсутствие, пусть подождёт меня здесь, — сказал я богомолам-охранникам, после чего пошёл к Старому Мастеру.

Тот обзавёлся сосудом с Душой и теперь координировал работу нескольких магов, перекачивая энергию в небольшой амулет, вмонтированный в центр странного прибора. Взмыленный жуки оказались абсолютно подавлены его властностью и чисто на инстинктивном уровне подчинялись бывшему пленнику.

— Ну что, Ваше Высочество, как прошло восхождение на Пик? — буркнул он, стараясь не отвлекаться от работы.

— Всё в порядке, за исключением того, что ваша сестрица чуть не померла.

Этого оказалось достаточно, чтобы привлечь его внимание. Я не стал утомлять улитку всем рассказом, поведав только о том, что мы опоздали и тётушку Шамана основательно помяло кристаллами. К моему удивлению, дядюшка обеспокоено переспросил меня несколько раз о том, в каком состоянии теперь улитка. Надо же, волнуется на самом деле!

— Пожалуй, я съезжу к ней, — произнёс он под конец. — Я в этих пещерах бывал чаще Шамана, так что может, мои знания пригодятся. А моими болванами пока покомандует Сардар.

Мне эта идея не понравилась:

— Мне тоже нужно покинуть Святилище, как бы в наше отсутствие они не подняли бунт. Давайте-ка я попрошу… Прикажу Хегемолу присмотреть за магами?

— Мудрое решение, — одобрил улитка.

По пути отослав пчёлку с распоряжением к Хегемолу, я наконец-то спустился в Стоки. Посты стояли на местах, так что никакие мерзкие твари мне не встретились, и я без каких-либо проблем добрался до Котлована.

Интересно, почему же Хорнет выбрала для встречи именно это место? Ну, в Грибных Пустошах разговор не остался бы тайной, а Зелёная тропа была всё же чужой территорией, но ведь можно было встретиться и на Перевале Короля, и в Грязьмуте… Отчего же выбран Котлован? Нет, я не боялся и даже не допускал мысли, что Хорнет могла бы причинить мне зло, поскольку нападать на меня было бы совершенно нелогично. Я единственный, кто знает, как спасти Халлоунест, и даже если Хорнет известно про те инструкции, что я оставил под столешницей для своих соратников на случай гибели, она вряд ли бы решилась пришпилить меня своей иголкой. Во всяком случае, я надеялся, что благородный характер, свойственный ей в игре, имел место и в жизни. Но всё равно, почему Котлован? Даже в Городе Слёз можно было бы найти спокойное местечко для разговора…

Ну что же, скоро сам всё узнаю. Я подпалил магией чешую жука-ползуна, которому взбрело в голову выползти на лестницу и помешать моему спуску, и быстро зашагал на встречу с богиней-защитницей Халлоунеста.

* * *

Хорнет стояла возле трупа-доспехов Каролинга, так что мне пришлось ещё долго идти к ней. Дочь Бледного и Херры точно меня услышала, но не повернула головы, глядя своими глазами-дырочками на остатки стражи. Затем она прикрыла их, превратив в узкие щёлочки, и только после этого обернулась ко мне, так и не открывая глаз.

— Ты спас Веспу.

— Привет. Да, кажется, я об этом тебе уже рассказывал, — заметил я, не зная, как начать и этот разговор. Какие у меня были мысли-планы на эту беседу, все они просто рассеялись от её слов. А она молчала, будто ожидая от меня продолжения. И что я ей мог сказать? — Прости, но Херру я таким образом спасти не смогу. Я это и так знал, а теперь ещё и Провидица это подтвердила.

Неторопливо подняв голову, Хорнет посмотрела мне глаза в глаза, свои нешироко раскрыв. От этого на её лице-маске возникло какое-то болезненное выражение.

— Мне тоже известно это. Я давно смирилась с тем, что мать никогда не покинет Грёзы. Но пока она спала, я хотя бы могла видеть её тело. Это… Это ещё не было смертью.

Она перевела взгляд на пустую площадь.

— То же самое произошло с Дворцом. Я провела в нём часть своего детства, и хотя он не был для меня роднее, чем пещеры Глубинного Гнезда, всё-таки он стал чем-то очень важным для меня. Когда Король заставил его исчезнуть, я поняла, что больше никогда его не увижу, и это чувство жгло мой панцирь. Но он всё равно существовал там, где-то недосягаемо далеко от меня, и Король… Отец ещё был на троне.

Я начал понимать, куда она клонит, но молчал. Ей нужно было выговориться, возможно, впервые за последние десятилетия. Её статус, сама её природа делали Хорнет одинокой; дружбу с подданными она, Высшее Существо, завести не могла, а равного или хотя бы схожего с нею создания в Халлоунесте не было. Точнее, как не было? Куча схожих созданий копошились в Бездне, пытались выбраться из неё, падая и разбиваясь, либо всё-таки находили путь наружу, но бродили за пределами Королевства.

— А потом возник ты. И я почувствовала, поняла, что Король отныне для меня всё равно, что умер. Только в отличие от матери, он, наверное, оказался в другом мире, а не развоплотился в ничто.

— Ну, могу тебя утешить тем, что он попал в мир, который ему понравится. У нас куча технологий, а у него огромный опыт в изобретении всяческих штуковин. Уверен, он уже где-нибудь стал главным инженером с отменной зарплатой и кучей подчинённых.

Ага-ага. А предприятие его называется "Первая городская психиатрическая".

— Я лишилась того, для кого никогда не была дочерью, но всё-таки считала своим отцом. А ты сказал мне, что я должна буду лишиться и матери. Прости, но я не могла тогда здраво мыслить.

— По-моему, тут не за что извиняться. Я тебя понимаю.

Она помотала головой.

— Вряд ли это можно понять.

— У меня тоже есть родители, Хорнет. Родственники, друзья. И все они остались в другом мире, а я попал сюда. Не скрою, мне никогда не нравилась скучная повседневность, не очень-то любимая работа, чересчур шумный город… Но я всё равно скучаю по всему этому. Только вот мне не даёт погрузиться в депрессию маленькая проблемка в виде Чумы и всего, что она принесла. К тому же, я уже вышел из того возраста, когда фильмы про попаданцев в другие миры радуют возвращением героев домой. Куда больше веришь в то, что герои пожелали бы остаться там, куда попали.

Хорнет присела на ближайший камень, и я сделал то же самое. Остатки Каролинга никого из нас не смущали, это ведь были всего лишь доспехи, в которых некогда плескалась Пустота.

— Я поговорила с Королевой Веспой и Белой Леди. В беседе с Веспой я ещё была ослеплена подозрениями, потому что её… Спасение могло бы быть частью какого-то твоего плана. Но я ни за что не поверила бы, что одно Бледное Существо оставило бы в живых другое, имея возможность на него напасть. Королева ведь поначалу скрыла от тебя защитную Печать?

— Я не видел её до самого конца разговора.

— Королева поверила тебе и просила меня поверить тоже. То, что есть под твоим панцирем от души Бледного Владыки, открыло ей твои мысли, и она не увидела в них жажды власти. Скажи, ты и вправду собирался передать ей трон?

Я едва не рассмеялся.

— Ты ещё спрашиваешь! Да если бы не Прайт, я бы уже утонул в жалобах и челобитных! Хорнет, я ничего не смыслю в управлении государством, разве что кое-что помню из истории и знаю из компьютерных игрушек. К счастью, у вас не то, чтобы была сильная нужда в управлении, Прайт и Корус вон, прекрасно держат свои владения. Если бы Белая Леди приняла на себя большую часть бремени власти, я был бы счастлив.

— Но ты говоришь это сейчас, когда ты при власти. А что будет потом? Ты не из нашего мира, но ты в панцире Бледного Короля, и любой жук подчиниться тебе безропотно…

Я вдруг понял, какого рода сомнения терзают Хорнет. Её мать всегда желала быть чем-то большим, чем просто паучихой. Да, потом она вышла замуж за правителя Гнезда, но оставалась простолюдинкой. Лишь дитя от Бледного возвысило её — и хотя дитя было желанным, это не отменяло того, что Херра желала и получила власть, почёт и уважение. Хорнет всегда знала это, знала, что кроме любви, она была порождена холодным расчётом. А если уж простая паучиха настолько Яжелает власти, то что говорить о божествах?

К тому же, Хорнет росла в окружении других Высших Существ — Веспы, что желала процветания своего Улья, Короля, что активно погрузился в борьбу с Лучезарностью… У неё просто не было примера добровольного сожительства Высших Существ, всё время им или что-то угрожало, или они от чего-то защищались. Та же Веспа, жившая в изоляции и безопасности, учила Хорнет обороняться, готовила её к встрече с Фарлумом, а вдобавок наносила девчонке лёгкую психическую травму, заставляя думать, что вокруг один враги. И отчасти это было верно. Нет, конечно, один пример успешного сожительства Высших у неё всё-таки стоял прямо перед глазами. Пример Корня и Черва. Но Бледный Король в то время уже отстранился от жены, бросив все силы и время на дело спасения Королевства…

— Не думаю, что что-то изменится. Но есть одна проблема, Хорнет. Как ты понимаешь, "потом" и вовсе может не наступить…

Оно и вправду не наступило. Прогудевший в воздухе гвоздь, отличный витой гвоздь, вонзился сбоку мне в шею, почти целиком срубая царственную голову.

…В последний миг, ведомый вспыхнувшим видением, я успел броситься на пол — сам ещё ничего не понимая. Хорнет уже была рядом, свалившись почти одновременно со мной. Повернувшись, мы с нею увидели Дрийю, стоявшую на месте исчезнувшего Дворца. Белый доспех был не просто заляпан грязью, а умело замаскирован, так что отличить её от обычного камня было невозможно до тех пор, пока она сама не пожелала явить себя.

— Ты! Мерзкая тварь! — выпалила Рыцарь. — Я даже рада, что промахнулась. По крайней мере, теперь ты поймёшь, что умираешь, самозванец!

— Дрийя?! — я вскочил, не зная, чего во мне больше плещется — ярости или удивления. — Откуда ты здесь?

Вместо ответа она вытянула левую лапу и бросила в песок под свои лапы ком бумаг. Мои инструкции на случай смерти.

— Я же сказал — не трогать их.

— Я поняла, что ты не наш Король, ещё на Перевале. Все твои действия, всё твоё поведение показывало, что ты — не он. Но теперь я наконец убедилась в этом.

Я пальнул вверх световым лучом.

— Ты ошибаешься. Я помню о тебе всё. Я знаю, какой путь ты проделала до Халлоунеста. И я знаю, что…

— Заткнись, — Дрийя направилась к гвоздю, лежащему от нас в стороне. — Я не сомневаюсь, что ты смог докопаться до глубин его памяти, мерзкий паразит. Но я выбью тебя из этого панциря.

Свистнувшая игла впилась в песок на её пути.

— Дрийя. Не смей, — предупредила её Хорнет. — Кем бы ни был… — я шепнул ей своё имя. — Пэл, он пытается спасти Халлоунест.

— Ты даже не знаешь, что он такое.

— Слов Белой Леди тебе недостаточно?

— Я присягала Королю, Хорнет, — она гордо выпятила грудь. — А ты можешь служить хоть этому Ноксу.

Меня прошибло ознобом. Если Дрийя расскажет остальным Рыцарям про то, что я не Король, я могу лишиться их всех. Возможно, разве что Изма и Огрим ещё могут остаться рядом, учитывая, что я спас Изму от смерти… Но Огрим предан лишь Королю, не посчитает ли он зазорным подчиняться только его оболочке?

— Дрийя, — почти прорычал я, стараясь влить в голос побольше уверенности. — Забудь обо всём, что ты здесь услышала. Я — Бледный Владыка, и ничем не отличаюсь от твоего Короля, потому что даже вся его память, все его силы у меня. Может быть, я вообще сошедший с ума Бледный Король, вообразивший себе вторую личность?

— В таком случае я помогу своему Королю вернуться. Ведь что смерть для такого великого существа? Всего лишь перерождение!

Она метнулась к гвоздю, и тот же Хорнет бросилась ей наперерез. Дрийя резко подогнула лапы и перекатилась вперёд, игла Хорнет звякнула об её доспехи. Делать было нечего, и я выпалил своей магией, послав лучи сразу с двух ладоней — убивать Дрийю я не хотел, а эту магию контролировал лучше улиточный. Увы! Оба луча срикошетили прочь от доспехов, едва не задев Хорнет.

— Пэл, не мешай! — крикнула она мне.

Дрийя завладела гвоздём и сразу же отпрыгнула в сторону, увернувшись от иглы. Хорнет не стала подтягиваться вслед за ней, а резко дёрнула оружие к себе, опередив Дрийю, которая попыталась было перерубить шёлковую нить.

— Не защищай его, паучиха. Он не твой отец.

— Именно поэтому я и намерена его защищать.

Хорнет подпрыгнула, перевернулась через голову раз и другой, и вдруг повисла в воздухе. Уже знакомая с Буйством Нитей Дрийя перекатилась влево, а Шёлк Хорнет засвистел в воздухе. Рыцарь выждала пару секунд, когда заклинание достигло пика, и сама прыгнула на Хорнет, скрестив гвоздь с иглой. Обе свалились на землю, навалились друг на дружку до скрежета клинков, а затем не сговариваясь отпрыгнули назад.

Я схватился за голову. Их надо было остановить! Я вовсе не хотел, чтобы Дрийю нанизали на иглу или же эта дура прибила бы Хорнет. Но они не давали мне использовать заклинание, сражаясь так яростно, что прицелиться было просто нереально. Их клинки яростно пели, встречаясь друг с другом, они двигались так стремительно, как и полагается двигаться богине и защитнице бога-Короля. Не хватало только бравой музыки, вот только это было не в игре, а взаправду!

Хорнет резко отпрыгнула назад и влево, крутанулась юлою и неожиданно послала иглу своим излюбленным приёмом, метя Дрийе в бок. Та не стала прикрываться, а отбила иглу в сторону, но так как та была связана Шёлком с Хорнет, то выбить оружие из-под владения принцессы у неё не вышло. Хорнет подтянула иглу, приземлившись на три лапы, и тут же вскинула её кверху, загородившись от удара Дрийи. Гвоздь со страшной силой ударил её сверху, но Хорнет не только выдержала удар, а пропустила вражеский клинок по всей длине лезвия и заставила его воткнуться в песок. В следующий миг она совершила кувырок через голову, при этом врезав задней лапкой по шлему Дрийи.

Не будь она божеством — дело могло закончиться переломом, а так Рыцаря развернуло и бросило в песок по другую сторону от меча. Хорнет попыталась выцепить его иглой, но Дрийя успела дёрнуться и схватиться за рукоять. Я попытался отбросить её своей магией, но девочка была права, бить простых жуков я ещё мог, а вот против Рыцаря мой прицел не годился. Лучи вспороли землю под Дрийей, не нанеся ей вреда. Схватив гвоздь, она повернулась на бок, парируя удар подскочившей Хорнет, и поспешно поднялась, отступив назад.

— Мерзкое паучье отродье, — без ярости, но явно стремясь зацепить Хорнет, произнесла она. Хорнет действительно разозлилась, взметнув Шёлк через себя.

— Эдидо!

А вот кричать перед приёмом, демонстрируя, что хочешь делать, не нужно: Дрийя ловко перепрыгнула через пущенную Хорнет иглу и попыталась ударить её. Та кувыркнулась прочь, вынужденно бросив оружие. На всю пещеру раздался дичайший вопль удовольствия, с которым Дрийя приветствовала это — и тут же так же на всю пещеру раздался её стон, когда я выпустил в неё Мстительного Духа. От оскорбления Хорнет у меня вскипела не только моя душа, но и часть Короля: заклинание я выпустил не целясь, но его сила была такова, что прицел-то и не требовался. Смяв Дрийю, Дух отшвырнул её прочь, позволив Хорнет схватить иглу.

— Вот так-то! — выкрикнул я в запале. А вот нечего на своих повелителей лезть, бунтарка хренова.

— Спасибо, Пэл. Но больше не стреляй

Я и сам это понял, и так попал чисто наудачу. Тем более, что толку от заклинания вроде бы и не было, скорее всего из-за доспеха: Дрийя даже меч не выронила, уже встав в стойку и взявшись за гвоздь обеими лапами. Хорнет повернулась к ней боком, опустив иглу.

— Последний шанс, Дрийя. Сдавайся, и может быть, Король помилует тебя. Потому что я тебе помилование не дам.

Не ответив ей, Дрийя побежала в последнюю атаку, отведя гвоздь чуть назад.

Хорнет переложила иглу, выставив её остриё вперёд, согнула задние лапы и призвала Шёлк. Серебряные нити заклубились за нею, затем туго стянулись, нахлёстываясь одна на другую, свиваясь в комок, внезапно взорвавшийся с оглушительным грохотом и ослепительным белым всплеском магической энергии. Придав ускорение хозяйке, Шёлк превратил Хорнет в маленькую серебристую ракету, которая на неимоверной скорости стремилась к Дрийе. В последнюю секунду та попробовала загородиться гвоздём, но я уже и без дара предвидения понял, что всё кончено.

Игла с чудовищным хрустом пробила Дрийе грудь. Я не слышал этого звука, но он так и раздался у меня в сознании.

Уцепившись за тело противницы и развернувшись, Хорнет вырвала оружие из доспеха и хитина, обхватила Дрийю и обрушила её спиною на землю. Быстрее мига игла сверкнула вновь и ударила прямо в левое глазное отверстие на шлеме воительницы. Тело той вздрогнуло, остриё гвоздя разрезало воздух возле левого плеча Хорнет, царапнув алое платье, но затем клинок замер и выпал из пальцев поверженного Рыцаря.